Валерия Веденеева – Дар Демона (страница 64)

А какой он на самом деле?

Глава 13.

Альмар лежал на спине, глядя в потолок. Ночь давно вступила в свои права, и помощник жреца, его сосед по комнате, тихо посапывал, отвернувшись к стене. Луна, округлившаяся на три четверти, висела в небе напротив открытого окна и щедро заливала комнату серебристым светом. Окно выходило во внутренний двор храма, воздух наполнял пряный аромат ночных цветов.

Потолок, украшенный странными узорами, то складывающимися в дивных зверей, то распадающимися на несвязные линии, притягивал взгляд, заставляя глаза скользить по извилистым дорожкам рисунка. Сон не шел. А вот мысли, напротив, навязчиво лезли в голову, заставляя то так, то эдак поворачивать сегодняшние воспоминания.

Господин Кинегим — Темный маг, судя по всему, — говорил много интересного. Интересного и странного. Конечно, он являлся магом — только к магу мастер оружейник обратился бы словом «господин», — но порой в нем проскальзывало что-то, напоминающее Альмару отца. Не столько в словах, сколько в поведении. И еще — в выражении лица. Отца из прежнего времени, до событий в храме.

Альмару не следовало бояться господина Тонгила. И следовало отнестись к своему будущему мастеру без предвзятости. Слов было много, но смысл по сути своей укладывался всего в эти два предложения. «Я вряд ли смогу сказать тебе, какой Тонгил на самом деле — это тебе придется решить самому. Именно самому — постарайся забыть все слухи, в них слишком много лжи и преувеличений. Смотри, слушай. Делай выводы. И помни то, что сказала жена оружейника, — своих Тонгил действительно не трогает, если на это нет серьезной причины. Например, предательства. Ты же не собираешься подсыпать магу в бокал щепоть яда?»

Альмар прекрасно помнил свой растерянный испуг от этих неожиданных слов, и то, как он отчаянно замотал головой, не понимая, отчего магу вообще пришло подобное в голову. Господин Кинегим тогда криво усмехнулся и снова потрепал его по голове:

«Вот и молодец. Имя господина Тонгила — самая лучшая защита от Дейкаса… от твоего отца. Даже если тар Мэлгон узнает, где ты находишься, он ничего не посмеет сделать ученику Великого».

Вернулся Арон, как и планировал, незадолго до заката. Вошел, невидимый, в крепость, снял амулет, потом спросил у ближайшего стражника, где сейчас Митрил.

— В городе, господин, — уверенно ответил тот, и Тонгил заставил себя кивнуть, скрывая колыхнувшие злость и разочарование. Неужели полукровка почуял неладное? Или получил сообщение из дома оружейника?

— Когда обещал вернуться?

— Не знаю, господин, — слегка удивился стражник. Должно быть, магу априори следовало быть в курсе.

— Сообщи на посты: как вернется, пусть зайдет ко мне, — велел северянин.

Просто ждать казалось невыносимо, и Арон вновь достал дневник Тонгила-прежнего. Почти во всем, что писал Прежний, он разобрался, но последние три страницы дневника, датируемые днем перед его появлением, перечитывал вновь и вновь. Начать хотя бы с того, что, в отличие от всего остального дневника, эти листы покрывали иероглифы Народа Песка, на языке которого Арон читал куда хуже, чем говорил, так что разобрать получилось с пробелами. Но содержание стоило тех усилий, которые северянин потратил на расшифровку…

Тонгил-прежний расписал на последних страницах подготовку к ритуалу, о котором Арон никогда не слышал, но название звучало впечатляюще — «Единение со Светом». Не со Тьмой, что казалось естественно и понятно, ни с тенями или Тенью, если таковая сущность, подобно источнику Света и Тьмы, действительно существовала. Тонгил пожелал невозможного… Если, конечно, название не было метафорой, скрывающей оборотную сущность. Игрой лживых слов, которой любят баловаться жрецы некоторых темных божеств.

— Звал? — знакомый голос вырвал из размышлений, и Арон с удивлением осознал, что позволил мыслям о магии унести его от главной насущной проблемы, которая только что вошла внутрь и закрыла дверь.

— Да, Мэль, — северянин махнул рукой в сторону свободного кресла, заставив то развернуться так, чтобы собеседники видели друг друга. — Садись. Какие новости?

Полуэльф почти упал в кресло, со вздохом вытянув ноги:

— Все идет, как мы рассчитывали.

— Устал? — сочувственным тоном поинтересовался Арон.

— Я же не маг. Это ты можешь по двое суток не спать: напитался Силы и вперед, — вздохнул полукровка.

— Скоро отдохнешь, — пообещал Тонгил. — Рассказывай.

— Да ничего интересного. К нашему кандидату на трон я послал Турина и Шааса — помнишь, те мелкие чернявые маги, которые ходили с нами сегодня? Пройдут Вратами, передадут свиток с условиями, выслушают ответ, вернутся, доложат, — Мэа-таэль зевнул, в последний момент прикрыв рот ладонью. — Извини.

— Что с рыцарями Гиты?

— Наемники пока справляются. Оборотней задействуем, когда будем окончательно чистить город.

