Валерия Веденеева – Дар Демона (страница 50)

— Ты и сам бы сделал не хуже, — хмурясь, проворчал между тем тот, выкладывая из шкатулки на грубо сколоченный стол разные предметы. — Уж этому-то мой брат тебя научил.

— Научил, — добродушно согласился Мэа-таэль, разглядывая очередной из них — выточенную из белой кости пуговицу. — И я сделал бы, будь у меня полгода в запасе и все необходимые ингредиенты. Вот только потребуется это через пару дней, если не раньше.

— Мальчик мой, что вы в этот раз задумали? — старик бросил на полукровку быстрый пронзительный взгляд, потом развернул плотную холщевую ткань и достал нечто, напоминающее гусиное перо, только сделанное из чистого золота; аккуратно коснулся пером каждой выложенной вещи. Движения его рук были уверенными и четкими, никак не выдавая почтенный возраст своего обладателя.

— Дед, ну перестань, — полуэльф поморщился. — Просто поверь на слово, что это необходимо, и не выпытывай детали.

— Четыре маски на якорях — наверняка что-нибудь противозаконное… — шаман недовольно покачал головой. Мэа-таэль рассмеялся:

— Ты, похоже, забыл, кому я служу. Он сам себе закон. Не беспокойся, дед…

— Как я могу не беспокоиться, если вижу, что у тебя самого душа не на месте, — возразил старик. — И не пытайся спорить: уж что-что, а читать эмоции глупых мальчишек я еще не разучился. Что на сей раз нужно твоему магу?

— Скоро узнаешь, — пообещал Мэа-таэль.

— Зря ты связался с Темным, — сурово сказал старик. — У всех магов от Дара сносит голову, но у Темных в особенности.

— И это говоришь мне ты, служитель Многоликого? — усмехнулся полукровка. — Владыка всегда благоволил магам.

— Кто Он, и кто мы, — возразил шаман, отступая от стола и оглядывая то, что получилось. — Где Он, и где мы. Для Него что маг, что простой смертный, разница невелика, а мы этим магам немногое способны противопоставить. Понимаешь ведь, что будет, если твой маг вдруг в тебе усомнится или разочаруется.

— И что же? — с интересом спросил полуэльф.

— Будет у меня на одного внука меньше, вот что, — припечатал шаман. — Мало того, добавишь нам своей смертью такого опасного кровника, какого у семьи уже лет сто как не было. Не смейся, мальчишка, не смейся! Ведь то, о чем я говорю, ты и сам не раз продумывал. Если скажешь, что нет, не поверю. При всей своей легкомысленности дураком ты никогда не был.

— Дед, если бы не Тонгил, было бы у тебя уже давно на двух внуков меньше, — перестав улыбаться, возразил Мэа-таэль. — И я тоже не поверю, если скажешь, что забыл об этом.

— Помню, — тяжело ответил старик. — Хорошо помню. Но верить магам не умею, уж не проси.

Полукровка пожал плечами:

— Думаю, Тонгила это не слишком расстроит. Хотя, чтобы ты о нем ни думал, для Темного он достаточно вменяем.

— Наслышан, — хмыкнул шаман. — Можно подумать, твоего мага сама богиня Льда породила — ничто его не пронимает. Сколько на него уже было покушений? За третий десяток перевалило? И ни одного приступа мании преследования, ни одной вспышки безумия, как у прочих магов. Даже поведения своего и привычек не изменил. Другим хватало и пары встреч с наемными убийцами, чтобы начать жечь всех чужаков в пределах видимости или запираться в замке безвылазно.

— Вот видишь… — начал Мэа-таэль, но старик перебил:

— Именно что вижу, причем то, что не видишь ты. Твой Тонгил — и не человек вовсе.

— Ты хватил, дед! — не выдержал полукровка.

— Послушай меня, мальчик, — старик уставился на него пронзительными черными глазами, такими же яркими и живыми, как у самого Мэа-таэля. — Послушай, что скажу. Может, я и ошибаюсь, может, старый шаман и выжил из ума, но хотя бы допусти такую возможность: Тонгил не человек.

— А кто тогда?

— Точно не знаю, — старый кочевник покачал головой. — Кое-какие догадки у меня есть, но говорить вслух пока остерегусь. Оставил бы ты эту проклятую службу, мальчик, до добра она не доведет.

— Я не могу, я Арону и за себя, и за брата должен, — привычно возразил полукровка. Дед уже не в первый раз начинал подобные разговоры, вот только о нечеловеческой природе Тонгила заявил впервые.

— Слышал уже, слышал, — пробормотал шаман. — Отдать бы должок, да и забыть. Ладно, ты парень упрямый, больше на эту тему я говорить не буду. Но перед отъездом еще зайди ко мне, может, успею кое-какие из догадок проверить, тогда и скажу тебе.

