Валерия Шаталова – Рубиновый маяк. Между ведьмой и змеёй (страница 12)
— Фабиана!!! — крикнула девушка, но не услышала своего собственного голоса. Она попятилась, пока не уперлась в грудь парня.
Нолде рывком развернул её к себе и встряхнул за плечи так, что голова Белинды дёрнулась, а ворох пшеничных волос рассыпался по плечам. Он что-то говорил, кричал, но она не понимала.
— Не слышу.
Нолде сказал что-то ещё, в движениях его губ Белинда угадала ругательство.
Новая волна ужаса ледяными пальцами сжала душу девушки: вот Нолде берёт её за руку, вот тянет в сторону выхода, наступает на поваленную дверь… Зловеще-стальной кончик лезвия вспарывает рубашку парня, вырываясь между лопаток, и продолжает своё движение вперёд. Замирает на миг прямо перед лицом Белинды. И снова скрывается, оставляя после себя на светлой ткани вертикальный алый шов, уродливо заливающийся багрянцем.
— «О, Хранители! О, Хранители! О, Хранители…» — гулкими молоточками стучала в голове девушки единственная мысль.
Резко, до боли, Нолде сжал кисть Белинды, так же резко отпустил. Когда его тело коснулось пола, души в нём уже не было. Сознание девушки медленно обволакивала дымка обморочного забвения, но сквозь неё успела проступить чернявая борода, заплетённая в три жидкие космы, и хищный блеск чужих, недобрых глаз.
Глава 13
После того как Ярослав вдоволь нагляделся на пережитки средневековья, окунулся в портовый гвалт, ругань и тошнотворный запах рыбы, насмотрелся на трехмачтовые парусники, он приступил к осуществлению плана. Парень чётко следовал указаниям Сибель. Разузнал, какие суда отходят на запад в ближайшее время, пробовал договориться с их капитанами. Вот только одна маленькая деталь заставляла парня предпринимать всё новые и новые попытки. Стоило лишь упомянуть, что он поплывёт не один и в попутчиках у него не альвисса, а простая человеческая девушка, капитаны тот час же меняли свое решение, возвращали деньги и прогоняли с корабля.
Ярослав попытал счастья уже на восьми судах. На девятом до него дошло, что дело-то вовсе не в человеческой расе, ведь за это время он не раз видел, как обычные девушки поднимались на борт. И да, шли они всегда в сопровождении мужчин. Об этом Сибель предупреждала. Но капитаны отказывали. Почему?
— Привет! Как дела? — буднично окликнул Ярослав юнгу, что сидел на бочке и насвистывал незамысловатый мотивчик.
— Чего надо? Сундуки с барахлом таскать не буду, — сходу обозначил паренёк.
— Да я только спросить. Издалека приехал. Где тут нормально поесть можно?
— А-а-а. Так это, — почесал затылок юнга, — лучше иди в «Три утки», во-о-н в ту сторону, мимо торговок с макрелью. Ежели чего подороже надо — тогда в «Лазурную гавань» или «Водную лилию». Ты главное только к толстухе Мо не суйся.
— А чего с ней? Отравит что ли? — небрежно спросил Ярослав, отгоняя смутное узнавание. — «Или раздавит своими необъятными телесами?.. Откуда я её помню?»
Юнга рассмеялся в голос:
— Ну верняк ты не местный.
— Я так и сказал. Кста-а-ати, — Ярослав подвёл разговор к нужной теме, — здесь у вас как к межрасовым союзам относятся?
— Да, как и везде — не запрещательно. Хочешь с той, хочешь с этой. Только жениться потом не забудь, — вновь развеселился парнишка. — А ты с…
— С эльфийкой, — быстро соврал Ярослав. — Я приехал с эльфийкой. Моя… эм-м Леголас… — единственное имя, что пришло ему на ум, — Леголас уже заждалась. Я пойду. Надо бы её накормить. «Три утки», говоришь?
— Ага, туда, — кивнул юнга в сторону вонючих лотков с рыбой.
Ярослав скрылся в толпе, брёл с людским потоком вдоль побережья и думал, сопоставлял факты. Выводы напрашивались такие — капитаны отказывали, потому что не хотели связываться именно с ними, с беглыми преступниками.
— «Были ли они предупреждены? А если так, то, выходит, нас с Сибель уже ждут? Пасут? И если бы мы заявились в порт вместе… Чёрт. Плохо, очень плохо».
Навстречу прошёл пьяный, пошатывающийся мужик, который оставил после себя шлейф кислой можжевеловой браги и, почему-то, апельсина. Ярослав недоуменно оглянулся. Эта смесь запахов была ему знакома, и шаг за шагом он силился ухватить ускользающие воспоминания. Брага, хвоя, цитрус. Брага, хвоя, цитрус. Брага, хво… Внезапно перед внутренним взором предстал образ огромной женской груди, сдавленно колыхающейся в тугом бордовом корсете. Следом россыпь коричневых родинок поднималась по смуглой шее, незаметно переходящей в двойной подбородок. Алые напомаженные губы застыли в кривой усмешке, потом вдруг разомкнулись:
— Четыре золотых, остроухий, четыре, — хрипло прозвучало у Ярослава в голове, будто эта женщина действительно стояла сейчас перед ним.
