Валерия Василевская – Л+Б. Сокровища Скорпиона (страница 6)
– Нет! Не смей обижать людей! Они, между прочим, обученные, умелые специалисты. Они каждый день совершают много полезных дел. А ты – никто. Горлопанка. Стой тихо и не командуй.
– Боишься Котю? – попробовала Кэтсуми взять на «слабо», но негромко и неуверенно.
– Я никого не боюсь, – погладила Лизавета клыкастую морду зверя. – Но я не терплю, когда при мне обижают скромных, слабых или зависимых.
И руки за спину спрятала – подчиняться тебе не буду! Кэтсуми прижалась к стенке и пробурчала:
– Ладно уж… Пусть покажут, на что способны… А ты смотри, контролируй.
Ученики Аллана тут же взялись за дело.
– Включаю фонарь Романовского, – объяснял парнишка присвистывая, как будто сдавал экзамен, – и провожу наглядную предварительную диагностику.
Ставлю опцию «через шкуру». И вижу: вся кожа чистая, без разрывов и повреждений. Перевожу на более глубокое изучение. Мышцы и сухожилия не растянуты, не разорваны. Дальше – кости. Два перелома, не страшные, без смещений, на двух передних лапах. Все прочие кости целы, но ослабленные, разжиженные. Смотрим сердце, легкие, печень, редже́нь, гурлёз, фурмани́д… Внутри все в полном порядке, – сделал вывод ветеринар. И попросил медсестричку: – Ликки, зачисти шкуру.
Не успела грязнуля вмешаться, закричать: «Не снимай кожу с Котеньки!», Ликки ловко, влажной салфеткой, провела вокруг переломов – и длинная шерсть сошла, обнажив синеватую кожу. Девушка подала густую теплую массу, и доктор, ловко орудуя шестнадцатью гибкими пальцами, наложил питательный пипс.
– Денька три будет держаться, – объяснил беспокойной Кэтсуми. – Потихонечку, с каждым часом будет впитываться под кожу, укреплять поврежденную кость. Постоянно следи, чтоб не сгрызла. У нас нет железных креплений на такого большого зверя, пойду посмотрю у кузницы.
– А еще, – добавила Ликки, доставая из недр кладовки запечатанную коробку, – давай Коте три раза в день большую таблетку кальция. У зверюги ослаблены кости, для нее на нашей планете не хватает нужных веществ. Нельзя животных возить из родных в чужие миры. Они на других планетах болеют и умирают.
Девчонка вздернула нос: в поучениях не нуждаюсь! Поблагодарить врачевателям за спасение мохнатого друга даже и не подумала.
– Большое спасибо, коллеги! – Лизавета тепло улыбнулась, наблюдая как мощная рысь открывает глаза и дергается, вот-вот разорвет широкие кожаные ремни. – А нет у вас усмир-крина?
– Чуть на донышке. – Доктор Барк открыл пузырек и сунул под черный широкий «носик». Свирепая Котя вдохнула – вздрогнула… и зажжж-мурлыкала!
«Минут на сто двадцать хватит, – решила Елизавета. – А дальше – дай Бог нам всем терпения и везения!»
Гл. 6 Мы принимаем вызов!
Пока Борис примерялся, входить или не входить (не любил он манипуляции с лекарствами и уколами), дверь дернулась, и в проеме появилась огромная Котя. Стоя на двух ногах! Протянув вперед мощные лапищи в кожуре застывшего пипса. Две землянки и ветеринары вели животину, крепко обнимая за грудь и талию. А она качалась от слабости, не рычала и не кусалась. Без намордника улыбалась благодушной рысьей улыбкой.
«От наркоза не отошла», – сообразил Борис. И бросился помогать, подставляя плечо подмышку.
В тени ароматных «фонтанов», Котя медленно оклемалась. Позволила Ликки и Барку надеть на себя «сапоги» – ноги перегоревшего робота, и закрепить ремнями, чтоб при ходьбе не сваливались. Получилось смешно и жалостно. Несуразно гремя железками, прыгая словно зайчик на полусогнутых задних, «кошка» добралась до ствола и… принялась объедать рубиновую листву! Пища брызгала алым соком, словно спелые смачные ягоды. По довольной урчащей морде потекли аппетитные слюнки.
– Вот те раз! Разве Котя не хищница? – удивлённо воскликнул Борис.
– Какая еще вещица? – не поняла Кэтсуми, прижимаясь к роскошной шкуре, белоснежной, с чудным узором алых, черных и розовых пятен. – Живой, всамделишный зверь.
– А ты не учишься в школе, – сделала вывод Лиза.
– Вот еще! В школу ходят отпетые дураки.
– Почему?
– Потому что незнайки, вот и читают учебники. А я в одиннадцать лет управляю своим звездолетом!
– Который изобрели ученые и конструкторы, а собрали роботы и высококвалифицированные рабочие. А если случится авария, ты застрянешь в открытом Космосе, невежа и пустомеля, – беспощадно выдал Борис.
Девочка засопела и обиженно отвернулась.
И ребята не стали навязываться, двинулись к ограждению, высокому, непролазному, дальше от взлохмаченной парочки.
