Валерия Панина – Кратчайшее расстояние (страница 27)

Я гуляла по Норильску, как по Марсу, даже теплый комбинезон на скафандр похож. Север, он ведь тоже Terra Incognita. Город очень яркий, несмотря на зиму, темноту, и то, что засыпан снегом. Очень впечатлили снеговые тоннели, прорытые на высоту второго этажа. Дети в сугробах и ныряли, и плавали, даже Милочка кувыркалась с санок, смеялась, громко, слышно аж из-под завязанного по глаза шарфа. Я сама в детство впала, мало чем от племянников отличалась. Бегала как-то с мальчишками, рухнула в сугроб, через мгновение поняла, что удачно. Совсем рядом снег зашевелился, из него показался черный нос и голубой глаз.

— Игорь, — позвала я осторожно. — Игорь!

— Мила, — он вытянул меня. — Ушиблась?

— Тут щеночков бросили. Замерзнут, — жалостливо заныла я. — Как у них сердца хватило?! Они же маленькие!

Круглые и пушистые жертвы жестокосердия тем временем выбрались из своей пещерки и, зевая, добрели до нас, стали тыкаться в унты и лениво невысоко подскакивать.

— Это же хаски. Им здесь хорошо, как кошке на батарее.

— А мама их где? — я на всякий случай подвинулась к нему поближе.

— Может, на охоте с хозяином, или дела у нее собачьи. Даже если придет, не бойся — они очень миролюбивые. Я в детстве очень собаку хотел, просил у отца. Но в квартире такую держать — только мучить.

— Я как-то ездила к подруге, помнишь, я рассказывала про Ларису? И вместе с ней ходила в гости к ее приятельницам. В одной однокомнатной квартире жила афганская борзая, в другой — ризеншнауцер.

— Ты так говоришь, будто в квартирах собаки жили, а не хозяева с собаками.

— Ты когда-нибудь афганскую борзую видел? Она длиной была с хозяйскую тахту, и высотой — выше кухонного стола. Там больше ничего из мебели не помещалось, честное слово! Но она хоть воспитанная была. А вот ризеншнауцер! Квартирка побольше была, ничего не скажу, но мебели тоже не густо — собака все погрызла. Обои подраны выше моего роста. Я там не ела ничего, только вино пила, потому что эта баскервильская собака ко мне в тарелку залезала, а в бокал — нет.

Пока Игорь смеялся, я перегладила всех по очереди, потискала. Подбежали мальчишки и сманили щенков за собой. Эх, как там мой Берти!

На старый новый год Норильск получил подарок — первый раз за зиму из-за горизонта показалось Солнце. А мы с Игорем подали заявление. Нас согласились расписать без испытательного срока, в тот день, когда мы попросили. Двадцать второго января.

С кольцами, я конечно… Как бы слово подобрать? Ни одного литературного слова не нашла взамен «выпендрилась». «Шишков, прости: Не знаю, как перевести». Я захотела не просто золотой ободок, и, ни в коем случае, не бриллиант с шинельную пуговицу. И у меня, и у Игоря кольца серебряные с янтарем. У него чисто мужское, но не массивное, а узкое, с поперечным темно-зеленым, почти черным камнем по ширине кольца. А у меня в кольце два продолговатых камня — такой, как у Игоря, и бледно-лимонный. Само кольцо изящное, тонкое. Я кольца раньше не носила, привыкать придется. Ладно, своя ноша, говорят, не тянет.

Платье… Как Света переживала, мам накрутила. Где ты платье здесь найдешь, да давай по каталогу выпишем, в Москву слетаем… В Париж еще давайте слетаем. Или в Милан. Пришлось признаться.

— Да купила я платье. Когда с Катей ходили ей выбирать. Так, на всякий случай.

Мужчин, включая Ярика и Кирюшку, отправили из дома, а меня заставили одеться, что я и сделала с большим удовольствием.

— Не белое, конечно, — с сомнением и некоторой долей разочарования проговорила мама, глядя, как я картинно спускаюсь по лестнице. — Но тоже красивое.

— Мам, мне не двадцать. Опоздала я в белом замуж выходить.

Полюбовалась собой. Бледно-лавандовый атласный корсаж, расшитый розами на тон темнее, юбка из дымчатого газа. Недаром я в него влюбилась с первого взгляда. Вот не взял бы Игорь замуж, надевала бы на ночь, как ночнушку!

После гонок на снегоходах я, жутко голодная, ворвалась на кухню. За открытой дверцей холодильника виделись ноги в знакомых тапках.

— Мам, я есть хочу! Только и лосятина, и лососина знаешь, как надоели! Давай вредных пирогов сделаем, а?

Из холодильника с просветленным лицом вынырнула… Ирина Георгиевна. Упс!

— Давай. А ты с чем хочешь, дочка? И тесто, может, сама сделаешь, как тебе нравится?

— Разных можно. И сладких, и с рыбой, и с мясом. А отец с чем любит? -

— С картошкой. И Игорь маленький только такие и ел.

Я затеяла быстрое тесто на майонезе — моментально поднимается, вкусное и долго не черствеет, целый тазик. Пока расстаивалось, в шесть рук (мама с внучкой сидела) нарезали начинку. Потом лепили пирожки, пекли, жарили и объедались.

— Ира, а ведь вкуснее твоих, — подвел итог свекор. — Тебе, сынок, повезло — жена и умница, и красавица, и пироги печет!

