Валерия Струганова – Протокол Кайрос (страница 2)

«Нейроспиритуалы не способны никому помочь, – наконец-то «проснулся» нейросим, – они не заботятся о своих, не имеют разума и эмоций. Они действуют лишь на инстинктах в борьбе за ограниченные ресурсы».

Да, но… выходит, у них тут цивилизация!

– Ладно… допустим… – пробормотал я и стал сканировать пещеру. Сканер показывал, что в глубине прячутся ещё несколько живых.

Я думал, что Санька тоже удивлён, но пауза в его стрельбе была связана со сменой магазина.

– Девяносто девять! – озвучил Санька показания счётчика фрагов.

И тут кто-то вышел к нам навстречу из темноты. Он был в чём-то белом, заляпанным жёлто-зелёной кровью – видно, хорошо досталось ему от взрыва. Двигался, широко раскинув руки, и выглядел, как человек. Хотя любой нейроспиритуал выглядит как человек. Их отличает лишь…

Мои мысли оборвали два выстрела. Пули пробили обе ладони идущего, и он рухнул перед Санькой на колени, не опуская раненных рук. В моей голове поднялся гул психошторма, в котором я услышал голос… кто-то звал меня… Я оцепенел, вслушиваясь в него. Санька эпично ухмыльнулся и с холодным спокойствием произнёс:

– Сто.

И выстрелил в упор. Тишина после выстрела ударила сильнее самой пули. Я вздрогнул.

Вокруг нас запестрели плюсики к скилла́м, посыпались бонусы, взлетели проценты здоровья и класса защиты. Как фанфары прозвучал сигнал пеленга эвакуационной шлюпки, и тут же продолжился обратный отсчёт до ковровой бомбардировки.

– Точка эвакуации в трёх километрах отсюда! – заторопился Санька. – Разбираться с остальными некогда! Мы уже победили! Скорей!

У выхода из пещеры я оглянулся на убитого Санькой нейроспиритуала. Внутри было муторно. Что-то не так.

>2

Мы вышли из капсул пси-реальности, и неприятное ощущение постепенно улетучилось. Ещё чувствуя себя настоящими космодесантниками, – Санька в эготипе Капитана Шторма, а я – Мастер Гром, – завалились в бар и заказали себе настоящий виски. Саньке крепкий алкоголь – как вода: у него в организме какая-то мутация, он с алкоголя не пьянеет, а я с непривычки напился вдрызг!

Мы горланили гимны Космической федерации и братались под ментальную рекламу корпорации «Хронос», которая настырно маячила куда ни повернись перед глазами, и не смахивалась в сторону ни за какие альткоины. Таргетинговая реклама отработала на ура: она рассказала нам историю двух друзей, которая была точно про нас:

«Мы встретились и подружились, – вещал красивый спортивный парень, очень похожий на меня. – Наша дружба – настоящее чудо! Но время всегда кончается, дружба охладевает. Поэтому мы обратились в Хроно-центр, где сняли проекции наших личностей и сохранили их в контрольной точке. Теперь мы спокойны, ведь время не властно над нами: в случае ссор и конфликтов мы всегда можем принять хронолитин, сбросить сознание до этой контрольной точки и вернуть чудо верной дружбы!»

Вдохновившись рекламой, мы с Санькой решили запечатлеть этот день для истории и навсегда сохранить нашу дружбу, поэтому полетели в «Хронос». Нам невероятно повезло: мы попали на акцию «Счастье одно на двоих: 1+1=1! Приведи друга и получи 100% скидку!», и по очереди вошли в хронотрон.

Ещё пошатываясь после наркоза, мы выбрались из здания «Хроноса». Санёк, как обычно, выглядел куда бодрее меня – он без всякого эготипа Капитана Шторма как живой бронекостюм. А я после процедуры еле держался на ногах. Санёк предложил полететь поотмокать к нему домой. Я, конечно, согласился. Мы взяли на стоянке свободный магнекар и левитнули в микрорайон Безмятежный, где Санька снимал в блок-хаусе компактный блок.

День был летний, мегаполис пустовал. Мы летели по широкому не загруженному полотну магнестрали, верхушки небоскрёбов проплывали по обе стороны поверх звукоизоляционного щита. Нейросимбионт превращал высотки в моргающие морковки, пытался меня рассмешить. Я заливался смехом от души – похоже, он приправил морковный фильтр щедрой дозой дофамина.

Магнекар приземлился на парковке возле высотки блок-хауса. Пока Санька вежливо прощался с магнекаром и отправлял его на подземную стоянку, я весело подмигнул сканеру секьюрити. Блок-хаус опознал меня как постоянного гостя – мой помятый вид его явно не смутил: на экране промелькнули зелёные огоньки, негромко щёлкнул электрозамок. Уставшие, но очень счастливые, мы взлетели на лифте на сорок седьмой этаж и ввалились в блок.

Санькино жилище встретило нас абсолютной пустотой – голые белые стены, ни единой детали. Санька окинул меня придирчивым взглядом: без эготипа я, должно быть, выглядел так, словно не просто пил, а ещё нейроспиритуал меня сильно бил. Недолго думая, он вызвал из варпа мне диван, а себе вытащил прямо из воздуха целую кухню с нутригенератором.