— По твоим оценкам, сколько слуг Гиты ускользнуло?

— Из города? Меньше десятка — вместе с теми, что были с императором.

— Оптимистично.

Мэль хитро усмехнулся:

— Я позаботился о том, чтобы перекрыть все тропы контрабандистов. Нет смысла держать закрытыми ворота, если наши птички упорхнут через подземный ход.

— Уверен, что перекрыл все?

Полуэльф с довольным видом кивнул:

— Уверен. Парни разведали заранее, требовалось только отдать приказ. Уйти смогли только маги на службе Гиты и те жрецы, которых они взяли с собой. Но тут уж ничего не поделаешь.

Арон согласно кивнул, закрыл дневник и встал, чтобы положить на полку шкафа, который стоял за спиной полуэльфа. Спросил оттуда:

— С Альмаром что-нибудь прояснилось?

Обычный рутинный вопрос, который он задавал каждый день.

Мэа-таэль повернулся так, чтобы держать его в поле зрения. Лицо полукровки приняло привычно серьезное и чуть виноватое выражение, как всегда при этом вопросе:

— Если бы что-то стало известно, я сообщил бы тебе в первую очередь. Мне очень жаль, Арон.

— Понятно, — глухо произнес северянин.

Следующие действия произошли одновременно. Тонгил выбросил петли теней, которые должны были связать полукровку, обвить ему руки, ноги, захлестнуть шею. Все, что требовалось, — это шевельнуть двумя пальцами. Доля секунды… Полуэльфа в том месте, куда целили тени, не оказалось. Прыжок, слишком быстрый для взгляда, — и Мэа-таэль уже оказался на полпути к дверям.

Уйдет! Проклятие! Слишком быстрые движения, быстрее, чем у оборотней. Северянин и не подозревал, что полукровка способен на такое. Не только Арон скрывал максимум того, на что способен, при совместных тренировках.

Барьер на дверь Арон бросил в последнее мгновение, рука Мэля наткнулась на прозрачную стену в паре дюймов от деревянной поверхности. Вновь движение, почти неуловимое человеческим взглядом, в обеих руках полукровки, уже повернувшегося к двери спиной, блеснули длинные клинки. И рассекли тени, почти схватившие его…

Арон отшатнулся — от неожиданности. Странное ощущение — чувствовать острый металл, разрезающий призрачное продолжение собственной плоти, но не испытать при этом боли. Растерянность — он не представлял, что подобное возможно. Защититься от магии сталью?

Тогда — пусть будет по-другому. Так, чтобы скорость и эти противомагические клинки не смогли помешать.

Мэль вскрикнул, правой рукой схватившись за браслет на левой. Кинжалы звякнули о пол. Лицо полукровки моментально побелело. Впрочем, Арон чувствовал себя немногим лучше — передача боли вытягивала из него силы куда быстрее, чем любое другое магическое занятие. «Поводок» работал на максимально возможном уровне — по идее, полукровка уже должен был потерять сознание…

Мэа-таэль вскинул голову, черные глаза дико вспыхнули, правая рука метнулась к горлу и с силой рванула за синий кристалл, висевший на цепочке. Та порвалась, кристалл упал на пол, расколовшись на части, и Арон ощутил, как часть его перестала существовать. Та часть, что принадлежала магии.

Мэль, не спуская глаз с Тонгила, наклонился за клинками. «Поводок» перестал действовать, ничто в поведении полукровки не напоминало о боли, которую он только что испытывал.

Арон сделал шаг назад, еще один, пытаясь взять себя в руки. Возможно, потеря Силы временна. Но даже если нет — всю свою жизнь он прожил без магии, сумеет и сейчас, если придется. Нужно только не обращать внимания на гложущую пустоту, поселившуюся внутри.

Мэль тем временем, не рискуя повернуться к Арону спиной, протянул руку назад и вновь попробовал коснуться двери. Барьер стоял.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

— Поговорим? — наконец предложил полукровка.

Руку еще резало фантомными остатками боли, в горле еще стоял кисло-соленый вкус собственной крови — боль, вызванная Темной магией, не просто причиняла страдание, она убивала. Нет, нескольких мгновений для этого недостаточно, недостаточно даже для того, чтобы серьезно повредить внутренности, — в этом Мэль был уверен. Но последствия останутся, и будут ощущаться еще несколько дней — при условии, конечно, что эти дни он проживет.

Тонгил стоял напротив, на расстоянии восьми шагов, лицо — бездушная маска, глаза — обычно темно-серые, посветлели до прозрачности. Они всегда отсвечивали леденистым голубым светом, когда маг злился. Сейчас он не просто злился, он был в ярости. И не последняя причина этого лежала стеклянными крошками у ног Мэа-таэля — поделка деда, которую старик так удачно дал ему именно сегодня. Разбившись, кристалл образовал барьер, преграждающий доступ как к Темному, так и к Светлому источникам — универсальная защита против любых магов. Будь они на открытой местности, Тонгилу хватило бы отойти шагов на пятнадцать — и магия бы вернулась. Но не в комнате с запечатанным выходом.