Валерия Шаталова – Рубиновый маяк. Между ведьмой и змеёй (страница 24)
Фабиана дернулась, выныривая из воспоминания иномирянина. Она отмахнулась от него, как от чего-то шумного и назойливого и совершенно, абсолютно непонятного. Лишь шестая попытка самокопания привела куда нужно — на остров Дохлого Кита.
Желудок ныл под тяжестью жирной переперченой яичницы, щедро начинённой жареным луком и шкварками. После скромных рыбных похлёбок на «Хвосте дракона» завтрак, поданный Рози, вызвал тяжесть и изжогу.
Ворча себе под нос, то и дело поглаживая живот, Фабиана добралась до рыночной площади. Именно здесь стоило искать Кнута Нам-Бо. Арби хоть и был в дружественных отношениях с альвисом, но оставался всего лишь владельцем таверны. Он мог предложить кров, еду, брагу и женщин, но не корабль. А вот Кнут Нам-Бо владел на Ките северным рынком и семью кораблями. Этот человек был таким же жирным, как яичница Рози и таким же противным, как изжога после всё той же яичницы.
Рыночная площадь была что и в Сивелле или Рехии — самой обычной, наполненной палатками, прилавками с товарами и резкими выкриками торговок. С одной лишь разницей: теперь вместо привычного: «светлого дня, добрая маира, не желаете ли свежих яблок?», она слышала иное.
— Эй, красавчик! — проорала Фабиане очередная торговка, — вяленый кальмар специально для тебя! Бери! Эй, ну куда же ты? Только сегодня два кальмара по цене трёх! Не проходи мимо!
Фабиана ускорила шаг, но в спину всё равно долетело:
— Добавишь ещё три медяка сверху и я твоя! Ладно — два! Красавчик?!
Торговые ряды петляли, женщины неустанно навязывали свой товар. Мужчины громогласно с ними спорили и с довольными ухмылками на пиратских рожах получали желаемое, нередко — в глубине палаток.
Фабиана стискивала зубы, старалась не смотреть по сторонам и упорно пробиралась вперёд, пока, наконец, не вывалилась из суеты на открытое пространство. Именно эта часть рынка принадлежала Нам-Бо. Только теперь Фабиана поняла — почему его прозвали Кнутом.
Вместо визгливых голосов торговок над площадью висели стоны, полные отчаяния и боли, которые со свистом рассекались ударами хлыстов. Грязные, ободранные люди стояли на деревянных помостах, прикованные цепями к железным перилам. Фиолетовые искры грозовой магии потрескивали на звеньях от малейшего движения и «кусали» узников. Фабиана потёрла пальцем свою метку, вспомнив болезненный разряд, что прошил её ладонь.
Хотелось убежать, спрятаться от этого кошмара, забраться с ногами в высокое кресло отца, что стояло перед камином в родовом имении и стереть из памяти перекошенные болью лица… Или забрать кутласс, что утром Сибель спрятала в лиловом шкафу и неистово перерубить им все искрящиеся цепи, намотать кнуты на шеи жестоких надсмотрщиков…
Невольничий рынок, развернувшийся прямо под носом Объеденного Краевого Совета пугал своей масштабностью и страданиями людей. Когда хлёсткий удар вспорол кожу на спине крепкого мужчины, одетого в одни лишь брюки и сапоги последней моды по меркам Верхней Рехии, Фабиана поняла две вещи. Во-первых, узники захвачены из Рехии, Сивеллы, может и Рогранта. А во-вторых, завтрак-таки попросился наружу.
Больше часа Фабиана бродила меж рядов с живым товаром, чаще смотря под ноги, лишь бы не сталкиваться с умоляющими взглядами. Единожды спросила у одного из надсмотрщиков, где найти Нам-Бо, за что была бесцеремонно схвачена за руки и проверена на наличие метки.
— «Не будь этой уродливой кляксы на ладони — стоять и мне в цепях! О, Хранители! Сжальтесь, не оставьте! Не за себя прошу — за них», — лёгким кивком Фабиана указала на ближайшую группу невольников и замерла.
Женщины, девушки — и совсем юные, и уже шагнувшие в зрелость. Совершенно разные, но одинаково сгорбленные под тяжестью отчаяния и горя. Морской бриз трепал лёгкую, полупрозрачную ткань их серых туник, открывая чужим сальным взглядам гораздо больше допустимого даже по меркам южных земель.
Фабиана стиснула зубы в бессильной злобе и поспешила отвернуться. Вот только быстро отведённый взгляд успел зацепиться за густую пшеничную косу.
— «Нет, нет, нет! О, Хранители!»
Узница невидящим взором глядела вдаль, поверх голов надсмотрщиков, покупателей и зевак. На её щеках не просыхали дорожки от слёз. Коса покоилась на плече девушки, в тщетной попытке прикрыть багряно-жёлтый синяк.
— Хороша девка, да? — хмыкнули рядом.
Фабиана вздрогнула, обернулась и уткнулась взглядом в медную брошь в виде кнута. Девушка до сих пор не могла избавиться от ощущения дискомфорта из-за высокого роста её нового тела. Но даже альвис едва доставал этому надсмотрщику до подбородка.
— Товар свежий, на днях завезли. Ты не смотри, что руки у неё тощие, зато глянь, какая задница… А ну повернись, — зычно гаркнул надсмотрщик. Визгливо запела плеть, опустившись рядом с босыми ступнями узницы. Девушка дёрнулась, мазанула по альвису взглядом, полным страха и ненависти и медленно, словно сломанная деревянная кукла повернулась спиной. Искры на ее браслетах трещали и жалили кожу запястий.
— У-у-у, сочная корма, — причмокнул кто-то из зевак.
— Почём девка? — поинтересовался из толпы другой голос.
— Двенадцать золотых, — возвестил надсмотрщик.
Среди пиратов разнеслась волна возмущения:
— Чтоб тебе морским червём подавиться!
— Двенадцать золотом! Да в бездну!
— Эта девка стоит дороже входа на Кит!
Но чутье надсмотрщика с первого взгляда определило реального покупателя — лицо альвиса, стоящего перед ним выражало крайнюю заинтересованность. А значит, с обычных шести золотых смело можно было поднимать до двенадцати.
— Так что? Берёшь? — надсмотрщик скрутил кнут в кольцо. — Ладно, ладно, друг. Одиннадцать золотом и четыре медяка. Это крайняя цена.
Глава 24
— Метку! — рявкнул жилистый мужик в распахнутой рубашке. На поясе у него висели короткие мечи, а на шее — шнурок с акульими зубами.
Сибель вскинула руку, раскрыв ладонь прямо перед его лицом. Мужчина коротко хмыкнул, кивнул, чтобы проходила дальше.
— «Библиотека, швахх бы её побрал! Самое безопасное место на острове. Ну коне-е-ечно! Вот только упомянуть забыли, что до неё еще дойти надо! Швахх, швахх, швахх!», — отойдя на десяток шагов, ведьма обернулась и шепнула в спину мужчины икотное заклинание.
Не сдержалась. Да надоело потому что. Каждый пятый встречный норовил проверить её метку. Сибель поначалу пугалась, показывала дрожащую руку с кривым изображением фиолетовой рыбины. Но после пятнадцатой проверки страх перерос в раздражение. Девушка понимала, что пираты с лёгкостью определяли в ней чужестранку и считали своим долгом проверить пропуск. Хотя, это же пираты. Не о долгах речь, а о выгоде. Нелегальную девицу можно было забрать в личное пользование, сдать в управу или продать.
Сибель не прошла ещё и половины пути, а была зла хуже самого красного швахха. Да и желудок призывно урчал, требуя пищи. Нормальной. Завтрак Рози, щедро начинённый жирными шкварками, Сибель расковыряла вилкой и незаметно скормила двум плешивым котам, что обтирались под столом. Арби похвалил её за опустевшую тарелку, а альвиса привычно хлопнул по спине, от чего тот едва не подавился. Хозяин таверны присоединился к обсуждению и крайне удивился, что Ноар собрался идти к Нам-Бо со своей помощницей.
Чтобы скрыть свою неосведомлённость Фабиана сочинила историю про неудачную драку, где её тело огребло тумаков по затылку и слегка повредило память. Арби по доброте душевной и за шесть медяков сверху настоятельно рекомендовал альвису идти к Нам-Бо одному:
— Своих женщин Кнуту лучше не показывать, тем более симпатичных. Лучше отправь помощницу к Тару, как раз успеет записаться в Утреннюю Книгу.
После аккуратных расспросов девушки выяснили, что Тар — это Тар-Сурион Ринга Ломе, смотритель дома запрещённых книг, или, проще говоря, владелец пиратской библиотеки. Через него следовало записаться на приём к хозяину острова — Крэйгу, у которого, естественно, кораблей было в разы больше, чем у Кнута. Резервный вариант, на тот случай, если с Кнутом не выгорит. Да и со слов Арби Крэйг и Ноар были знакомы, поэтому шансы на положительный исход возрастали.
— Позвольте вашу руку, — непривычно вежливо раздалось рядом.
Прямо на земле, прижавшись спиной к большому валуну, сидел дряхлый старик.
— Да подавись, — прошипела сквозь зубы Сибель и показала открытую ладонь.
Цепкие крючковатые пальцы сомкнулись на её запястье. Морщинистое, иссушенное южным солнцем лицо выражало глубокую задумчивость. Левый глаз с бельмом взирал куда-то в куст самшита, а правый вперился в метку и застыл.
— Всё рассмотрели? — раздраженно спросила Сибель, — могу я идти?
Но старик не отвечал, словно превратился в статую. Спустя несколько долгих секунд старческие пальцы разжались и его рука безвольно плюхнулась вдоль тела. Казалось, он даже дышать перестал.
— Вы в порядке? — злость девушки сменилась смутным беспокойством. Сибель легонько потрясла старика за плечо. — Эй! Вы часом не померли?
— Красивый мотылёк, да глупый, — вдруг произнёс скрипучий голос, при этом всё тело так и осталось неподвижным. Лишь едва заметно шевелились обветренные губы, — голубая смерть за спиной, а впереди мёд янтаря. Заманчивый, сладкий… Но лапки прилипнут, крылья сгорят. Плохая судьба, — старик мгновенье помолчал и рявкнул: — погибель!