Валерия Осенняя – Покорение строптивой адептки (СИ) (страница 25)
— Честно? — испуганно спросила я, подскакивая к Коршуну.
Он не ответил, только прикрыл глаза, еще сильнее пугая. Когда же я дрожащими руками стала поспешно снимать верхнюю одежду, он вполне серьезно проговорил:
— Не волнуйся, там ничего страшного нет. На мне заживает все как на собаке.
Это придало сил, и я увереннее освободила наставника от куртки и рубашки. Царапины оказались длинными: тянулись от ключицы к груди, однако и правда выглядели менее страшно, чем окровавленная одежда. Я даже вздохнула с облегчением. Не все так плохо, как я подумала.
Раны я тщательно промыла, на некоторое время забывая, что занимаюсь полуобнаженным мужчиной. Но горевшие щеки все равно выдавали смущение, как бы я не старалась это скрыть. Хорошо, что Коршун сделал вид будто не заметил и промолчал.
Когда же закончила и уже хотела отнести мисочку, меня вдруг удержали за руку.
— А посидеть рядом с раненым?
— Вы же сами сказали ничего страшного, — строго напомнила я.
— Но я все еще очень слаб… — наставник вновь наигранно тяжело вздохнул и прикрыл глаза. И как-то на душе стало легче. Игровое настроение Коршуна говорило о том, что он чувствует себя уже намного лучше!
Я улыбнулась и сдалась. По такому случаю, решила, что стоит немного уступить наставнику. Села рядом, чувствуя теплую ладонь сэра Вортана. Он так и не отпустил моей руки.
И все же я не удержалась от вопроса:
— Зачем вы так опрометчиво поступили? Было намного быстрее и безопаснее, примени вы сами мыслеформу…
— Рина, во-первых, я отлично работаю с атакующей мыслеформой, но не влияю на магию так, как ты. В моем варианте — эта была бы бессмысленная трата сил. Да и ведь это ты у нас универсальный маг. Во-вторых, с самого начала наш поход был опрометчивым и не обдуманным, каюсь. О духах пустоши нам еще слишком мало, что известно. Я знал только, как и многие мудрецы из талмудов, что эта гадость питается энергией живых существ. Однако и предположить не мог, что магия на них не действует! Тогда бы ни за что не сунулся к ним в одиночку. И тем более не потащил бы тебя!
— Так чего же пошли?
— Потому что как всегда действовал сгоряча, — честно ответил мужчина, словно в этом не было ничего плохого.
— И все-таки, нужно было сначала все узнать, а потом идти, — назидательно высказалась я.
— Очень часто вот такая трата времени может кому-то стоить жизни… — хмуро проговорил наставник.
Я не нашлась, что ответить. Все-таки у меня в отличие от сэра Вортана опыта еще совсем не было. Кто знает, возможно, он и прав.
Вскоре Коршун уснул. Чтобы он ни говорил, но актером был плохим. Я прекрасно видела, что ему нехорошо, даже за его шутками и улыбками. И вот так сидя рядом, чувствовала знакомую теплую силу, исходящую от мага. Она обволакивала его и словно коконом защищала. Наставник очень быстро восстанавливал резерв, в отличие от меня. Я даже немного позавидовала, что также не умею. Но обязательно потом попрошу научить!
Я хотела уже встать, даже осторожно попыталась забрать руку, когда наставник, не открывая глаз, прошептал:
— Рина, посиди еще немного со мной, пожалуйста.
Невольно замерла. Столько просьбы было в такой простой фразе. Кажется, Коршун еще никогда не говорил со мной таким тоном, никогда ни о чем
И это заставило меня повиноваться. Мою руку вновь сжали, только чуть сильнее, а потом… Я и удивиться не успела, как наставник вполне бодро сгреб меня в охапку.
— Что вы делаете? — изумленно ахнула я, утыкаясь лицом в грудь мужчины. Он не ответил и не отпустил меня, а я не и пыталась вырваться, неожиданно для самой себя понимая, что мне нравится в его объятиях. Нравится с какой теплотой и силой он прижимает меня к себе. Нравится слышать гулкий стук его сердца. Так хорошо… уютнее, чем в пледе зимой, теплее, чем в самый ясный солнечный день.
