Валерия Веденеева – Дар Демона (страница 36)
Мэль сидел на ступенях лестницы, ведущей к покоям мага, и при виде приближающегося Тонгила не сделал ни малейшей попытки встать или хотя бы подвинуться, освобождая путь.
Арон остановился, глядя на единственного человека в этом мире, которому почти верил… Или уже просто верил?
— Ждешь объяснений? — спросил, понимая, что выговориться ему самому важнее, чем Мэа-таэлю услышать.
— Это произошло за несколько лет до всех этих дел с моим превращением в Великого, до убийства Неркаса, — Арон неопределенно махнул рукой, указывая на север, и одновременно с тем — на прошлое.
— Столица всегда славилась своими красавицами, но она, Тери, обладала чарами особого рода, не имеющего отношения к магии. Меня потянуло к ней… Но потом я выбрал другой путь в жизни, а она осталась… Вышла замуж… Ее благородный муж, ар-Мэлгон, стал отчимом моему ребенку. А когда узнал, что ребенок носит в себе Темный Дар, то попытался убить.
Мэль вздрогнул — как от слов Арона, наполненных откровенной горечью, так и от воспоминания о своем давнем видении.
— У тебя сын? — вырвалось невольно.
— Да.
— И сколько ему сейчас?
— Почти десять.
— Десять, — повторил полукровка тихо, а перед глазами возникла однажды уже виденная картина:
— Ты должен помочь мне найти его, — разбил видение голос мага. — Подними всю сеть, всех осведомителей! Я пытался задействовать следящую магию, но ни ритуалы, ни тени, ни отражения не работают. Или же я просто не помню, как заставить их работать… — Арон оборвал себя, и Мэа-таэль с запозданием понял, что, должно быть, сильно изменился в лице.
— В чем дело, Мэль? — резко спросил северянин.
Полукровка встряхнул головой:
— Зачем он тебе?
— Что?
— Зачем тебе этот ребенок?
Арон отвернулся и ответил после долгой паузы:
— Некоторые из возвращающихся воспоминаний для меня ярче, чем нынешняя реальность. Таким кажется все, что связанно с Тери и с моим сыном.
— Еще несколько дней назад ты не знал о его существовании, — упрямо возразил Мэа-таэль, изо всех сил пытаясь не вспоминать страшные легенды и не-легенды о том, для чего Темному магу нужны люди одной с ним крови.
— Это несущественно. Мэль, он важен для меня! Важнее, чем все остальное! — Арон глубоко вдохнул и медленно выдохнул, успокаиваясь, и продолжил уже другим тоном. — Ты же воспитан кочевниками, ты должен понимать, что род, семья — это самое главное, что есть у человека. Рик — мой единственный ребенок, моя кровь и плоть… Я не представляю, как вернуть Тери: я не нужен ей, она замужем и счастлива, у нее дети от другого мужчины, и наш сын — это все, что осталось.
Мэль опустил взгляд на собственные сжатые в замок ладони, избегая смотреть в глаза магу, говорившему так искренне:
— Понимаю. Я отдам необходимые распоряжения.
После визита жреца Серой Госпожи остальной мир тоже решил вспомнить о «дорогом Тонгиле» и возгорелся желанием его видеть. Первым оказался император, разрываемый между страхом за свою жизнь и яростью на мага. Еще бы: могучих сихха больше не было в этом мире, сам нынешний монарх ничем не заслужил благоволения богини Смерти, а, стало быть, и новых хранителей. Мысленно Арон уже начал прикидывать, кто из «верных» вассалов особенно горит желанием заменить императора на троне. Все же когда твой суверен пытается тебя убить, верноподданнические чувства имеют свойство исчезать.
На настойчивые просьбы императора явиться во дворец Арон отвечал короткими отказами, а приказать ему прямо монарх не осмеливался: иногда плохая репутация — вещь хорошая.
Повышенное внимание императора было хоть неприятно, но ожидаемо, однако через несколько дней после посещения поместья ар-Мэлгонов самому Тонгилу тоже нанесли визит. К счастью, не тар Мэлгон, — Арон был уверен, что не сумел бы нормально разговаривать с бывшим другом, а теперь своим счастливым соперником.
Он и так слишком часто ловил себя на мысли, что неплохо бы устроить Дейкасу несчастный случай с фатальным исходом, а по истечении траура посвататься к его вдове. А там — стерпится, слюбится, и все такое. Если Тери могла полюбить его в том, прежнем, мире, что мешает в этом?
