Валерия Веденеева – Дар Демона (страница 8)
Когда Арон открыл глаза, в комнате еще царил сиреневый сумрак. Потом чуть посветлело, тишина за окном разбилась первой птичьей трелью, и скоро уже многоголосый пернатый хор славил рассвет.
Можно было встать и заняться чем-то полезным, а можно было остаться лежать, глядя на полотно балдахина, думая о кошмарах, пришедших этой ночью. И гадать — считать их воспоминаниями прежнего Тонгила, собственным сумбурным бредом или же пророчеством будущего?
Глава 8.
Еще только занимался рассвет, когда из комнаты, отведенной прислуге тара Аримира, на цыпочках выбрался черноволосый юноша. Возможно, причина его стараний сохранить тишину заключалась в благородном желании дать остальным еще пару часов сна. Но возможно также, что намерения парня, стань они известны его благородному господину, вызвали бы у того гневный разлив желчи и нестерпимое желание вытянуть служку тростью по ребрам.
Так или иначе, но юноша, известный остальному каравану под именем Ресан, сумел выскользнуть незамеченным. Огляделся по сторонам и свернул в один из переходов, ведущих из восточного крыла к основному зданию замка. Несколько раз впереди слышались шаги, но пареньку удавалось спрятаться: то в достаточно глубокой тенистой нише, то в одном из перекрещивающихся проходов; так что стражники с руной Яруш на плече — знаком Тонгила — проходили мимо.
После четвертой такой встречи Ресан начал хмуриться: вооруженных людей в восточном крыле было слишком много. Похоже, посольство, в составе которого парень приехал, находилось под ненавязчивым арестом.
Вскоре юноша вышел на открытую галерею, соединявшую восточное крыло с центральный частью замка. Вид отсюда открывался столь изумительный, что Ресан все замедлял и замедлял шаг, пока, незаметно для себя, не оказался стоящим у высоких перил из искусно переплетенного вороненого железа. А на востоке восходило солнце.
Огненный шар в оранжевой лучистой короне поднимался из широкой озерной глади, словно император мира, шествующий по золотому ковру отражения на собственную коронацию. Лучи юного солнца ласково скользнули по лицу паренька, благословляя смертное чадо.
Ресан замер, не осмеливаясь дышать, лишь мелькнула горькая мысль, обращенная к хозяину замка: «Как можно каждый день видеть такую красоту и продолжать при этом творить зло? Как можно жить в таком прекрасном месте и оставаться жестоким убийцей и чернокнижником?»
Ладонь юноши поднялась в привычном жесте, очерчивая священный круг, потом коснулась груди напротив сердца, а губы прошептали короткую молитву — благодарение дневному светилу.
— Эй, ты! — из-за спины донесся усталый женский голос. Юноша вздрогнул от неожиданности, развернулся. На него смотрела пожилая горничная с недовольно поджатыми губами, прижимая к боку полную корзину грязного белья.
— Хватит бездельничать! — чувствовалось, что чужая леность горничную оскорбляла до глубины души. — Отнеси-ка это прачкам! И поживей! — тут неким чудом корзина моментально перекочевала к растерявшемуся Ресану, а горничная уже шла назад, бормоча про неприбранные покои и некоего Митрила, сующего нос куда не надо.
Тяжесть корзины заставила парня качнуться вперед и изумленно подумать, как могут женщины таскать эдакое каждый день. Впрочем, неважно. Одежда на Ресане небогатая, как и положено прислуге, а корзина вполне послужит пропуском, если встретятся стражники. Не могут ведь они знать в лицо всех слуг?
Единственный вопрос: куда ему следует доставить неожиданно доставшийся груз? Ресан оглянулся, соображая, где должна находиться прачечная. Дома она была в полуподвале, а если учесть направление, в каком шла горничная…
В центральной части замка стражников оказалось меньше, но один на долю Ресана все же достался. Высокий, седоусый, напомнивший сотника, служившего у отца. Решившись, юноша спросил у него дорогу, получил подробное разъяснение и отправился дальше по коридору.
А стражник провожал взглядом новенького паренька, раздумывая о том, что за последнее время в замке появилось уже немало пажей — дворянских деток, которыми родители пытались кто откупиться, а кто попросту задобрить грозного соседа. Тонгил набирал заложников, оберегая свои владения от неспокойствия на границах, — обычная тактика владетельного вельможи, которую стражник прекрасно понимал. Не мог он понять другого: как хватало духу у благородных таров отправлять своих родных и, несомненно, любимых детей Темному магу?
