Валерия Веденеева – Дар Демона (страница 76)
Найти сына, вернуть… Где они? Куда мог забрать его полукровка? Очевидный ответ — Великая Степь. Достаточно легко затеряться, особенно если умеешь менять облик. Но только если Рик все еще с полуэльфом, если Мэа-таэль не отдал ребенка своему нанимателю.
Как хотелось поверить в утверждение полукровки, будто он всего лишь желал спасти ребенка от страшного мага. Глупая нелепица, конечно, но… Единственный шанс, что ребенок действительно в безопасности. Один из ста шанс.
Арон поднялся из-за стола, оставив раскрытыми книги, и подошел к окну. Остановился, тяжело оперся о подоконник, закрыл глаза. Он устал. Не физически — Дар давал силу и бодрость, насыщая тело даже в отсутствие сна и еды. Просто устал. Словно бы все время здесь он шел и шел против течения, тяжелые волны сбивали с ног, а неровное дно заставляло запинаться, норовя бросить на колени. И только стало казаться, что напор стих, только он остановился, пытаясь отдышаться, как пришла новая волна, выше и сильнее предыдущих, и накрыла с головой.
Он устал. Захотелось просто, чтобы все прекратилось. Упасть под напором ледяной воды, сдаться, уйти на дно. Смириться. Умереть. Не слышать ничего больше, кроме шума воды, и криков птиц, и нежной флейты…
Флейта? Арон моргнул. Флейта была лишней. На далеком севере, где он родился, где бродил по отмелям, где плавал в ледяном море, никто не играл на флейтах. И… откуда взялась чушь про сдаться и умереть? Арон никогда не сдавался. О, он мог проиграть, мог потерпеть поражение, мог притвориться побежденным и смирившимся. Но по настоящему — не сдавался никогда.
Чужая воля пыталась продавить его собственную, чужая магия пыталась сплести тенета.
Тонгил встряхнулся, выпрямляясь, вслушиваясь в пространство, одновременно собирая Силу. Тени, посланные на разведку, передали образы присутствия и неприсутствия, живого и неживого. Причем источник образов тени обнаружили на площади перед башней — абсолютно пустой, если верить глазам, а не магическим чувствам.
В которой уже раз северянин с раздражением подумал о Тонгиле-прежнем и его знаниях, которых катастрофически не хватало.
Что там, внизу? Магические конструкты, невидимые человеческими глазами? Живые мертвецы, создание некромантов? Очередной привет от шаманов?
Проверив оружие, Арон спустился вниз, но остановился на лестнице, не ступая на брусчатку, колеблясь. Внутреннее чувство опасности словно сошло с ума, то выдавая волны тревоги, предупреждая, чуть ли не впадая в истерику. То намертво замолкая, и даже, наоборот, будто подталкивая его к столкновению с неведомым врагом.
По камням площади прошла ряб, словно поток горячего воздуха исказил их форму и размеры. Еще одна волна изменений, в этот раз она поднялась выше, захлестнула ступени, где стоял маг. Арон пошатнулся, когда земля качнулась корабельной палубой в штормовую непогоду. Еще одна волна, не давая передышки, и твердь под ногами опрокинулась, бросая его вниз.
Вбитые намертво реакции спасли от ушибов, но вскочить на ноги Арон не успел: площадь опрокинулась в воронку, засасывая его в свой черный центр. Мир перевернулся, небо закрылось камнем, а под ногами разверзлась пустота. И спустя мгновение его выбросило на зеленую поляну.
Тонгил поднялся, проверяя щиты, одновременно обводя цепким взглядом все, что его окружало. Правильнее сказать — всех. Полтора десятка противников, и среди них ни единого человека.
Ловушка была выложена умело, Врата, растянутые в пространстве, выманили его привкусом непонятной магии и ментального нападения. Тот, кто сделал это, во-первых, сумел верно предсказать реакцию мага, во-вторых, что важнее, имел доступ внутрь крепости, внутрь всех защит.
Первое подозрение Арона, естественно, упало на Мэа-таэля, но… нынешние противники, казалось, отрицали подобное самим своим присутствием. Эльфы. Чистокровные эльфы из Лазурной долины. Тонгил-прежний кое-что написал о личной истории полукровки, да и сам Мэль рассказал достаточно, так что Арон с трудом мог представить в его союзниках эльфов. Слишком много между ними пролилось крови.
Впрочем, кто бы за случившимся не стоял, а щиты падение действительно не пережили. Тонгил попытался зачерпнуть Силу в резерве — и с трудом удержался от болезненной гримасы. Не годилось перед лицом врага потерять привычную уже маску холодного безразличия. Оказалось, что Врата не только сорвали его щиты, но и больше чем на девять десятых опустошили эррэ. Обычным Вратам такое было бы не под силу. Стало быть, персональная ловушка, разработанная под его магию.
