Валерия Веденеева – Дар Демона (страница 2)
Арон повернул голову, пытаясь рассмотреть, что за девицу подцепил этой ночью, и вспомнить, на какие деньги смог позволить себе самый дорогой, судя по ощущениям, номер в гостинице… когда встретил испуганный взгляд соседа по кровати. Именно соседа — рядом, свернувшись в комочек, лежал голый мальчишка.
Наверное, в нормальной обстановке Арон обратил бы внимание, что тот, во-первых, эльфийской крови, а во-вторых, по-эльфийски же хорошенький. Но сейчас его хватило только на одно слово:
— Вон!
Мальчишка вздрогнул, но тут же соскочил на пол, одним движением подхватил свою одежду, и, как был, вылетел за дверь.
Несколько мгновений Арон смотрел ему вслед, потом на всякий случай ущипнул себя за руку. Наверное, это было продолжение сна с когтистым демоном. Клятва, подземный храм, непонятно кто в его постели… Что на очереди?
Арон потряс головой, пытаясь соотнести окружающее с реальностью, но мысли скакали диким галопом, подкидывая то воспоминания из далекого детства, то вообще что-то непонятное, похожее на мельтешение оживших радуг, на бал огненных шаров, на дуэль молний…
Мужчина потер виски, вспомнил о лечебном эффекте оплеухи или, на крайний случай, подзатыльника, но экспериментировать над собой не решился. Если он свихнулся, подзатыльник не поможет.
Сбросил одеяло и оглядел себя, надеясь, что одежда или отсутствие оной подтолкнет воспоминания. Одежда имелась, — тонкие полотняные штаны и рубашка с коротким рукавом, украшенные изящно вышитыми оберегающими рунами, — но никаких воспоминаний не вызвала. Разве что некоторое удивление — таких вещей Арон точно не имел и иметь не мог. Хотя бы потому, что в вышивке он разглядел искусно вплетенные нити тария, — весьма дорогое удовольствие, по карману только благородным.
Что ж, если память не могла дать ответы на вопросы, стоило поискать их в другом месте. Например, в этой спальне, которая при ближайшем рассмотрении оказалась непозволительно роскошной. Настолько, что закрались подозрения: а уместно ли в ней его присутствие?
Мебель из дорогого дерева, с инкрустацией золотом, во весь пол — кханский ковер с густым и длинным ворсом. Пожалуй, на такой коврик как раз хватило бы его годового жалования сотника гильдейских гвардейцев…
Вот бы Тери сюда, она бы эту роскошь оценила по достоинству, не то что он.
Тери…
Воспоминания хлынули потоком: их первая встреча, тайные свидания, побег, свадьба в полузаброшенном храме. Испуганно-счастливое лицо любимой и его собственный шок при известии, что скоро появится ребенок. Дом, пусть небольшой, но наполненный теплом, любовью, детским смехом. Первые шаги его сына, первые слова, первые уроки.
И следом: возвращение из короткой поездки, перед глазами — обгорелый остов дома, задохнувшийся в дыму ребенок, маленькая могила у опушки леса, и, полгода спустя, вторая, для Тери.
Арон не сознавал, что, упав на колени, кричит, что в голосе его не осталось ничего человеческого. Воспоминания были слишком яркими, слишком болезненными, словно он пережил все во второй раз.
За дверью послышался топот, внутрь ворвались трое стражников. Замерли, изумленно глядя на Арона.
— Господин, что случилось?
Арон не знал, кто задал вопрос, прервав его воспоминания, но благодарен спросившему не был. Из глубины пришла темная ярость, знавшая, как нужно ответить.
— Пошли прочь! — собственный голос напомнил змеиное шипение.
— Да, господин. Простите, господин, — ответили вразнобой стражники, и, кланяясь, исчезли за дверью.
Волна воспоминаний пошла снова, четыре последних мучительных года, когда для него не существовало ничего, кроме ненависти и одержимости местью. За сына, за любимую, похищенную прислужниками мага, сошедшую с ума в его подземельях и выброшенную некромантом умирать. Он вновь и вновь искал, как можно уничтожить могущественного Темного мага, давно уже заключившего со Смертью сделку. И до него были мстители, которые пробовали убить некроманта, но погибали сами. Ради своей цели Арон был готов умереть, но выжил. А потом наткнулся в подземном храме на демона, пообещавшего чудо.
Чудо…
Если демон не солгал, то где-то здесь жива Тери, жив Рик, и не погибли, пытаясь помочь ему уничтожить некроманта, двое его лучших друзей.
Пошатываясь, воин поднялся с пола. Отыскав кем-то заботливо приготовленный кувшин с водой, долго пил, потом сел на край кровати, пытаясь собрать воедино разбредающиеся мысли. Получалось плохо: слишком уж все окружавшее не походило на привычную реальность. Например, выгнанные стражники, — они ведь видели его лицо, но не удивились присутствию чужака в роскошных покоях. Значит, ему было позволено находиться здесь. Он… а был ли он все еще собой? Ведь неизвестно, что можно ожидать от демона.