С моря налетел освежающий бриз и развеял образ дородной дамы, однако оставил чёткое понимание — толстуха Мо.
Ярослав схватился за голову:
— «Чёрт бы побрал всё это дерьмо!»
С трудом подавив в себе порыв плюнуть на всё, заплатить только за себя и уплыть подальше от инквизов, портовой вони и Сибель. Но, во-первых, он ей обещал, а во-вторых, она единственная, кто хоть что-то поясняет в этом мире. Колдовство, магия — вот что должно расставить всё по местам, вернуть его домой. А из его катастрофически малочисленных знакомых в этом мире паранормальными способностями могли похвастаться лишь ведьма-самоучка да хлыщ с удавкой. Значит, следующий пункт в списке дел иномирянина — толстуха Мо. Видение или воспоминание, которое сохранило альвисское тело, говорило о том, что с той тёткой можно договориться.
— «Надеюсь, она поможет».
Пока Ярослав думал, ноги сами принесли его к двухэтажной таверне с вывеской «У Милагрес О.» Чужое тело помнило дорогу, чужие глаза уже видели эту вывеску. А вот родной мозг устал от всего навалившегося за эти два дня. От мира. От средневековья. От постоянного пребывания в статусе «ничего ты не знаешь, Ярослав Власов».
— Вот и славненько, — довольно ухмыльнулся мужчина в чистом отутюженном камзоле цвета ясного неба. За его спиной только что смолк стрекот портала. — Приветствую, Фейро, где они?
— И тебе доброго вечера, Марион, — кивнул собеседник в точно таком же камзоле. — Здесь только альвис. Девчонку пока не чую. Хитра ведьма, на землю не ступает. Пустила в расход парня.
— Бухту осмотрели? — Марион Нуйти стянул с руки белоснежную перчатку, присел и провёл пальцами по земле, прислушиваясь к магии. Отголоски следов беглого альвиса уходили вглубь доков. А ведьмы и вправду не было.
— А толку-то всю бухту проверять? Взгляни, столько вокруг паршивых лоханок, — мужчина махнул рукой в сторону моря, — год пройдет, пока мы досмотрим каждую рыбацкую лодку. Капитаны пассажирских кораблей предупреждены. А вот эта бедняцкая мелочь… Поверь, я свою территорию знаю: проще и быстрее взять альвиса. Разговорить его не составит труда. Я как раз прикупил у Кёрти новенькую гарроту и ещё не успел её испытать.
— Фейро, твоё чрезмерное увлечение пыточными игрушками иногда пугает даже меня, — маг обтёр пальцы о носовой платок и натянул перчатку.
— Да брось, я всего лишь делаю свою работу. И причём делаю её очень хорошо.
— Ты на что-то намекаешь? — Марион сделал предостерегающий шаг вперёд.
Но Фейро и бровью не повёл:
— Ты же знаешь, я из тех, кто всегда говорит прямо. И это не у меня из-под носа сбежало ведьминское отродье.
Двое мужчин в форме инквизов великого града Рогранта, стояли на одном из портовых причалов и буравили друг друга тяжёлыми взглядами.
— Фейро! Фейро! — к инквизам подскочил юноша.
Его жидкие усы были аккуратно подстрижены. Одежда не новая, но опрятного вида. Марион безошибочно угадал в нём подмастерье. Когда-то он и сам вот так вот бегал по поручениям мастера и мечтал примерить свой первый голубой камзол.
— Альвис вошёл в таверну на шестом пирсе, — доложил ученик, — Анреа следит за входом.
— Идём, — Фейро приглашающе кивнул собеседникам и шагнул в указанном направлении, ни один мускул на его лице не выдал удивления. Однако в голове крутился один вопрос: «Что понадобилось парню у толстухи Мо, которая на дух не переносит ни альвисов, ни эльфов.
— Это тебе за Кодди, — глухой удар кулака по нижней трети рёбер, — а это за Ула и Дроена.
Последовало ещё два удара по бледному телу. Ярослав сдавленно простонал, дёрнулся. Но двое здоровых мужиков за спиной держали крепко, так, что в руках нещадно ломило суставы. Взгляд зафиксировал занесенный в очередной раз кулак.
— «Вот дерьмо», — Ярослав приготовился к новой порции боли…
Но его тело запротестовало.
— Raasmiou naasliolerii, — совершенно не осознавая из каких глубин чужой памяти взялся нужный набор звуков, Ярослав ударил первым… словом, очень древним и очень альвисским. Под возмущённый гвалт захмелевших посетителей нападающего мужика протащило через пол таверны, словно пушинку на ветру. А Ярослава накрыло волной слабости.
— Довольно! — грубый окрик принадлежал крупной женщине неопределенного возраста между сорока и шестьюдесятью. — Тащите его сюда, живо!
Державшие мужики довели недоумевающего, едва перебирающего ногами, Ярослава до задней коморки и толкнули вперёд. Дверь за его спиной с грохотом захлопнулась, а всё его недоуменье сменилось отвращением, когда парня к этой самой двери прижало огромной грудью. Приторные духи забили ноздри, прочно встав в позицию где-то между туалетным освежителем воздуха с апельсиновой отдушкой и советским дихлофосом.