Я краснела, семья смеялась.

Свадьба, или, точнее, первая свадьба — придется ведь еще и нашу родню, друзей, коллег приглашать, в Норильск вести дело хлопотное и накладное — была веселой и шумной, несмотря на то, что большинство гостей были люди взрослые — ровесники родителей. И присутствие официальных лиц не помешало. А как же, и мэр напросился, и руководство комбината. Такое событие — почетный гражданин города женится. Почетного гражданина я первый раз увидела в костюме и галстуке, и, честно признаюсь, форма ему идет больше. Чувствовал он себя в гражданском так себе, галстук ему особенно досаждал. Впрочем, часа через полтора после начала вечера мужчины поснимали не только галстуки, но и пиджаки, женщины разрумянились, посъедали помаду, чуть растрепали прически, и все дружно отплясывали, пели под гитару, дурачились. Мы честно веселились, хотя больше всего хотелось сбежать на первую брачную ночь. Я, правда, чувствовала себя так, словно мы с Игорем будем первый раз любовью заниматься.

Ночевали мы в пустой городской квартире. Родители заранее постелили нам у себя — в комнате у Игоря по-прежнему стояла узкая односпалка. Пока я раздевалась, Игорь поставил чайник, достал заварку.

— Мила, жасмина нет. Просто зеленый заварить?

— Давай, — заходя в кухню в халате, согласилась я. — А как ты догадался, что я чаю хочу?

— Ты его всегда хочешь.

И мы пили чай, пьянящий больше, чем шампанское, залезли вдвоем в обычную стандартную ванную под душ, больше не мылись, а тискались, налили лужу на полу, и пришлось быстро-быстро вытирать, пока соседи снизу не постучали. Я решила, что в такой ситуации ничего не остается, как тереть тряпкой как можно эротичнее. Потом я отмывалась от уборки, а муж сидел на корзине для белья и подглядывал.

— Мила, — позвал.

— Что? — я отвернулась от зеркала, продолжая вытаскивать шпильки.

— Пойдем уже.

— Игорь, если я сейчас не расчешусь, завтра только налысо стричься, — вздохнула я.

Подошел, молча начал расплетать косы, я взяла расческу. Просто от того, что чувствовала его за спиной, потихоньку загоралась. Неловкой рукой положила щетку, оперлась о раковину, он потянул с меня полотенце…

— Игорь, не вздумай! — отбивалась я. — Я не дамся!

— Почему ты мне запрещаешь жену на руках носить? — строго спросил, не прекращая попыток меня поднять.

— Мне муж здоровый нужен потому что. А не с грыжей, — объяснила я. — Куда идти-то надо? Я добровольно пойду!

— Завтракать.

— Мы завтракали уже. Даже два раза, кажется. Так что обедать.

И мы пошли обедать, потом лениться, потом гулять. Жили одни-одинешеньки три дня, пока все в холодильнике не съели, и поехали на озеро. Сказали, что соскучились.

Мои улетели через неделю после свадьбы — кто на работу, кто суетиться по поводу свадьбы-два. Гостей решили пригласить в Обыденск, недели через две-три — как только с рестораном договорятся. От нас требовалось послать приглашения и приехать. Игорь порывался уехать вместе с ними. Не подумайте, что к теще торопился — в городок, на работу. Неважно, что отпуск.

— Игорь, тебе никто допуск не даст. И физике, и психике необходимо восстановиться. И родители — месяц в суете, чужие люди в доме. Просто побыть своей семьей хотят, неужели не понимаешь?

Убедила. Свекры, конечно, о нашем разговоре ничего не знали. Мы им просто сказали, что билет до Москвы возьмем, как родители с праздником определятся, а пока у них поживем. Обрадовались. Проводили сватов, закрыли дом и увезли нас на какую-то заимку, что ли. Тайга глухая, дом небольшой, удобства во дворе. Ничего, за неделю не умру, не на Марс летим, как-никак. Пока они трое шастали на лыжах на охоты и рыбалки, я топила печку, кашеварила, как в гостях у Коковани, читала книжки и ела. Стыдно признаться, но я теперь все время ем. Думала, беременна — хоть причина уважительная будет, но пока нет. Лишние калории сжигаю, расчищая дорожку до родника, бани и поленницы, таскаю воду, дрова. Незабываемый опыт. Я, вообще-то, отроду печки не топила, больше всего в первый день боялась встретить мужа на пепелище, но обошлось. К счастью, готовить на этой печке меня не заставляют — есть переносная газовая плитка и даже небольшой генератор. Спим мы с родителями в разных концах одной комнаты, так что терпим, в смысле медового месяца. Зато какие здесь звезды, какой воздух! Понимаю, почему Игорю ни на какие юга не хочется.

Навестили родной город. Кроме праздника, занялась делами. Выдала папе доверенность на продажу квартиры, освобожденной от оков ипотеки, заказала оценку. Жить мы решили в городке. Более безопасного места я не знаю, особенно для детей. Там с трех лет дети самостоятельно гуляют, максимум все вместе под присмотром какой-нибудь одной заполошной мамаши. На деньги от квартиры и прочие материальные бонусы планируем купить еще дом под дачу. Глядишь, мама с папой приедут поживут, и те, и другие, Света с Максом погостят, племянников можно будет к себе брать с прицелом на всякие московские развлечения. К нам-то не особо пускают. Сами любим отдых за городом. Главное, никаких знаменитостей в соседях, но с лесом и речкой.