Валерия Веденеева – Дар Демона (страница 23)

Арон попытался заглянуть глубже, внутрь слабеющего эррэ, надеясь там найти подсказку-зацепку, как именно он может заживить рану. И провалился внутрь, в самую суть эррэ, в то, что оказалось туманом и безмолвием леса теней…

Тело северянина словно получило способность парить в густом белесом тумане. Иногда светлые пласты последнего срывались с места и улетали прочь, и тогда человек видел голые ветви леса, тянущиеся в серое небо. Потом на смену исчезнувшему пласту появлялся новый, скрывая неприглядную картину. Однако мертвым лес не казался — скорее погруженным в летаргический сон бесснежной зимы.

Было в этом спящем месте и нечто иное, плененное, но полное яростной энергии. Стоило Арону осознать чужое присутствие, как картина поменялась.

Теперь, окаймленное со всех сторон спящим лесом, перед ним расстилалось небольшое озерцо — свободное от власти тумана, но покрытое толстой коркой прозрачного льда. А подо льдом кипело движение — но отнюдь не обычные рыбы с жабрами и плавниками. Там хаотично двигалось нечто, едва ли созданное благими богами.

Змеиное туловище — непроглядно черное в голубоватой воде и слишком длинное, чтобы без извивов и переплетений вместиться в пределы озерца. Иногда к поверхности поднималась голова, и желтые гнилушки глаз с неприятной разумностью останавливались на человеке. И именно эта гигантская змееподобная тварь была тем, что Арон искал, была жизненной сердцевиной эррэ. Кто бы мог подумать, что сердцем магии прекрасных и надменных эльфов окажется создание, столь непохожее на них внешне?

Змей двигался все яростнее, пытаясь вырваться из плена. Несколько мгновений Арон следил за его тщетными попытками, потом подошел к краю озера и топнул по льду — не сильно, лишь для пробы. Но в сумрачном мире эррэ, как оказалось, физическая сила значения не имела — лишь намерение и вмешательство извне.

Лед раскололся…

Мэа-таэль заворожено следил, как стремительно затягиваются края раны, как в лицо эльфенка возвращается краска…

— Похоже, ты вспомнил! — проговорил почти с благоговением, перевел взгляд на друга и вздрогнул: словно бы весь румянец, вернувшийся к Тималю, кровью вытек из жил Арона. Маг казался бледным до синевы. Потом Тонгил, словно через силу, поднял голову, посмотрел на полукровку и криво улыбнулся.

Улыбка Тонгила казалась не из приятных, но то, что случилось потом, понравилось Мэа-таэлю еще меньше. Арон медленно поднялся на ноги, и полукровка увидел, как всякий след эмоций исчезает с лица мага. Когда Тонгил выпрямился, его лицо не выражало ничего. Несколько мгновений маг равнодушно разглядывал Мэля, потом повернулся и пошел к выходу, переступив через лежащего Тималя.

Глава 3.

Арон находился одновременно и здесь, и где-то еще, в месте, где царило бледное небо, а под ногами сминался колючий снег. Разделение произошло в миг, когда он освободил эррэ Тималя, когда черный змей вырвался из ледяного плена. Словно бы и внутри него что-то разломилось.

Он шел, не видя, куда, не понимая, зачем. Он не заметил бы, начнись сейчас землетрясение, случись затмение солнца или напади на замок враги. Он шел по каменному полу, но отчетливо различал перед собой лишь бескрайнее белое поле; снаружи доносились голоса людей, а он слышал лишь оглушительную зимнюю тишину.

Наконец Арон оказался в своих покоях; едва ли заметив, что делает, изнутри магически запер дверь. Потом… Потом Тонгил уже не знал, что происходит с той его частью, что осталась в замке. А несколько мгновений спустя он окончательно забыл про нее. Осталась только снежная белизна и путь, который требовалось пройти…

Белое небо без солнца, с розовым окоемом по горизонту, белое поле — однообразное и бесконечное. Арон не смог бы сказать, как долго он шел по снегу, — время в этом месте не ощущалось, как не чувствовались холод, голод, жажда. Какая-то часть разума знала, что это странно, что так быть не должно, но эта часть казалась столь мала и незаметна, что Арон не прислушивался к ней. Ему отчего-то было все равно. Он просто шагал вперед, к красноватому отблеску горизонта, а легкая поземка заметала его следы.

Потом впереди возникли черные точки; они двигались навстречу, и казалось, что быстро — насколько понятие скорости существовало в этом измененном мире. Вот они оказались перед ним — странные существа, со струящимся обликом, так что взгляд не мог задержаться на определенной черте, зацепиться за нее и отложить в памяти. Менялся цвет их шкуры, менялась форма и размеры, — словно в постоянно крутящейся мозаике калейдоскопа. Арон мог сказать лишь, что человеческий вид они не приняли ни разу.

— Радуйся, — произнесло одно из существ, и его голос, почти человеческий, тоже непрестанно изменял модуляцию: даже в этой фразе переходя от тонкого детского до хриплого мужского. — Мы ждали тебя. Ты должен предстать перед Владыкой.