Арон вскочил, оглядываясь в поисках зеркала. В этих покоях его не оказалось, но дальше, за высоким шкафом из красного кедра, виднелось нечто, похожее на арку. Вход в смежную комнату?
Воин не ошибся — там действительно была еще одна, выдержанная в более мрачных тонах, отчего-то заставившая вспомнить личные покои убитого им некроманта. Однако ничто не говорило о том, что владелец этой комнаты занимался колдовством. Не стояли на полках чучела обитателей Лазурного леса, не клубился над ретортами ядовитый зеленый дым, не плавали в прозрачном спирте мертвые младенцы с морщинистыми лицами стариков.
Нет, ничего подобного. Все красиво и очень пристойно, вполне подходяще, чтобы некий высокий лорд сделал это место своим кабинетом и вечерами сиживал здесь за широким столом, вдумчиво изучая доклады управляющих и шпионов.
Но кое-что выбивалось из общей благостной картины. Во-первых, шкаф, забитый старинными, судя по состоянию переплетов, книгами. Во-вторых, гнетущая атмосфера ожидания, повисшая в воздухе, стоило Арону переступить порог комнаты. У воина возникло чувство, словно невидимка следил за ним из пустоты — настороженно, с ненавистью и страхом.
Арон встряхнулся, и, стараясь не обращать внимания на сверлящий взгляд, прошел вглубь комнаты. Он ведь хотел найти зеркало, так? Вот и оно — большое, от самого пола и почти до потолка. Такое же старинное, как книги, в вычурной ажурной раме из потемневшего от времени серебра.
Воин приблизился, вглядываясь в отражение. Да, он остался собой — высокий, широкоплечий, темноволосый и сероглазый. И черты лица остались те же: прямой нос, жестковатый рисунок губ, сильный подбородок, на котором уже пробивалась утренняя щетина. На первый взгляд все казалось правильным, вот только большую часть жизни Арон провел под солнцем, не прячась от его лучей. За много лет они прожарили его насквозь, продубив кожу загаром и неровными прядями высветлив волосы. Теперь же зеркало показало его таким бледным, каким он не был, наверное, с рождения.
— Господин! — из первой комнаты донесся испуганный юношеский голос и тут же, торопясь, затараторил. — Вы приказывали немедленно сообщить о приезде посольства из Кирет-града. Их только что впустили в замок…
Арон вышел из арки; при виде его молоденький паж, стоящий у входной двери, тут же согнулся в низком поклоне.
— Посольство, — повторил воин, пытаясь скрыть растерянность.
Паж его тона не заметил:
— Да, господин. Их размещают, как вы и велели, в восточном крыле. Прикажете что-то передать управляющему? — паренек плохо умел скрывать эмоции, на лице ясно читалось желание скорее покинуть покои господина.
— Передашь, что сегодня я желаю позавтракать у себя, — медленно проговорил Арон, думая, что теперь делать. Природная осторожность не позволяла дать понять местным обитателям, что «господин», кем бы он ни являлся, понятия не имеет о том, что происходит. Судя по реакции стражников и поведению пажа, его здесь не любили, но сильно боялись: не лучший расклад, чтобы показать уязвимость. Так что в первую очередь требовалась не еда, а источник информации.
— Вернешься и будешь прислуживать за столом, — добавил он, и лицо паренька, уже с надеждой подавшегося к двери, побледнело.
Глава 2.
В замке было тихо и пустынно, словно бы все его обитатели разом исчезли. Порой, впрочем, по сумрачному коридору проскальзывала горничная да вынужденно появлялся одинокий стражник, пытаясь казаться бесплотной тенью.
Великий Тонгил проснулся не в духе — веская причина для слуг не попадаться господину на глаза. К сожалению, именно сейчас посольство из Кирет-града, ожидаемое еще на прошлой неделе, добралось до замка. Потрепанные и несчастные, потерявшие почти треть собранной дани в неожиданном разливе коварной Трирты, караванщики пытались придумать, как оправдаться перед господином.
Доложивший о посольстве паж сомневался, что это возможно. Будь господин в хорошем настроении, предложил бы старшине каравана совершить ритуальное самоубийство и великодушно простил бы остальных. Сегодня же… Нет, киретцы выбрали неподходящий день для своего появления. Особенно потому, что тревожить господина известием об их прибытии управляющий отрядил именно его, Риена.
Выходя, юноша еще раз низко поклонился Арону Тонгилу, осторожно затворил дверь, и только потом позволил отчаянью отразиться на лице. «Будешь прислуживать…»
Он так старался не попасть господину на глаза, соглашался на самую тяжелую работу, совсем не подобающую благородному, лишь бы не в той части замка, где господин бывал чаще всего. Не помогло. Митрил, управляющий, разгадал его хитрость и отправил сегодня на заклание.