Мысль пришла непрошенной, но быстро пустила корни, выгнать ее окончательно не получалось. А ведь казалось поначалу, что готов отпустить Тери, позволить ей быть любимой в той семье, которую она сумела построить в этом мире. Что готов пожелать ей счастья с другим. Но нет, внутренний голос все громче нашептывал, что никогда и никто не даст ей той любви и того счастья, что дал бы он. И что он сделает это, (если сделает), не только для себя и своего не найденного пока сына с непривычным именем Альмар (Рикард, — думал Арон про себя, — все равно мой сын — это Рик), но и для нее. Ведь его любовь настоящая, а любовь Дейкаса к своей жене пришла из магии и обмана.
Потом Арон опоминался, корил себя за подлые мысли. Ведь Дейкас в прежней жизни был ему другом, в этой — вырастил его сына… А то, что пытался убить Альмара, то Арон мог только посочувствовать отцу, оказавшемуся перед страшным выбором: предать своего бога или своего ребенка. Сложное это решение. Относись он к таким же верным слугам Солнечного, как Дейкас ар-Мэлгон, неизвестно, как бы повел себя.
Впрочем, он даже не знал, как бы поступил на своем собственном месте, узнай в той, прошлой, жизни, что его ребенок носит в себе Темный Дар. Убил бы, выгнал бы из дома, любил бы таким, какой есть? Это сейчас принять решение легко: он сам несет это проклятие, уже почти смирился, принял. Уже почти рад быть магом, особенно когда Тьма так сладко поет в крови, когда дает ему силу, власть, и что-то еще, чему никак не получается подобрать название…
Все же, визит. Единственное, что принес хорошего, так это отвлек от искушающих мыслей. Но в остальном…
Темные маги с себе подобными обычно ведут себя вежливо: ни к чему ссориться по пустякам, и без того у этого племени довольно врагов. Да и традиции запрещают. Но что делать, если ты вдруг встречаешь человека, которого так ненавидишь, что готов жизнью пожертвовать, лишь бы и его захватить на тот свет? Вернее, однажды едва не пожертвовал, но сумел-таки отправить врага к Серой Госпоже. Уже несколько лет как в том прежнем мире Лорган ар-Сиркут гниет в холодных северных болотах, где им довелось встретиться в последний раз.
Демон обещал северянину вернуть любимых и близких. Очевидно, враги шли довеском.
Вроде, с первого взгляда — обычный человек, пусть Темный; так мало ли их, этих магов? Держится скромно, как и положено непрошенному гостю, но хочется приказать страже поднять его на мечи, а еще лучше — самому раздавить, сперва скрутить тенями, чтобы захрустел и переломился позвоночник, а потом сырой силой размазать по каменному двору.
Но — не за что пока, нет причины, даже нынешнее его имя еще не известно. Ведь там, в прежнем мире, он не был магом, как не был им сам Арон. Вряд ли здесь родовитые родичи позволили Темному выродку носить их славное имя. Это для простолюдина стать магом, даже Темным, значит подняться по социальной лестнице; для нобиля же, а почти все благородные служат Солнечному, это падение и страшный позор.
Вот старый знакомец спешился, поклонился почтительно.
Арон сцепил зубы, наблюдая за подходящим ближе гостем. Маг, но никаких щитов, никакой защиты, даже амулеты невозможно ощутить. Только одинокий кинжал у пояса, да и тот в декоративных целях: два застегнутых ремешка не позволят быстро вытащить клинок. Что ж это он в таком виде сунулся в логово Тонгила?
— С чем пожаловал? — Арон стоял на верхней ступени, не торопясь спускаться, как бы полагалось гостеприимному хозяину. От одной мысли, что нужно приблизиться к чужаку, волосы на загривке вставали дыбом. Даже вопрос он выдавил через силу. отом Арон опоминался, корил себя за подлые мысли. выросла из магии и обмана. сына с непривычным именем Альмар (Рик, — думал о
— Приглашение от Ковена, — маг поднялся по ступенькам, протянул запечатанный конверт из дорогой белой бумаги, улыбнулся. — Мы очень рады, что вы, наконец, прибыли в столицу, господин.
Глава 5.
— Кто он на самом деле, этот Темный? — Арон раздраженно мерил шагами кабинет, в то время как Мэль, оседлав стул, задумчиво следил за его движениями.
— Лорган Сирраен, стихийник, специализируется на земле, — полуэльф вздохнул, скрестил руки на спинке стула, прижался подбородком к высокому подголовнику:
— Понять не могу, чего ты так бесишься. Приказал стеречь его, словно преступника, в самое дальнее крыло поместил, к обеду, куда его пригласил, сам не вышел. Какая муха тебя укусила?
Арон не ответил, остановился у окна, вцепившись в подоконник так, что побелели пальцы. Ну не мог же он рассказать о своих прежних счетах к Лоргану.
— Я его не помню, — проговорил, не оборачиваясь. — Но у меня от одного его присутствия волосы дыбом встают. И чутье подсказывает, что неплохо бы этого Лоргана… упокоить.