Валерия Василевская – Вдогонку за мертвецом (Первое дело Беркутова) (страница 1)
Валерия Василевская
Вдогонку за мертвецом (Первое дело Беркутова)
Валерия Василевская
Вдогонку за мертвецом
(Первое дело Беркутова)
Ожидать клиентов к полудню обычно надоедало. Молодой адвокат без практики, а в мечтах – лихой частный сыщик, выходил частенько во двор, прятался от жары под тенью роскошной сирени, рассеянно перелистывал том судебной криминалистики.
Теория, теория, теория. Чужой опыт, чужие слова стоят уже комом в горле. Когда он займется делом? Когда раздастся звонок, и встревоженный чей-то голос спросит нетерпеливо: «Я могу сегодня подъехать?»
Рекламу его игнорировали. Чтоб мозги не закисли, парень пятый день изучал соседей. Память тренировал на лица и имена, на марки и номера стоящих в ряды машин. Соседи с ним не здоровались – не в деревне обосновался. На новенькую табличку:
Адвокатура
и частные расследования
А. П. Беркутов,
прибитую у подъезда, косились с неудовольствием. Может быть, ждали случая, когда следует сигнализировать о подозрительных личностях. Случай не представлялся. «Личности» не ошивались, не разбрасывали бычки, не устраивали перестрелки. Не самый солидный офис, не на самой центральной улице, со скромным крыльцом во двор, но с чего-то ведь следует начинать!
Дверь подъезда открылась, и вышел пожилой мужчина в домашнем, в потрепанных старых шлепанцах. Его имя Арсений знал не из брошенных фраз под окнами. Единственный в целом доме, кто с парнем заговорил, представился, руку пожал:
– Бобров Василий Михайлович, бухгалтер на пенсии и ваш сосед через стенку. А вы тут у нас кем будете? Сыщиком? Адвокатом?
– Я – прослойками, вроде суши. Перри Мейсон, Пол Дрейк и Дела Стрит в едином лице.
– Сложновато иной раз троиться?
– Покуда справляюсь, – парень развел насмешливо руки.
А Михайлыч все правильно понял, пожелал деловой удачи. Извинился за крики внука, если вдруг мешают работать, а скоро дочка Алинка принесет еще горлопанов. Адвокат с пополнением поздравил, извинений слушать не стал. С тех пор, при встрече обменивались шуткой или улыбкой.
Сегодня сосед Бобров, сгорбленный, побледневший, сыщика не заметил.
– Как же так? Как же так? – повторял, повалившись на лавку напротив.
– Вам плохо, Василий Михайлович? Может, сердце? Позвать жену?
Мужчина поднял глаза, растерянные, наполненные неожиданным, страшным горем. Прохрипел:
– Нет, Лену не надо… – побледневшие пальцы сжали надорванное письмо.
Видно, вышел проверить почту, получил известие страшное. А домой идти не решается, женщин своих бережет, отдаляет момент удара.
– А давайте ко мне, на диванчик, у меня корвалол, валерьяночка.
Сосед тяжело оперся о худого как жердь доброхота, проковылял в приемную небольшого скромного офиса, и все бормотал и плакал.
– Может, все-таки вызовем скорую?
– К мертвому? Бесполезно… Где он, мой мальчик, где?..
– Что-то с внуком? – Беркутов ахнул, но детский крик за стенкой смел жуткие подозрения.
– Сын… Сын… – Василий Михайлович протянул открытый конверт.
Осторожно, за угол пинцетом, Беркутов вынул лист. И сразу себя похвалил за проявленную предусмотрительность: это надо на экспертизу. Фотография с телефона, перекошенная, не четкая, отпечатанная на пачкающем принтере. Но лицо, залитое кровью, все-таки узнавалось.
Андрей, выпускник МГУ, любовь и гордость родителей. Еще вчера этот парень проходил через двор, сияя особенной, тайной радостью, в строгом темно-синем костюме, и беленькая красотка кричала ему: «Андрюша!» из окна голубого «Рено». «А 035 АА 777 RUS» – всплыл номерной знак.
А сегодня… Грязные буквы: «Мужайся, чувак. Твой сын откинулся с передоза. 5 лямов за труп. В милицию не ходи, или скормим его собакам».
Арсений втянул воздух, выдохнул. Мужайся, чувак. Ты хотел этого. Ты мечтал выскабливать грязь из-под ногтей у общества. Не ужасайся цинизму подонков, не отступай под наглым напором. Это уже не теория. Это – каловые, вонючие выделения нашей действительности.