Пока я валялся на диване, закинув руки за голову, Санька вовсю хозяйничал: ловким движением выудил из пневмодоставки пару таблеток салата, три гелевых пакета овощного рагу, высыпал на тарелку мерцающие звёздочки имбирных печений, в стаканы покидал по капсуле кофе и всё это разом загрузил в нутригенератор.

В этот момент я с обожанием смотрел на него, был очень горд и счастлив: ведь у меня есть друг. Не виртуальный помощник, не андроид, а живой человек! Не многие в реале имеют такую роскошь. Друг у меня не только сильный, но ещё и очень умный – он работает на испытательном полигоне. Чем там он занимается, я толком не знаю, но, раз он участвует в важной научной работе, должность у него явно ответственная. Совсем не то, что у меня…

Я же всерьёз воспринял истину, которую мне твердили с детства: цель жизни – это счастье, а счастье – это беззаботная жизнь. Я к такому и стремился. Вот недавно с одной девушкой играли: я – дракон, она – принцесса. Стоило ей предложить построить замок, я сразу понял, что дело принимает серьёзный оборот, и тут же с ней расстался. Даже домашних питомцев не заводил, вдруг забот прибавиться, на что мне это всё? Тут питона пытались пристроить: он, мол, ест один раз в месяц, всё остальное время спит. Нет уж, подумал я, обойдусь без него. Как сам ни к кому не тянусь, так и во мне особо никто не заинтересован. Только Санька. Но зачем я ему?

Я решился с другом серьёзно поговорить.

– Сань, а Сань? Почему ты со мной дружишь?

Санька, наверное, не ожидал такого прямого вопроса и растерялся. Он крепко задумался, но ответил:

– Ты мне нужен. Рядом с тобой я чувствую себя человеком. Я вообще… чувствую…

Я аж на диване подскочил, как здорово это он сказал!

– И ты мне тоже нужен, я тоже рядом с тобой чувствую себя человеком! Знаешь, ты единственный, с кем я вообще открываю рот, чтобы поговорить. Для остальных прекрасно справляется мой эготип. В конце дня нейросим в сжатом виде пересказывает суть разговоров. Как правило – сплошная трепотня. Ты – единственный, с кем мне интересно говорить. А ты сам капсульный? Или у тебя есть родители?

Санька где стоял, там и сел – так резко, что стул еле успел вспучиться из варп-пространства под ним. Он сидел с поникшими плечами, долго молчал, а потом вдруг поднял голову с такой решимостью, будто собирался сказать что-то важное. Но не решился – и снова опустил взгляд. А я ведь ничего особенного не спросил…

– Ну, если тебе сложно, не говори, – успокоил его я, и тут же крутым виражом перевёл разговор на другую тему. – Знаешь, меня до сих пор беспокоит нейроспиритуал, который вышел к нам навстречу с распростёртыми объятиями, а ты его застрелил.

– С чего ты взял, что он шёл к нам обниматься? – сказал Санька. – Он шёл к нам вот так! – И Санька поднял над головой руки, хищно растопырив пальцы, словно кибердактиль – когти на кровавой охоте.

– Не-е-ет, – упрямо возразил я. – Он шёл вот так! – И я раскинул руки в стороны, повернув ладони вверх.

– Да как бы он к нам ни шёл, – отмахнулся Санька, – это нейроспиритуал. Выкинь эту гадость из головы. Мы с тобой на па́ру громили армии этих паршивых нейроспиритуалов и гнали их до самого Шедара! А тебя заботит один единственный нейроспирируал?

– Но те пожирали трупы своих и никогда не перевязывали раненых.

– Может сгоряча ты принял лохмотья за бинты?

– И на двери был знак!

– Опять ты про…

– Саня, вот, что я думаю: нехорошо мы поступили, – не дал договорить ему я. – Не надо было вламываться в тот бункер, не надо было внутри него стрелять!

– Рюх, что вообще с тобой происходит? Ты упрекаешь меня в том, что я убил нейроспиритуала… в игре? – Санька добродушно засмеялся и погрозил мне пальцем. – Смотри, как бы нам не потребовалась хронолитиновая перезагрузка, чтобы вернуть «чудо верной дружбы»!

Я смутился. Санька достал из нутригенератора готовую еду, и мы сели её уплетать. Когда дело дошло до хрустящих печений и кофе, Санька замер, прислушиваясь к чему-то внутри, затем тяжело вздохнул и грустно посмотрел на меня.

– Вызывают на работу? – сразу понял я.

– Да… Назначили внеочередные испытания… Через час я должен быть на полигоне…

– Не страшно. – Я старался, чтобы бодрость в моем голосе перекрывала горечь. – Время всегда кончается, но мы здорово его с тобой провели! Увидимся!

Санька как-то отрешённо кивнул и сказал:

– Знаешь, есть такие вещи, которые хорошо, что кончаются. Я боюсь бесконечности.

Сказал и сразу вышел, оставив на столе недопитый чай и надкусанное печенье. Так спешил. Я выглянул в окно. У входа Саньку ждал огромный чёрный магнекар и двое сопровождающих в чёрной форме. М-да… Про своего друга я чего-то не знаю – выходит, он круче, чем я думаю о нём. Я вздохнул, допил кофе и полетел к себе домой.