Валерия Мирошниченко – Синяя лестница (страница 1)

Валерия Мирошниченко

Синяя лестница

Странный сон

Проснулся я в тот день не слишком рано. Лежу в кровати и вспоминаю, что мне снилось. А приснился кошмар. Будто захожу я один в темную комнату и ищу своего приятеля, руки так выдвинул вперед и хожу осторожно, зову его, а его нигде нет. Потом вижу – дверь в комнате, я подхожу, открываю ее осторожно, а она возьми да и сорвись с петель, и на меня падает. Я упал, придавленный дверью, лежу и слышу, что за дверью кто-то есть. Я подумал, что это мой друг, которого я ищу и окликнул его: «Вовка, это ты?» В ответ ни звука. Стал я выбираться из-под двери, весь в пыли, стою и отряхиваюсь, а сам поглядываю в дверной проем. Отряхнулся немного и пошел вперед. Страшно было, но что-то тянуло туда. Захожу я в помещение, а там стоит спиной ко мне нечто необъяснимое: то ли призрак, то ли человек в каком-то черном балахоне. Кругом темно, но откуда-то идет слабый свет, и кое-что можно разглядеть. Я опять: «Вовка, это ты?» И тут он поворачивается ко мне. Вглядываюсь я в его лицо, а лица не вижу, темнота одна, на лицо надвинут капюшон, который закрывает ему пол-лица. А он стоит и как будто смотрит на меня. Потом вижу, а Вовка в углу сидит в мыльном пузыре; смотрит на меня и руку одну протягивает ко мне, как будто помощи просит. Сам такой маленький, свернулся калачиком и взгляд такой беспомощный, жалкий.

Ощущения не из приятных после такого сна, и я решил прервать поток всплывающих образов в моей памяти. Я вспомнил, что надо собираться на речку. Мы с приятелем, как раз, который мне снился, собрались идти купаться.

Я позавтракал, собрал рюкзак и уже вышел из дома за порог, как вспомнил, что забыл полотенце, которое повесил сушить после нашего последнего похода на речку. Пришлось вернуться. Снова переобулся, зашел в дом, снял полотенце с веревки, где оно сушилось, затолкал его в рюкзак. Рюкзак у меня очень маленький, но места в нем как раз хватает на то, чтобы положить туда бутылку с водой, телефон, подстилку и полотенце.

Вышел я во двор, а там мой кот ко мне подбежал. Рыжик ласкаться стал об мои ноги и пройти не дает. Я ступаю, а он вперед так и забегает и снова вьется вкруг ног. Еда есть у него, наверно, просто внимания хотелось. Я остановился, погладил, потрепал его пушистую мордашку, и после этого он уже не шел за мной следом, а прилег на землю и только щурился от солнца, глядя мне в след.

Вовка жил недалеко, на соседней улице. Обычно я всегда заходил за ним первый, а потом мы шли на речку. Так и сейчас, я подошел к его дому, открыл калитку, откинув крючок изнутри, прошел к веранде и позвонил в дверь. Не открывает. Я стою, жду, снова звоню – тишина. Посмотрел на окна – занавески, почему-то, задернуты. Неужели еще спит? Уже без четверти десять, должен был бы уже проснуться. Я уже начал стучать в дверь. За дверью послышались шаги, и вышел Вовка.

– Привет! Ты спал? – спросил я его.

– Привет, Санёк! Нет, я уже давно встал, собирался на речку, – бодро ответил Вовка.

– А я звоню, звоню – ты не открываешь, – с вопросительной интонацией в голосе проговорил я.

– Видимо, звонок не работает, – ответил приятель и нажал на кнопку, чтобы убедиться.

Звонок действительно не работал. Вовка решил заняться им после того, как мы вернемся с речки. Приятель зашел в дом и через несколько секунд вышел со своим рюкзаком, показывая всем своим видом, что он готов, и мы отправились.

Другая тропа

Пошли мы как обычно по тропе через лес. Было грязно, приходилось обходить лужи, которые еще не успели высохнуть после вчерашнего дождя. В лесу чувствовалась сырость, было прохладно, и летали комары. Но мы знали, что у реки будет намного теплее, там песок уже начал нагреваться от солнца. В тот день по прогнозу должно было быть жарко.

Так шли мы, пока не попалась нам на пути большая лужа, вокруг нее грязь, и нельзя было никак ее обойти с краю, чтобы не запачкаться. Через лес пробираться тоже не получилось бы: там тоже стояла вода. Была еще одна тропа, по которой можно пойти в обход, но нам не хотелось по ней идти: вид там был мрачноватый да и запах не очень. Нам пришлось бы идти мимо очистных сооружений и старого заброшенного дома. Однако, покрутившись возле этой злосчастной лужи, и не найдя другого выхода, мы решили все же пойти в обход.

Тропинка там более узкая, и растительность там была гуще, деревья ближе подступали к тропе, и приходилось иногда наклоняться, чтобы не задеть их головой. Здесь было еще прохладнее, воздух как будто немного леденил, и от этого у меня на коже выступили мурашки. Здесь тоже попадались лужи, но совсем маленькие, и мы их где-то перешагивали, где-то перепрыгивали. До речки оставалось нам пройти примерно метров пятьсот.