— Хорошо, зайду, — покладисто согласился Мэа-таэль. — Я в любом случае собирался.

— Вот и славно, — старик достал четыре льняных мешочка и принялся складывать в них разложенные на столе вещи:

— Как образы на якоря накладывать, еще не забыл?

— Обижаешь, — отозвался полукровка. — Если надо, с закрытыми глазами сделаю.

— Все, ступай, ко мне скоро гости серьезные придут, нечего им на твои эльфийские уши глазеть, — шаман вручил ему получившиеся свертки и подтолкнул к двери.

Мэа-таэль хмыкнул, и, поблагодарив и сунув полученное во внутренний карман куртки, вышел на улицу. На миг остановился, прислонился к захлопнувшейся двери, легкомысленное выражение, так раздражавшее старого шамана, исчезло с лица, глаза серьезно, даже мрачно, посмотрели куда-то вдаль, словно вглядывались в будущее. В будущее неласковое и нежеланное. Потом поднял руку, коснулся сквозь кожу куртки своей небольшой ноши и тихо проговорил:

— Ты прав, дед, Арон меня убьет.

Глава 3.

Крепость стояла у самого берега реки, отвесные каменные стены вырастали прямо из воды, узкие бойницы смотрели на мелкую рябь внизу. Когда-то грозный символ императорской власти над новой провинцией, с течением лет она пришла в запустение, камень стен порос сперва травой, а потом, кое-где, и мелким кустарником. Обленившийся гарнизон состоял из пяти стражников и коменданта — вот и все, что считала нужным выделить империя на охрану своего давно уже не пограничного форта.

Арон стоял у парапета, скрестив руки на груди, и лениво наблюдал за мельтешащими внизу людьми. Вот еще один результат планирования и интриг его предшественника: крепость давно уже втайне принадлежала Тонгилу вместе с не-людьми, несшими тут службу.

— К вечеру будем знать, где прячется император, — Мэль обозревал панораму Радоги, раскинувшейся по обе стороны реки, с почти осязаемым удовольствием.

— Ты уверен, что не хочешь сам сесть на трон, когда тот освободиться? — в который раз поинтересовался полуэльф, разворачивая принесенный список.

— Уверен, — коротко ответил Арон.

— Тогда вот основные кандидаты. Все твои условия соблюдены: никто не является магом, никому не хватит богатства и могущества, чтобы самостоятельно удержать власть, но при этом есть кровное родство с правящей династией и законные претензии на трон. А вот этот, под третьим номером, — лично мой любимец. Интересуется собиранием древностей и охотой, а политические интриги навевают на него скуку.

— Младший сын императора? — уточнил Арон, по мнению которого описанная характеристика подходила почти половине императорских родственников.

— Племянник, — поправил его Мэль. — С дядюшкой не ладит, так что за его кончину на нас не обидится.

— Хорошо, — маг кивнул. — Считай его рабочим вариантом.

— Арон, — после паузы спросил полуэльф. — Что тебя гнетет?

— С чего ты взял? — недовольно уточнил тот.

— Я же вижу, — Мэль покачал головой. — Последние дни тебе беспокоит что-то новое.

— Не знал, что я настолько прозрачен, — маг отвернулся от управляющего и вновь уставился вдаль, на шпили и башни дальнего берега.

— Только для меня, — жизнерадостно утешил его полуэльф. — Так в чем дело?

Арон пожал плечами, но все же неохотно проговорил:

— Я когда-нибудь упоминал о своем проклятии?

— О котором из них? — ухмыльнулся полукровка. — Около пяти я могу назвать прямо сейчас, но если подумаю, то вспомню еще с десяток. На людей, на роды, на селения, — какое именно тебя интересует?

Арон невесело хмыкнул:

— Не то, Мэль. Не то проклятие, которое накладывал я. То, которым прокляли меня.

Усмешка сползла с лица полуэльфа:

— Ты проклят?

— Похоже на то.

— Раз спрашиваешь у меня, то мало что об этом помнишь?

— В точку. Вообще ничего. Возможно, оно существует, и возможно, снимается смертью. Моей.

— Возможно? — уточнил Мэа-таэль.

— Возможно, — кивнул Арон. — Прекрасная Эвита не из тех, кому я готов поверить на слово.

О проклятии Мэль не знал. Не сказать, что Арон так уж рассчитывал на его помощь, но легкое разочарование ощутил.

— Это ведь в принципе должно быть невозможно, — задумчиво рассуждал полуэльф. — Проклятье подействует только на того, кто слабее магически, а в нашей стране соперников такого уровня у тебя нет. И чтобы какая-то деревенская колдунья…

— Деревенская?

— Не придирайся, — отмахнулся полукровка. — Я образно. И чтобы какая-то колдунья неизвестного происхождения, даже не обученная магичка, а просто колдунья, сумела наложить смертное проклятие на сильнейшего Темного…

Арон покачал головой: