Валерия Николаева – День купания медведя. С большой любовью из маленькой деревни о задушевных посиделках, котах-заговорщиках и месте, где не кончается лето (страница 2)

– И что ты отвечаешь?

– Конечно, можно, это же ПОДАРКИ!

Подарки им, конечно же, никто не дарил, поскольку в деревне и так все друг друга знают и помогают по дружбе и по-соседски. Но вопросов про соседские отношения в тестах не было, потому что бездушные федеральные тесты не учитывали менталитет сельского населения.

Вот такая у нас мама. Умная, но иногда забавная. Она выбирает в магазине корзинку наиболее гармонирующего с одеждой цвета и не способна положить трубку во время спам-звонков. Видите ли, это невежливо. Еще она очень активная, я бы даже сказала шустрая. Она не подает виду, но она единственная из нашей семьи может поймать муху в кулак, а если человек двигается быстрее мухи, то это о чем-то говорит. Мама и все решения принимает быстро, на эмоциях. И даже когда она (больше сорока лет назад) впервые увидела папу в общежитии Политехнического университета, она сразу всем объявила, что у нее «с этим Николаевым что-то будет».

Еще у нас есть Рита – моя младшая сестра. Разница у нас – целых семь лет, но почему-то один размер одежды и одно чувство юмора на двоих, а еще очень похожий голос и смех. Внешне мы тоже похожи, только я вымахала в длину аж до 175 сантиметров, а Ритка благоразумно остановилась на 160. И еще сестра все время красит волосы в безумные яркие цвета, стрижет все «под ежика», потом привязывает к голове длинные искусственные волосы нового невообразимого цвета, а потом снова ходит с короткими. И ей это все удивительно идет! А когда я высветлила несколько прядей, мне все говорили «очень хорошо, но лучше так больше не делай».

Все, кроме Саши, потому что Саша – самый заботливый в мире муж (хотя мне пока не с чем сравнивать) и по совместительству верный друг. Он меня очень поддерживает. Когда мне предложили написать эту книгу, Саша весь светился и каждому встречному-поперечному зачитывал вслух письмо от издательства. И это ему еще не нравится, как я пишу! Боюсь представить, как бы он мной гордился, если бы нравилось…

Саша совершенно неконфликтный человек, и даже в военном билете в графе военной специальности у него написано «инструктор по культурно-массовой работе клубов и библиотек». На гражданском языке это означает массовик-затейник. Это все, на что он способен в случае конфликта, поэтому обязанность устраивать семейные скандалы я ответственно беру на себя. Скандалы я, разумеется, устраивать вынуждена, потому что у моего мужа полным-полно недостатков, но прямо сейчас я их вспомнить не могу. Потом как-нибудь допишу, при случае.

У нас с Сашкой есть сын Костя (или Коська), но он пока второстепенный персонаж книги в силу своего небогатого жизненного опыта в четыре года.

А еще в книге фигурирую я. Меня зовут Лера, и должна признаться, что хоть формально я и автор этой книги, я не писатель (вдруг для вас это принципиально и вы не собираетесь тратить время на чтение написанного не пойми кем). Я совершенно не умею сочинять сюжеты и придумывать интересные повороты. Все, на что я способна, это тривиально переписывать происходящее вокруг. Иными словами, фиксировать для протокола. Мне тридцать с небольшим намеком, но пусть мой возраст вас не обманывает, он совершенно никак не связан с серьезностью или, прости господи, мудростью.

Я долго думала, как же представить вам себя. Видите ли, про себя довольно-таки сложно рассказывать так, чтобы это было естественно. Поэтому я придумала описать так. Помните, у Войновича была книга «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина»? Даже если не помните, я напомню вам один момент. В книге был селекционер, который, вдохновленный опытом Мичурина, все мечтал скрестить родственные растения – картофель и томат. Он хотел вывести такой куст, чтобы клубни были как у картошки, а вершки как у помидора, и в итоге достиг некоторых результатов в работе: листья и стебли у нового сорта получились один-в-один картофельные, а корни точь-в-точь помидорные. Вот примерно так я себя чувствую – у родителей столько прекрасных генов было, а я, как та картошка-помидор, унаследовала спортивный энтузиазм и скорость папы, а логику от мамы.

Подробнее о нас я расскажу по ходу изложения, а также познакомлю с остальными героями наших историй. Но имейте в виду, что пусть и не все эти люди мне родственники, я за них стою горой и даже смешное рассказываю исключительно с большим уважением и радостью от того, что они в моей жизни есть.

Хотя у меня уже своя семья и мы живем в Нижнем Новгороде, домом я считаю нашу деревню, где когда-то жили бабушка с дедушкой, а потом переехали и родители. И конкретно тот самый кирпичный дом, который папа построил собственными руками, тот, который наполнен запахом живой новогодней елки, ароматом маминых пирогов и нашими с сестрой глупыми шутками. События этой книги преимущественно происходят именно там, где мы собираемся все вместе и становимся одной большой дружной семьей.

В историях, происходящих с нами, нет ничего фантастического, и в этом их истинная прелесть. Как мне кажется, такие истории происходят во всех счастливых семьях по всему земному шару испокон веков, а значит, я надеюсь, вы поймете происходящее и узнаете в нем своих родителей, а может, и себя. И почувствуете, что, несмотря на то что книга написана с юмором, она еще пропитана теплом и любовью.

Глава 1

Про то, как мама пыталась привить нам чувство стиля

Я решила начать эту книгу как полагается начинать новую жизнь – с нового года, встречать который мы традиционно приезжаем в родительский дом и остаемся на все каникулы в этом непроходящем ощущении детства. Не знаю, как понимаете детство вы, а я считаю, что детство – это место, где не существует серьезных проблем, где молодые и здоровые родители, где деньги не важны, где шум и гам, весело и вкусно, где уютно и пахнет домом. Поэтому да, приезжая в деревню, мы приезжаем в детство. По крайней мере, по ощущениям.

Была зима, и на дворе пышным цветом цвели новогодние праздники. Все длинные выходные мы с Сашкой, Костей и Ритой сыто и лениво проводили в родительском доме. Мы ели разноцветные салаты самых невообразимых вкусовых сочетаний, которые не осилили прикончить за новогодним столом, – мама дала нам возможность реабилитироваться. Мы ходили в гости, относили туда пакеты с подарками и приносили оттуда другие пакеты с подарками, выводя игру вничью. Мы вместе с гурьбой деревенских мальчишек катались на ледянке на самое дно большущего оврага, напоминающего бобслейную трассу, и лепили кривых снеговиков, которые, судя по виду, имели серьезные проблемы с позвоночником и разваливались, стоило нам отвернуться. Мы ходили на праздничную дискотеку в сельский клуб и взрывали салюты прямо рядом с домом, и ни одна автосигнализация не запищала, потому что плотность населения в нашем районе примерно девять человек на квадратный километр (согласно данным интернет-энциклопедии). А плотность машин и того меньше – примерно девять человек на один автомобиль (согласно моим личным наблюдениям).

Однажды мы даже попытались соответствовать маминым ожиданиям и все такие упитанные и неповоротливые из-за недельного превышения всех разумных норм по питанию отправились на деревенскую лыжную базу, расположенную под тем самым большущим оврагом. Лыжная база разлеглась в пойме местной реки, снабжалась фонарными столбами по всей окружности и даже имела снегоход (1 шт.), купленный жителями и администрацией вскладчину. На вершине оврага, в бывшей детской библиотеке, располагался прокат инвентаря, абсолютно бесплатно выдававшегося в пользование желающим приобщиться к спорту, как будто в деревне еще сохранился коммунистический строй. На этом положительные моменты лыжной базы заканчивались, потому что дальше зачем-то предстояло заниматься спортом. Удивительно, но такое безобразие в законные государственные каникулы до сих пор не запрещено! Впрочем, это был единственный наш выход на беговых лыжах, поскольку оказалось, что кататься на них несколько сложнее, чем с горки на попе. Мы хаотично размахивали палками и путались в ногах, обутых в длинные и неуклюжие лыжи. Мышечная память работала в паре с гравитацией, в результате чего мы то и дело обнаруживали себя все на той же попе – единственной части тела, на которой мы умели уверенно передвигаться зимой. В тот день наша семья чуть не сломала пару-тройку ног и таки поломала пару лыжных палок. Денег за порчу общественного инвентаря с нас не взяли (коммунизм!), но мама сказала, чтобы в будущем мы позорились как-то самостоятельно, не портя репутацию еще и ей.

За почти полные две недели выходных мы вконец утомились весело жить и радоваться праздникам.

Мы полулежа ленились перед новогодним телевизором в столовой (у нас в доме так называется комната с большим круглым обеденным столом, маленьким диваном и телевизором – основное место нашей дислокации) и поглощали праздничные трансляции не в силах переключить канал. Со стороны мы, наверное, походили на семью жуков, перевернутых кверху брюшками и беспомощно, но и без особого энтузиазма иногда шевелящих лапками. Из спальни высунулся только проснувшийся после дневного сна помятый папа.

– Что смотрите? – он окинул взглядом сытые и скучающие лица собравшихся.