Никогда здесь не происходило чего-то ужасного, всегда нормально добирались, но всегда, почему-то, именно на этой тропе появлялось какое-то тревожное чувство, ощущение, что природа может повести себя как-то иначе, что она все слышит и все понимает. Почему-то, именно здесь было ощущение какой-то тайны, прикосновения к чему-то неизведанному и пугающему. Все деревья, кусты, даже трава кругом своим видом внушали присутствие здесь какой-то высшей силы, властвующей над всем вокруг. Разумеется, это было только мое ощущение, другие, может быть, ничего такого не чувствовали, во всяком случае, мне это неизвестно.

Вовка шел впереди меня, я – за ним. Мы почти не разговаривали. Старались смотреть под ноги и берегли лицо, чтобы не напороться на ветки.

Неожиданно мой приятель поворачивается ко мне и говорит:

– Слышишь?

Мы с ним остановились. Я стал прислушиваться.

– Я ничего не слышу, – продолжая прислушиваться, ответил я.

Вокруг была тихо, даже слишком, я бы сказал. Ни птиц, ни шороха листьев не было слышно. Деревья стояли, не шелохнувшись, как будто замерли.

– Мне послышалось, что там, – произнес Вовка, указывая в сторону старого заброшенного дома, – котенок мяукает.

– Да тебе, наверно, показалось, – ответил я в надежде, что мой приятель тоже так подумает.

– Вот опять, слышишь? – не отставал он.

Я действительно на этот раз услышал мяуканье, но мне хотелось побыстрее преодолеть этот путь и дойти до реки. К тому же звук этот был довольно странным, словно не от животного исходил, а от человека. Но Вовка, судя по всему, ничего такого не заметил, он по-прежнему прислушивался, и ему явно хотелось отправиться в ту сторону, откуда это доносилось.

Мой приятель махнул мне рукой и пошел к старому дому. Мне ничего не оставалось делать, как пойти за ним. Дом стоял за лесом, недалеко от тропы, метрах в семидесяти. Он был деревянный, с окнами без стекол, с распахнутыми ставнями, слегка покосившимися от времени, дверь еще держалась на своем месте на ржавых петлях и была открыта. Мрачный вид ему придавали стены из бревен, почерневшие от времени. Там уже давно никто не жил, и только любопытный путник мог заглянуть внутрь и, даже не переступая порог, уйти прочь. Внутри ничего не было, кроме голых стен, поэтому смотреть там не на что, разве что паутину собирать да привидений ловить.

Вовка подошел к дому и остановился, дожидаясь меня. Я шел нехотя, всем своим видом показывая, что не желаю туда идти и искать какого-то котенка. Может, он домашний, вышел погулять и забрел в этот дом; погуляет и вернется обратно.

Только я хотел выразить эти свои мысли вслух, как Вовка меня опередил:

– Я видел, он пошел туда.

– Котенок?

– Ну да! – нетерпеливо отозвался приятель. – Пошли в дом, там его поищем.

Вот этого мне вообще не хотелось делать. Нет, я несколько лет назад как-то подходил сюда, заглядывал внутрь, но заходить не заходил. И тогда не было желания, и сейчас. А тут еще котенок, который как-то странно мяукает. Может, это вовсе и не котенок, а оборотень какой-нибудь. В голову полезли разные мысли.

К двери дома шла небольшая лестница, тоже деревянная, без перил, с узкими ступеньками, так что наши ноги едва помещались на них, когда мы ступали. Когда мы подошли уже к самой двери, то заметили одну странность: по обеим сторонам, перед самой дверью, лежали связанные пучки травы. Трава – не могу сказать какая, я не очень в этом разбираюсь. Можно только отметить, что она была свежая, как будто ее только что сорвали. Пучки были связаны тонкой синей ниткой, и имели резкий горьковатый запах. Мы с приятелем некоторое время стояли и смотрели на них.

Немного постояв так в размышлениях, Вовка сделал шаг и переступил порог дома. Я остался снаружи и наблюдал за ним. Он шел медленно и звал: «Кис-кис!» Приятель все дальше и дальше проходил в дом, и чем дальше он шел, тем тревожнее мне становилось за него, хотя я не понимал, почему именно, ведь если там никого нет… Если! Траву кто-то же оставил возле двери? Я оставался на месте и осматривался по сторонам. У меня была надежда на то, что если кто-то и приходит сюда, то сейчас его нет в доме. А может, он вообще сюда больше не придет. Ну положил один раз траву и больше не появится. Что здесь делать-то? Дом пустой.

Я обратил внимание, что природа как была притихшая, так и осталась. Деревья не шевелились, птицы не летали, не пели, в общем, никаких звуков, словно мы и не на природе, а в каком-то вакууме. От волнения стало крутить в животе. Я пытался себя успокоить, но не получалось. Плохие мысли роем крутились в голове, и их невозможно было отогнать.