– Мы, Борь, пожалуй, зазнались, – подумав, решила Лиза. – Хорошо нам было в России, где о людях с детства заботятся, понастроили кучу школ, чтоб не выросли необразованными. Нас бабули за ручку водили по кружкам и по репетиторам и ласково увещали: «Учитесь и выбирайте любое дело по вкусу. Когда подрастете, станете хорошими специалистами. И сами будете жить достойно и основательно, и людям от ваших трудов и радость будет, и польза». А Кэтсуми где выросла? Что знает и что умеет? Драться и воровать. Посмотри, она перед дедом даже не извинилась. А он не сказал: «Никогда так больше не поступай!»
– Отлупил жестоко… Он злобный, сильный и изворотливый. Пожалуй, и мы с тобой с наскоку с пиратом не справимся.
– Не справимся.
Лизавете стало стыдно за глупые мысли. Поборют они разбойника, стреляющего мгновенно хоть правой рукой, хоть левой. Губу закати. Их в школе учили соображать, а вовсе не верхоглядничать. В минуты грозной опасности, просматривать ситуацию подробно, со всех сторон. Оценивать и слабые, и сильные стороны, искать мотивы противника. Пришел день, пора применять бесценные знания на практике.
Надеясь, ее не видят, Кэтсуми ушла за дерево и села, сжавшись от боли. Большущие синяки, набухшие, кровоточащие, долго будут напоминать про воспитателя-дедушку. Нет, девочка не захныкала. Исподлобья смотрела в сторону, и быстрая мысль работала, беспощадная, мстительная.
– Интересно, о чем она думает?
– Нам тоже надо подумать. Мы влипли по самую маковку. Я прыгнула на корабль, я виновата, Борь. Как там наши папочки-мамочки? Ищут нас, изводятся, бедные… – Пухлые губки бантиком поползли уголками вниз, а ресницы предательски, горестно заморгали. – И дедушки Роуза нет. Мне Ликки шепнула: Скварч куда-то его отправил, вчера, на заходе солнца, на этом вот звездолете. Где нам его искать?
– Ты, главное, не расстраивайся. – Борис уже краем мысли представлял себя суперменом, спасающим перепуганную, заплаканную красавицу. (Почему-то, в пылких мечтах красавицы фигурировали непременно с Лизиным личиком.) – Мы вместе, и мы с тобой выберемся. Придумаем, как заставить Скварчалупи вернуть дедулю. И знаешь что… – зашептал на розовое ушко. А Лиза сначала очи округлила от удивления, а потом сурово нахмурилась, а под конец тихонько заговорщически хихикнула.
– Это верно, мы Скварчу нужны, – зашептала страстно в ответ, касаясь мягкими губками горячего уха мальчика. – Сразу не укокошит, у нас будет шанс улизнуть. А еще давай… – Парень слушал, соглашался и поражался. Молодчина подруга, умеет брать с наскока быка за рога. Чем серьезней проблема, чем жестче у Лизаветы характер. Высыхают глаза – не до нюней. В словах, в чертах и в движениях проступает готовность к действию, продуманная решительность. – Притворимся, будто… А сами…
– Рискованный будет трюк!
– Скварчалупи пугает бластером, вызывает нас на дуэль. А мы стоим безоружные, но не парализованные.
– Мы думаем, и мы действуем.
– И вызов мы принимаем!
Гл. 7 Ну, поганцы, приперли к стенке!
– Внимание, командир! – зазвенел над садочком звонкий женский голос с японским акцентом. – Космолет пирата Качуры в пяти часах перелета. Возможно, они намерены…
– Молчать! – взревел Скорпион, выскакивая галопом из-за угла коттеджа.
А за ним кухарка – состарившийся, шустрый робот в цветастом платье, толкая вперед тележку, наполненную провизией.
– Что уставились, остолопы? Тащите коробки с кухни! – грозный крик работникам в домиках. Рыжие побросали доски, шкуры и инструменты и кинулись выполнять. – За мной, мигом! – Лизе и Борьке. Кэтсуми пошла сама, без дедова приглашения, прихватив коробку с лекарством, помогая неловкой Коте.
Мимо ребят стрелой промчались мастеровые с заполненными мешками, сумками и контейнерами. Курсанты шага не сделали.
Забор на шарнирах раздвинулся, и взгляду предстала долина с невысокой красной травой и реденькими деревьями. Вдалеке лиловой грядой возвышались плоские горы, вблизи паслось стадо горбатых, но уж очень рогатых «верблюдов». В тени дремало семейство ленивых и сытых хищников. При виде толпы, животные не стали меряться силами с беспощадным лучом бластеркинда, отправились за горизонт. А Скварч оглянулся:
– Что встали?! – закричал на Лизу и Борю во всю мощь луженой глотки.
– А нам куда торопиться? – удивленно изрек Борис. Не громко. Чтобы утих и к чужому мнению прислушался.
Пират в гневе выхватил бластер…
Это был решающий миг.
Курсанты не испугались. Как будто бы. А на деле – заглянули в глаза костлявой старухе с острой косой. Но даже с места не сдвинулись.
А гневливый разбойник подумал и оружие опустил – недаром десятилетия командовал головорезами. Скварчалупи умел орать, нагоняя трепет на слабых, но умел использовать сильных. Пряником и кнутом, обещанием и коварным, неожиданным, ловким обманом.