Устало прикрыла глаза. Мне ведь тоже нужен отдых. Я ужасно вымоталась после всех событий и хотела просто хорошенько выспаться, а в крепких объятиях Рэйнарда так комфортно и тепло…
Меня окутывала приятная дремота. Сэр Вортан давно уснул, обнимая меня словно свою любимую подушку. Наставник очень устал и абсолютно выбился из сил, хоть и пытался казаться бодрым. Может поэтому я не придала значение столь фривольной ситуации. На тот момент я не видела ничего предосудительного. Да и мы были только вдвоем. Кто нас осудит?
С такими мирными мыслями я окунулась в сон, ощутив, как заботливая рука сэра Вортана укрыла нас двоих одним одеялом.
Наутро я проснулась с ощущением счастья и теплоты на сердце. Я не сразу осознала, что лежу в позе маленького ребенка: сжавшись и уткнувшись в грудь мужчины, при этом сложив ручки в замок. Так меня еще и крепко к себе прижимали…
Медленно отодвинулась, только сейчас понимая, что совершила странный и необдуманный поступок. Как назло именно сейчас Коршун умудрился открыть глаза. Вид моего перекошенного лица нисколько его не смутил, наоборот, наставник расплылся в довольной улыбке.
— Доброе утро, соня!
Его слова быстро меня отрезвили. Я тут же вскочила на ноги (благо никто не стал меня удерживать). Сэр Вортан преспокойно сел и сладко потянулся, расставляя руки в стороны и широко зевая.
— Я спал словно младенец!
Щеки вспыхнули, а я тяжело задышала, не в силах подобрать подходящих слов. Я была настолько сильно обескуражена ситуацией, что просто не знала как себя вести!
— Рина, ты так забавно пыхтишь, когда смущаешься! — широко улыбнулся Коршун.
— Знаете, — наконец проговорила я, — тайну этого досадного инцидента вы должны забрать с собой в могилу. И, не дай боги, кому-то проболтаетесь!
— Но я еще не намерен умирать! — обиженно промычал мужчина.
— И не надо. Просто молчите, — я даже показала крест руками, желая внушить наставнику нужную информацию. — Не было ничего!
— Тебе разве не понравилось?
— Нет! Вы не способны быть милым, а случившееся — редкое исключение, вызванное ранением.
— Тебе так важно, чтобы я стал другим? Рина, разве буду я собой, если поменяюсь? Когда я сказал, что заставлю изменить твое отношение ко мне, то имел в виду нечто совершенно другое…
— И что же? Затаскивание невинных девушек в свою постель?
— Как вариант, — не стал спорить мужчина и добавил: — Есть много других способов завоевать любимую женщину.
— Любимую? — во рту пересохло, я нервно потеребила край воротника рубашки. — Но вы же говорили, что пока еще ваше чувство нельзя назвать любовью!
— Но что это тогда, как не любовь? Когда ты рядом внутри теплеет и словно все расцветает, а только уходишь — кажется словно солнце садится, забирая меня во тьму…
— Ага, издеваетесь? — догадалась я.
Пауза… в следующее мгновение раздается смех, а затем ворчливое замечание:
— Но ведь ты же это хочешь слышать от мужчины? — и прежде, чем я успела ответить что-либо достойное, заявил: — В общем, ты меня утомила! Принеси мне лучше еды. Силы восстанавливать нелегкое дело.
— Зато обниматься силы есть! — фыркнула я и ушла, чтобы все же принести наставнику ужин.
И именно с этого момента начались мои мучения…
— Ноаэль, слишком горячее!
Пришлось дуть на ложку куриного супа, но спустя мгновение наставник уже недовольно утверждал: «Теперь холодное!»
Сжала зубы, но ничего не сказала и молча пошла за новой порцией.
— Ноаэль, суп пересоленный!
Я заскрипела зубами, но все также промолчала.
— Закрой окно и принесли плед, холодно!
Только я это сделала, как Коршун вновь напомнил о себе.
— Жарко, забери!
— Да сколько можно?! — не выдержала я под конец, и тут же, как обычно, услышала вздохи Коршуна.
— Наставнику плохо, он лишился сил, а ученица даже не может о нем позаботиться. Тринавия, ты бессердечная!
Я это слышу, наверное, уже в десятый раз за те несколько дней, что мне пришлось работать нянькой…
— Но ведь вы уже восстановили свой резерв и раны затянулись!
— Ошибаешься, — тяжело вздохнул мужчина, закатывая глаза. — Мне все еще очень больно и тяжело.
— Врете! — холодно отчеканила я, недовольно складывая руки на груди. — Всему есть предел. Я знаю, что вы уже в порядке.
— Нет.
— Да!