– Василий Михайлович, надо в милицию сообщить.
Отец покачал головой:
– Я лучше деньги отдам. Андрюшу похороню в сроки, по-человечески.
Беркутов быстро думал. От передоза кровью лица не заливает, Андрей жестоко убит. А труп, частенько случается, выводит на след убийцы. В отчете патологоанатома тайное станет явным. Живодеры деньги возьмут, но тело не выдадут, точно. И опасный труп не хранят, дожидаясь обмена обещанного. От Андрея уже избавились, зачем наглецам улика? Парня надо искать, однозначно, через поиск его убийц. Лишь зажатые в угол, нелюди расколются на допросе, отдадут родителям сына. Надо все объяснить отцу.
– Я вас отвезу в отделение.
– Но Лена… Будут допрашивать… Она не переживет…
– Попробуем договориться, чтобы сразу не сообщали. Потом, постепенно, когда-нибудь…
Что толку в глупой отсрочке? Скорая встреча со смертью уже неизбежна для матери. Смерть сильнее живых, всегда. Она сладострастно, кусками рвет из нашего существа нашу жизнеспособность. И мы постепенно таем, слабеем с гибелью каждого любимого человека…
Конечно же, были обмороки, давленье скакало за двести, к Елене Степановне трижды в день подъезжали скорые. Беременная Алина и ее беспокойный супруг пытались взять себя в руки, чем могли, помогали следствию. И пять миллионов отдали, наследство старенькой бабушки. Как было приказано, в полночь, швырнули из электрички «Москва-Вязники», в пустоту. А преступники затаились и мертвое тело не отдали. Отец не раз выезжал в морги на опознание, но сына там не нашел.
Шли дни, слагались в недели, уносили крохи надежды. Арсений смотрел с отчаянием, как сдали Бобровы-старшие, сморщились, постарели. Выслушивал горькие отповеди потерявшего веру отца о бездействии наших органов, и в негромком, дрожащем голосе различал невольный упрек: «Это ты нас направил в милицию. Быть может, если б не ты, обернулось бы по-другому…»
Кто знает?.. А сыщик обязан сообщать об убийствах, иначе – в момент лишится лицензии. Это правильно, необходимо, соответствует букве закона.
И однажды парень не выдержал:
– Позвольте, я сам попробую.
–Ты? – в поблекших глазах соседа отразилось недоумение.
– След остыл, Василий Михайлович, успеха не гарантирую.
– Да его нам и раньше никто почему-то не обещал…
В тот же день, детектив был допущен в крошечный уголок, отделенный от общей комнаты, служивший Боброву-младшему и спальней, и кабинетом. Осмотрел, что другим не понадобилось, товарищам более опытным. Книжечек записных и особо ценных вещдоков, намекающих-наводящих, обнаружить не удалось. Но были альбомы с лицами далеких и близких друзей. На другой стороне фотографий фамилии, имена, изредка телефоны.
И еще, конечно, компьютер. Компьютер в наше столетие с головой выдает хозяина. Что у каждого на уме, все на сайтах-страничках-флудилках невольно и вольно выложит. Бобровы рукой махнули, позволили доброхоту вынести электронику.
Арсений в шкаф заглянул, отметил себе: убитый одевался довольно скромно, хотя хорошо зарабатывал, трудился в престижном банке.
Через перегородку, в чуть-чуть побольшем отсеке, шумела семья Добрыниных. Родила Алина двойняшек, целый день суетится, бегает в расползающемся халатике. Спит урывками, в старом кресле, сядет – и вмиг отключится, а пискнет кто – вся на стреме. Благоверный на двух работах, старается, спину гнет. Но что толку от двух шарашек, где выручка – кот наплакал? Надо было учиться, цепляться за доходные организации, как это делал Андрей.
– Ведь Андрюша их содержал, – вздыхал Василий Михайлович на диванчике, что считался комнатушкой Бобровых-старших. – То Алина опять в декрете, то Егора опять уволили. Добрый мальчик, неприхотливый, племяша любил… Да уж что там … А потом нам удача выпала, умерла Пелагея Петровна, оставила домик в деревне. На двоих велела делить, на Алину и на Андрюшу. Сам-то домик совсем развалюха, да места там речные, красивые, богатыми дачами строятся. Нам за землю сразу и отдали…
– Кто знал о пяти миллионах? – задал сыщик простой вопрос.
Но отец ответил расплывчато: