Валерия Сказочная – Измена. Роковая ошибка (страница 8)

– Так ты в буквальном смысле? – какого-то чёрта уточняю.

– Конечно, – его взгляд снова находит мой, не отпускает. В глазах Гордея столько нежности и тоски, что предательское сердце снова пропускает удар. – Я всё ещё люблю тебя. Всегда любил.

Перевожу дыхание. Такое ощущение, что Гордей едва сдерживается, чтобы не кинуться ко мне. Эта его тяга настолько остро чувствуется… Что как будто моя. Пропитываюсь ею насквозь. Не ожидала таких слов. Не была к ним готова. И никогда не буду – только не от него.

– А я замужем, – выдавливаю жёстко. – И если ты посмеешь хоть как-то навредить моему мужу, серьёзно об этом пожалеешь.

Гордей хмурится. Да-да, его неуместное признание в любви способно вызвать во мне только такую реакцию – беспокойство за Феликса.

– Думаешь, я на это способен?

– Я не знаю, на что ты способен, – обозначаю без эмоций.

Не пытаюсь этим упрекнуть в том перепихоне с Виолеттой – просто по факту говорю. Никакой обиды в моём голосе не просачивается, и я мысленно ставлю себе за эту галочку. Оказывается, спокойная реакция на Гордея вполне возможна. Стоит только расставить приоритеты у себя в голове.

Он кивает будто даже с пониманием. Ещё и заявляет почти спокойно, тоже как факты:

– На то, чтобы предложить должность твоему мужу только потому, что он женат на тебе – да. Но пакостить не собираюсь. Я буду действовать честно.

Дрожь по телу снова возвращается, ещё и словно усиливается. Надеюсь, хотя бы незаметно… Хотя, блин, какая разница, когда тут такие новости?!

Выходит, Гордей всё-таки нашёл меня? Через Феликса? Но как это возможно – при всех моих стараниях?

Всё это слишком… До боли слишком.

«Я буду действовать честно»…

С каких это пор? И вообще, пошёл бы к чёрту!

«…буду действовать»…

Мотаю головой, даже не беспокоясь, как это выглядит перед Гордеем, безотрывно смотрящим на меня.

– Не надо никак действовать, – всё-таки твёрдо нарушаю ощутимо затянувшуюся паузу.

Его взгляд становится более внимательным, словно вглубь пытается пролезть. Расковырять что-то во мне…

Обойдётся. Выдерживаю зрительный контакт, напуская на себя как можно более холодное выражение лица.

– Ты любишь его? – неожиданно спрашивает Гордей. Тихо, серьёзно.

Первый порыв – послать его к чёрту, обозначить, что не его дело. Но подавляю это желание в себе. Лучше как раз наоборот, ответить. Так, чтобы понял – искать тут нечего.

– Да, – мне даже пауза на это не особо понадобилась. Говорю твёрдо.

И думаю в этот момент именно о Феликсе. О том, как терпеливо добивался свидания, как окружал заботой, как робко впервые поцеловал… Он ведь совсем родной, простой, понятный.

– Не верю, – голос Гордея не звучит уверенно, скорее сдавленно, но я всё равно вздрагиваю. – Не как меня.

Мгновенно обдаёт жаром. Неожиданное утверждение. Нахальное, непростительное, но сопровождающееся таким взглядом, от которого щемит сердце. Гордей словно безмолвно умоляет не отрицать.

Не слишком ли многое он себе возомнил? Как вообще смеет… После всего…

– Ты в прошлом, – отрезаю жёстко, почти презрительно.

Доходчиво. Вижу, как сжимает челюсть Гордей. Ещё и взгляд отводит.

Не пора ли мне уйти?

– Я не должен был вываливать на тебя всё это, – вымученно проговаривает он вдруг. – Увидел и не удержался. Прости.

Да нет, даже хорошо, что вывалил. По крайней мере, я теперь знаю, чего ждать. И мужу скажу. Принимаю это решение так просто и твёрдо, что словно тяжесть на душе убирается.

Жаль, не совсем.

– Уже давно, – сухо отбиваю это его «прости», пусть и не по той ситуации сказанное. – Но это не значит, что хочу с тобой разговаривать. Возвращайся, тебя там ждут, – киваю на оставленный нами лофт, где проходит презентация. И где сейчас муж.

Гордей даже не смотрит в ту сторону. Но, видимо, тоже вспоминает про Феликса:

– Твой муж знает обо мне?

– Да, – почему-то говорю чуть ли не с вызовом.

Хотя, конечно, Феликсу известно далеко не всё. И не уверена, что когда-то смогу вывалить всю нашу историю с Гордеем. Я и с подругами не хочу об этом говорить.

– Вот как… – слышу растерянное.

Что, не ожидал, что мы с Феликсом настолько близки? Или думает, что для меня всё то прошлое слишком личное, чтобы кому-то говорить?

Я бы позлорадствовала, но даже и не тянет. Просто хочется закрыть уже наконец всё это между нами с Гордеем.

– У нас нет секретов друг от друга. Когда я узнала, кто его новый босс, разумеется, упомянула, что знаю тебя.

– И дала понять, что угрозы нет? – мрачно усмехается Гордей.

– Именно, – подтверждаю и наконец снова смотрю в телефон: приложение такси ещё открыто. – Извини, я опаздываю, – бросаю Гордею, не глядя, и уже нажимаю на вызов машины.

Глава 8. Гордей

Офигеть я посыпался, конечно. Вот так разом вывалил все свои намерения на явно не готовую всё это слышать Катю. Просто увидел её, уходящую, и сорвался нахрен. У меня и сейчас выдержка трещит – от одних только воспоминаний.

Нужна стратегия, а не полный срыв тормозов со всеми вытекающими. И я разрабатываю её. Методично, шаг за шагом. Как делал свой бизнес-проект – почти полностью отключив эмоции. Оставляю лишь холодный рассудок.

Мне наплевать на методы и весь грёбаный мир вокруг, не имеющий смысла без неё. Каждый провал я буду расценивать лишь как определение неработающих способов. В итоге всё равно выявлю тот самый. Катя – моя, и это не изменилось. Я же чувствую. Такая любовь, как у нас, не проходит.

Для начала заказываю её любимые махровые оранжевые тюльпаны, добавляя к ним записку: «Извини за мою несдержанность». На обратной стороне мой номер с припиской: «Если когда-нибудь понадобится».

Вроде как не подкат, а признание вины. Но на самом деле одним жестом нескольких зайцев одновременно. Для Феликса – повод занервничать. Невзначай буду закладывать ему в голову, что наше с Катей прошлое всё ещё настоящее, намекать про «несдержанность», давать понять, что не так уж обо всём он знает. Провоцировать на ссору.

Для Кати – напоминание обо мне. А ещё прощупывание границ: выбросит, оставит? Ответит? Почти уверен в реакции, но позволяю себе надеяться.

Ну и для обоих – послание о том, что я не забывал про даже такую мелочь, как её любимые цветы. О том, что для меня важно всё, связанное с ней.

У Феликса уже подписан со мной контракт, по которому минимум три года обязан работать под моим руководством. Это стоило мне немалых трат, включающих щедрый аванс ему, но в итоге я могу быть спокоен в случае, если настрою обоих против меня. Уехать из страны снова они не смогут. Отправят одну Катю? Вряд ли. Она вернулась не для того, чтобы опять убегать.

Так что даже если будут обговаривать каждый мой жест и решат уже по одному букету, что я чокнутый преследователь – сделать с этим ничего не смогут. Вернее, их удары в ответ не попадут в цель, лишь дадут мне сигнал, что стоит пересмотреть тактику.

Умом понимаю всё, знаю реакцию Кати, но всё равно остаюсь в напряжении чуть ли не весь день, утром которого отправил ей цветы. Ответа нет. А я как идиот реагирую на каждый писк телефона. Как при этом умудряюсь казаться вполне сосредоточенным на работе – без понятия.

Когда уже окончательно принимаю, что от Кати ничего по этому поводу не будет, присматриваюсь к Феликсу. Сегодня его первый рабочий день в компании. Цветы я отправил ранним утром, он не мог их не увидеть. Да, карточка не подписана, но Катя без сомнений поняла, от кого; а у её.... хм, мужа… наверняка появились вопросы.

Вот только со мной он держится совсем уж непринуждённо. Наивный дурак, или не так уж прост?

Ответ получаю довольно скоро. Феликс сам ко мне заходит: стучится, потом мнётся слегка и смотрит ещё особенно внимательно. Будто вглядывается.

Сразу понимаю, что разговор будет непростой. Молча киваю ему на кресло передо мной. Он проходит, садится. Разглядывает меня, хоть и украдкой. А я его. Открыто.

Обыкновенный блондин, мало чем примечательный на первый взгляд. Черты лица скорее мягкие. В глазах виден ум. Мог ли этот человек искренне зацепить Катю?

Когда она сказала, что любит его, не поверил. Теперь какого-то чёрта сомневаюсь – и это бесит.

Но ведь не проходит то, что было между нами… И есть. Заменяется если только временно. Разве нет?

Проклятье. Это не должен быть вопрос.

– Я тут подумал, что мы не обо всех нюансах обговорили, – внезапно нарушает напряжённую паузу Феликс. – Например, о декретном отпуске.

Навыки ведения переговоров научили меня перерабатывать любую информацию буквально за секунду, чтобы во вторую же сообразить нужный мне ответ. Но все они мгновенно как будто забываются, а я только и могу, что оцепенело пытаться сообразить сказанное им. Никак не получается пропустить это в себя.