Если среди эльфов есть маги… Хотя о чем это он: все эльфы — маги. Не самые сильные — по отдельности, но вот вместе, в синхронизации друг с другом — а последней они учатся много лет — опасные противники. Пятнадцать эльфов, три боевые пятерки, — эльфийские маги всегда сражались по пятеро, фокусируя свою силу через самого сильного, каким обычно оказывался более старший и опытный эльф.
— Чем обязан? — Арон предположил сперва, что эльфы, раз сразу не напали, заговорят первыми, но те предпочли выждать.
— Верни то, что украл у нас, Тонгил, — сказал один из остроухих, высокий, светловолосый и голубоглазый, то есть на взгляд человека ничем среди большинства собратьев не выделявшийся. — Верни, и мы отпустим тебя с миром. Твое эррэ опустошено; попытаешься напасть, и мы уничтожим тебя.
— Украл? — переспросил Арон, пытаясь потянуть время и оценить свои шансы. — Какое грубое слово.
— Мы не настроены играть, Тонгил, — голос эльфа понизился до злого шипения. — Верни наш артефакт.
— Который из них? — Арона очень смущала возникшая дилемма: довести резерв почти до полного истощения, но окутать себя щитами, либо оставить достаточно свободной энергии для грядущего столкновения. В том, что схватки не избежать, он не сомневался. Последнее время среднее количество его щитов достигало семи. Но сейчас он мог позволить себе только два, самое большее — три. Нет, все же только два.
— Артефакт, управляющий химероидами, — между тем ответил эльф.
— Ах, этот… — Арон сделал вид, что задумался. Впрочем, пара мыслей про артефакт действительно мелькнула. Тот самый, должно быть, который искал в его лабораториях эльфенок.
— Допустим, я соглашусь его вернуть. Как вы вообще это себе представляете?
— Ты привязал его к себе и можешь вызвать в любое место, — лицо эльфа скривилось в презрительной гримасе, словно эта самая привязка артефакта являлась извращением, настолько мерзким, что даже говорить о нем было противно. Хотя, с другой стороны, что именно Арон знал об артефактной магии? Может, с точки зрения магов, это действительно извращение?
— Какие у меня гарантии, что вы сдержите обещание?
— Я, двоюродный брат Князя, Эрлин дарэ-Орес, — гордо провозгласил эльф. — Даю свое слово.
Арон удержался от насмешливого хмыканья, но едва-едва. Слово эльфа… В юности он немало поиграл с остроухими в подобные игры и знал, что даже демоны держали свои обещания лучше, чем Перворожденные. Например, дать слово и дать слово чести считалось разными вещами, и только со вторым требовалось создавать видимость соблюдения.
Значение имело также то, кому эльф его давал. Условия деталей и условия ситуаций. Положение эльфа в клане. Время дня или ночи… Проще было сказать так: эльфы, любимцы богини Гиты, держали слово только тогда, когда им это было выгодно.
Дать слово, но не слово чести, — значит, даже не задуматься об оправданиях его нарушения. Просто слово не стоит ничего. Они, конечно же, не собирались отпустить его живым. Впрямь надеялись, что он простодушно отдаст им артефакт? С другой стороны, главной ошибкой эльфов всегда была недооценка людей.
— По наивности своей я полагал, что Князь пожелает в первую очередь освободить сына, — Арон медленно развернулся вокруг оси, разглядывая лица эльфов, выискивая самые слабые и, что важнее, самые сильные звенья. Тех, кто лучше скрывал ненависть, не позволяя гневу замутить ясность рассудка. Тех, кто был старше. Этому Арон тоже научился в юности: узнавать возраст остроухих не по внешнему виду, а по силе эмоций, скудости жестов, равнодушию в глазах.
— Не марай своим языком имя Князя,
— Я жду твоего решения, маг, — напомнил Эрлин дарэ-Орес, никак не показав, что слышал только что прозвучавший обмен фразами.
— Неужели вас и впрямь не интересует судьба того мальчишки? Как же его звали? Тамил? Тамур? — Арон приподнял брови, продолжая отмечать и запоминать реакции своих «гостеприимных хозяев». Забыть имя сына Князя — оскорбление, и нанес его маг намеренно. Разозленный враг — уязвимый враг. Особенно если эти враги — молодые эльфы.
Тонгил чувствовал себя сейчас медведем, которого загнала и окружила волчья стая. Они, каждый по отдельности, слабее, но их много. Он — один, и ранен. Его раны — прорехи в эррэ, потерянная магия как потерянная кровь. Любая мелочь сейчас, которую он мог обернуть себе на пользу, стоила внимания. Любая деталь.
— Тонгил, не думай, будто я не понимаю, что ты де… — Эрлин не договорил. Сложно говорить, когда в глаз на пять дюймов вошло острие метательного ножа. Куда легче, вцепившись в клинок и тщетно пытаясь его выдернуть, упасть на землю, дергаясь в судорогах. Эльфы умирали почти также легко, как люди, слишком слабой была их магия.