Жаль парнишку. Пожалуй, самый красивый среди всех заложников, если не считать юного эльфа… Одет бедно, но держит себя как благородный. Бастард чей-нибудь, приехал в качестве друга-прислуги для признанного сыночка?
Воин про себя хмыкнул. Прежде развлечения господина были вполне традиционны, но последние годы мага потянуло на хорошеньких парнишек вроде этого. Если попадется на глаза Тонгилу, то ближайшее будущее мальчишки определено, и неважно, что он сам об этом будет думать. С такой тонкой фигуркой, точеным носиком и пухлыми губками… Да в придачу к этому ярко-голубые глаза.
Разве дело, чтобы парень был настолько смазлив? Совсем не дело!
Вот будь такая внешность у веселой служанки… Стражник усмехнулся собственным фривольным мыслям и покачал головой.
Ресан спиной чувствовал пристальный взгляд стражника, но заставлял себя сдерживать шаг и, лишь завернув за угол, облегченно выдохнул.
Дотащив корзину до прачечной и добавив ее в ряд таких же, юноша счел за благо скорее исчезнуть. Получать от здешних слуг задания ему не улыбалось. Он же личный писарь благородного Аримира, а не носильщик тяжестей…
А еще полчаса спустя Ресан был вынужден признать поражение в борьбе с замковым лабиринтом бесконечных петляющих переходов. Стрела на внутренней стороне браслета вместо того, чтобы четко указать направление, задумчиво вращалась противосолонь. Следовало бы Ресану раньше подумать, что Тонгил не позволит Светлой магии действовать в стенах своего замка. Хорошо хоть, амулет, сработанный старым шаманом, не испортился от пропитавшей здесь все Темной магии.
Получалось, найти искомое юноша мог либо методом тыка, на что особой надежды не было, либо задавая наводящие вопросы страже и слугам — еще менее приятный вариант.
«А зачем, — спросят они подозрительно, — тебе, молодой человек, знать о местоположении покоев? Что-то не видели мы тебя раньше. Прогуляемся мы с тобой, на всякий случай, к самому Тонгилу»…
Ресан встряхнулся и принялся изыскивать наименее подозрительный способ вызнать у местных обитателей то, что ему было нужно. Шаг погруженного в мысли юноши замедлился, и как раз в этот момент дверь, возле которой он проходил, резко открылась. Удар получился такой силы, что парня отнесло и приложило о ближайшую стену. От боли юноша зло зашипел.
— Любопытно, — раздался над головой холодный голос. — Кто это тут разгуливает?
Ресан посмотрел на говорящего и от изумления забыл, что надо дышать. Эльф! Настоящий эльф в логове чернокнижника. Или не эльф? Интересно, бывают настолько черноволосые эльфы, да еще с таким необычным для Старшего народа разрезом глаз? Или… полукровка? Но еще красивее, чем чистокровный…
Незнакомец не дал юноше время собраться с мыслями:
— Закрой рот, — велел он резко, заставив покрасневшего юношу подобрать отвисшую челюсть.
— Кто ты? Как здесь оказался? — полукровка явно торопился и был недоволен задержкой.
— Я Ресан, личный писарь благородного Аримира из Киретского посольства, тар, — с готовностью выдал давно зазубренную фразу юноша. — И я, — он покаянно вздохнул, — заблудился.
Черноволосый полукровка качнул головой:
— Мне интересно, кто выпустил тебя из восточного крыла, мальчик, — произнес он с оттенком угрозы. — Пожалуй, я лично побеседую с благородным Аримиром о слишком вольном поведении его слуг.
Мужчина бросил быстрый взгляд дальше по коридору, словно выискивая кого-то. Уж не стражника ли — проводить незваного гостя?
— Вы только скажите, где восточное крыло, и я пойду, — просяще проговорил юноша. — Я правда не знал, что приходить сюда запрещено. Тар, пожалуйста!
Полуэльф нахмурился, внимательно рассматривая Ресана, словно бы размышляя, где уже мог видеть его.
— Высокий тар? — повторил юноша, одновременно умоляя всех богов, чтобы полукровка ничего не вспомнил и не стал звать стражу.
Мужчина хмуро кивнул на коридор за спиной: