Валерия Мирная – Скайлер (страница 3)

Она засмеялась и легонько толкнула меня локтем. Я молчала, а она продолжила.

– Кроссовки или кеды мог бы приобрести. Я могла бы стать ему стилистом. Несовременный парень, сразу видно. Всегда можно найти за минимум возможностей что-то интересное. Ну, согласись со мной.

Я хотела ей что-то возразить, но подумала, что так ещё больше привлеку к себе внимание тем, что интересуюсь им. Поэтому согласилась. Урок был скучный, а Эль была в хорошем настроении и не унималась, комментируя уже его имя. Высказав предположение, что оно выдуманное. Потом ей надоело на него смотреть и не видеть от меня поддержки, и она принялась уже говорить о том, кто нравился ей.

Её новым увлечением был Ким. Она с удовольствием описывала все его «плюсы» и незначительные, по её мнению, «минусы». А мне пришлось абстрагироваться от её голоса, как от навязчивого шума, и постараться слушать учителя с максимальным вниманием.

Учебный день прошёл быстро. Отделавшись от Эль с помощью отмазки о том, что мне срочно надо домой, должна позвонить мама. Я ушла. Потому что я ещё не решила, говорить ли подружке о своём знакомстве или нет. Я страшилась её колких замечаний, а может быть наоборот, поддержки. Чего больше? Я не знала сама.

Я двигалась по направлению к дому и думала, зачем, ну зачем я так бегу домой? Если он наверняка больше не зайдёт, да и зачем ему заходить? Предлоги, по которым он мог бы зайти, у меня никак не возникали, но тут я увидела его.

Он стоял за углом моего дома, но край куртки и спины был заметен с моего положения. Ура!

Но как он опередил меня?

Скайлер стоял задумчивый и притягательный. Его красивые, правильные черты лица были угрюмо хороши. На него падал солнечный свет, и я думала, как бы было хорошо сейчас быть посередине реки с ним на лодке и куда-то плыть. Ведь он тогда что-то говорил про «уплыть». Что говорил, не помню, но я уже уплыла. Уплыла в тот момент, когда он подошёл ко мне, когда заговорил со мной. С этими мыслями я подошла к нему.

Он

– Уплыть я говорил как синоним к фразе «потеряться в ощущениях». Если возвращаться к тому разговору.

– Что? Что? Нет, почему? Почему ты начал с этого разговор? – с недоумением воскликнула она.

– Я уловил твои последние размышления, – спокойно ответил я.

– Что это значит? Уловил? Ты же не радио, а я не радиоволна!

Посмотрел на неё и почувствовал испуг и беспомощность. Коснулся её плеча и передал ей частичку спокойствия и уверенности. Она начала потихоньку расслабляться и успокаиваться. Страх отступал. Я отнял руку.

– Ты что же, умеешь слышать мысли?

Спросила она уже менее удивлённо. Страха не было.

– Не то что бы.

– А что тогда?

– Ты почти права. Я ловлю, как радио. Особенно те мысли, которые направлены ко мне. Так что я не всё могу «услышать».

– Не знаю, как на это реагировать. Ты шутишь?

– Просто прими как данность и не думай об этом.

– Как не думать?! Это же… так необычно. Если не сказать больше. Это что-то вроде суперсилы!– полувосхищенно сказала она.

– Это просто моя особенность. Ты могла бы её принять? Больше не удивляться и не бояться? – успокаивающе проговорил я.

– Я и не думала бояться, – голос её чуть-чуть дрогнул.

– Как скажешь,– поспешил согласиться я.

Она молча смотрела на меня. Я знал, что теперь она знает, но это её не пугает и она принимает это. Не без моего участия, но всё же принимает.

Человека нельзя заставить принимать всё, что угодно. Можно подарить ему то или иное влияние, но только до тех пор, пока его что-то не перебьёт. Принятие – это собственная способность человека.

Скажем, если человек боится, а ты даришь ему спокойствие, то он успокаивается. Но принять не может то, от чего был напуган. Поэтому каждый раз, когда он будет выпадать из твоего поля влияния, страх будет возрождаться с новой силой. Я был рад, что она смогла так быстро, пускай и с моей подачей, но принять это.

Теперь от неё исходило тепло. Тепло и ожидание.

– Может быть, пройдёмся? – предложил я.

– Ладно, пойдём,– кивнула она.

Она

Мне как раз требовалось пройтись. И я с радостью согласилась. Чтобы мои мысли не стояли на месте и не тревожили меня. А немного растряслись во время прогулки, и я не вздумала бояться.

Мы прошли двор и вышли на соседнюю улицу. У большого ветвистого клёна стояла небольшая самодельная лавочка. Скайлер подошёл к ней и сел. Я устроилась рядом, положив между нами преграду, мою сумку. Решив, по-видимому, что сумка даст мне то необходимое расстояние, чтобы Скайлер не слышал всех моих мыслей.

Хотя, по правде говоря, я ни о чём таком не думала или, лучше сказать, не думала ничего такого, что захотела бы от него скрыть. Вот где пригодились вся моя правдивость и неумение врать.

– Это единственная твоя способность или будут ещё сюрпризы?– осторожно уточнила я.

– Не единственная, но я не могу описать себя и свои нюансы, так как они для меня естественны. Так что, если ты что-то заметишь, то говори.

Я молчала и смотрела себе под ноги. На свои туфли, на пыльную дорогу, на росшие вокруг неё сорные цветы. Скай поднялся и пошёл куда-то прямиком в траву.

Не уходит ли он прочь от меня и моей молчаливости? Нет, вот он возвращается и протягивает мне голубой цветок. Он куполообразной формы, с синими вкраплениями. Смотрю на его руки и на растение, он берёт мою руку и вкладывает в неё цветок. Чувствую теплоту его рук. Ещё смущение и желание продлить эту встречу максимально.

– Красивый,– говорю я.

– Я почувствовал, что он подойдёт тебе под настроение и энергию.

Он опять говорил загадками и был на своей волне. Которую я пыталась уловить, настроиться и хотя бы частично понимать. Я крутила в руках цветок. Было как-то странно, но и по детски одновременно.

– Знаешь, мне было приятно тебя увидеть сегодня в классе и тут, – сказала я.

– И тут, – повторил за мной Скайлер.

Поняв, что он больше ничего не скажет, я снова заговорила сама.

– Скоро конец занятиям, осталась неделя тестов, и мы на свободе, – сказала я, надеясь его воодушевить.

– Свобода – хорошее слово, но не уверен, что оно относится к простым летним каникулам, – ответил он.

– Ну как же? Никаких заданий, никакого «протирать штаны», как ты сам и говорил.

– «Протирать штаны» – это не только про школу, это в общем обо всём.

– Что же тогда свобода? – заинтересованно спросила я.

– Это трудно объяснить, но как-нибудь я тебе расскажу или покажу. Если захочешь.

Это «как-нибудь» застряло в моей голове. Мы увидимся ещё. Увидимся, увидимся, застучало в моих висках. Что-то чудное со мной происходит рядом с этим парнем.

– Мне кажется, теперь то я понимаю твоё слово, – уверенно сказала я ему.

– Какое? – спросил он и поднял на меня глаза.

– Уплыть… А ты мог услышать его из моих мыслей?

– Я не могу услышать то, что в твоих мыслях ещё не появилось. В твоей голове ворох разных ощущений с бесконечным течением и описанием всего, на чём ты концентрируешься. Потом как бы облака сгущаются, мысли уже не двигаются в разных направлениях, а как бы соединяются в паутину. В сердцевине этой паутины появляется основная мысль, ради которой всё и было. Ты опередила появление речью в том направлении.

– Как всё, оказывается, непросто, – вздохнула я.

– Поэтому твои опасения по поводу доскональной считки неоправданны, – договорил он и улыбнулся.

– Ты и эмоции понимаешь?

– Они как окраска к мыслительному процессу, – пояснил он.

Я смотрю на него вопрошающе.

– Ну как раскрасить картинку, как цветное телевидение, а не чёрно-белое.

– Мало понимаю, но что-то понимаю, – призналась я, а Скайлер опять замолчал.

– Нет, ты не молчи. Говори, говори, я слушаю. И знаешь? Я никому не скажу. Ты же знаешь, чувствуешь.