Арон склонил голову, раздумывая над словами существа, потом пожал плечами. Белая пустота, убивая все чувства, породила в нем равнодушие; но появление мерцающих, меняющихся существ вернуло нечто, похожее на любопытство. Почему бы ему не встретить этого Владыку? Отчего нет?

— Ведите, — кивнул Арон говорящему существу.

— В этом нет нужды, — ответило оно, но теперь голос прозвучал по-женски певуче и нежно. — Ты уже в его Царстве.

Ветер задул сильнее, белой стеной поднимая еще не слежавшийся снег и тут же бросая — но уже прозрачными каплями воды. Вокруг не стало теплее, не появилось солнце, но белая пустыня на глазах превращалась в голубое озеро. Еще несколько мгновений — и земля впитала воду, зазеленели поля, упругими ростками потянулись из земли юные деревца, а вместе с ними, с той же скоростью, — черный камень крепостных стен, черный камень башен и самой крепости.

— Похоже на мой замок, — рассеянно проговорил Арон.

— Ты видишь Царство Владыки таким, каким оно способно отразиться в твоем разуме, — промолвило существо. — Не более того и не менее.

Крепость воткнулась в белесое небо острыми шпилями башен и прекратила движение. Беззвучно распахнулись червленые ворота, плавно опустился мост.

— Ступай, — сказало существо. Арон сделал шаг — и словно ладонь гигантского невидимки подхватила его и перенесла за крепостные ворота. Двор казался похожим на привычный двор его замка, но чувствовалось и отличие — в идеальной гладкости его мощеных плит, в новизне каменной кладки, в безлюдии и тишине.

А вот парадный зал, куда с готовностью открылись двери, уже не имел с замком Тонгила ничего общего. Там было светло, намного светлее, чем должно быть в отсутствии солнца. Ни один огонь, который прежде доводилось видеть Арону, не мог дать столько света, сколько дневное светило, но здешний как-то сумел это сделать.

В центре зала, на возвышении, стоял каменный трон, а вокруг танцевало пламя. Огонь перетекал в сияющую воду, вновь становился огнем, рассыпался радугой и катился по каменному полу горстью драгоценных алмазов; крошился в сияющий песок и вспыхивал алыми языками, вставал стеной и стелился у ног ласковой кошкой… Опять и опять, и все это одновременно.

Арон отвел взгляд от ало-золотого зрелища, посмотрел на того, кто восседал на троне. И замер в середине движения.

Словно бы кто-то заставил его взглянуть на собственное отражение, на того его, каким он стал в этом мире, на Тонгила-чернокнижника. Наведенная белым безмолвием апатия схлынула окончательно.

— Кто ты? — спросил резко.

— Владыка своего Царства, — голос чужака звучал в разуме Арона.

— Почему ты выглядишь, как я?

Человек на троне криво усмехнулся, как это делал порой сам Тонгил, если вопрос не казался ему слишком продуманным или приятным:

— Ты не веришь в богов. Единственный господин для тебя — ты сам. Мой облик создало твое сознание.

Арон нахмурился — он никогда не считал себя безбожником. Просто сложилось так, что боги и их дела не казались ему интересными.

— Ты изменился, маг, — проговорил между тем двойник, поднимаясь с трона и шагая к Тонгилу. — Твоя душа выглядит иначе, твой эррэ сияет другими красками. И еще ты расстроил меня, не отдав мне жизнь этого эльфа.

— Не отдав тебе…? — повторил Арон.

— Неважно, — двойник остановился в двух шагах, чуть склонил голову набок — любимый жест самого Тонгила — и задумчиво продолжил:

— Теперь это неважно, маг с душой обычного человека. Я не буду задавать вопросов, на которые ты не можешь ответить. Вместо того будь сегодня моим гостем.

Владыка взмахнул рукой, и стены замка исчезли, сменившись зеленью степи. Она простиралось насколько хватало глаз — без единого деревца, без даже малого проблеска воды. Небо тоже изменилось, белизна стала прозрачной летней синевой. Только солнца в небесах так и не возникло.

— Сегодня мои дети устраивают охоту. Ты будешь участвовать в ней, — проговорил двойник.

— В какой роли? — мрачно поинтересовался Арон, невольно вспомнив сон из памяти прежнего Тонгила: охоту на Светлого мага и его смерть.

— Ты тоже будешь охотником, маг, — усмехнулся двойник. — Единственным смертным охотником. Так что будь осторожен — если погибнешь здесь, твое тело во внешней реальности тоже умрет. А вот и мои дети…

Едва Владыка договорил, как они возникли, соткались из пустого воздуха. Тонгилу подумалось, что они будут похожи на встреченных им в белой пустоши существ, но нет: люди, совсем обычные люди. Вот только собранные по горсти со всех концов мира: и белокожие северяне, и светловолосые имперцы, и горбоносые жители Каганата, и рыжие жители Югерского архипелага, и черноволосые до жгучести, черноглазые кочевники, и даже люди с кожей цвета красноватой меди и большими миндалевидными глазами, каких Арон не встречал ни разу. Но — только люди, ни одного представителя других разумных рас.