Валерия Мирная – Мышеловка (страница 2)
Она уже привела себя в порядок и собиралась открыть дверь. Но услышала шорох и увидела как сложенный листок бумаги протискивается в щель между дверью и полом. Но вместо того, что бы распахнуть дверь и посмотреть кто там, она смотрела на само действие. Как записка просочилось в комнату и как в щель, куда проникал свет из коридора, мелькнула тень от удаляющихся ног. Наконец оцепенение прошло и она повернула ключ, распахнув настежь дверь. Но в коридоре уже никого не было. Не кому было даже крикнуть вдогонку: - Что вам нужно то?
Заперла деверь и не забыла захватить альбом, который почти постоянно носила с собой, спустилась вниз. Думала, что уделит немного времени рисованию, если не обнаружит подкинувшего записку.
Внизу действительно не было никого, а точнее никого интересного. Только у окна сидел молодой Герц. Когда он её увидел, то встал. Вид у него было немного испуганный. И выглядел он так, как будто и сам недавно пришёл.
-Здравствуй, -обратилась она к юноше.
-Доброе утро, мисс, - постарался улыбнуться тот.
-Ты не видел здесь никого? - с улыбкой спросила она, не зная, как характеризовать свой вопрос.
-Никого. Только я, -ответил серьёзно он.
За открытым окном противно закаркали вороны. Венера сделала недовольное выражение лица, посмотрев в открытые створки. Франц, уловив, что ей именно не нравится, вернулся к окну и прикрыл его.
-Не любите птиц? - спросил он.
-Наоборот люблю,-ответила она и подала ему альбом.
Франц взял его в руки и как-то чрезвычайно нежно открыл. Это был альбом, где была только природа. Портретов не было. Птицы, цветы, деревья. Рисунки нельзя было назвать удачными, это были скорее корявые наброски. Но ему они понравились, потому что, вероятно, что в его состоянии ему бы понравилось всё, что было бы связанно с ней. Он отчитывал сам себя за это и пытался вернуть здравость своему сознанию. Это получалось, но не надолго.
Франц наблюдал за ней уже не первый месяц и, переборов стеснение, только собирался открыться. Венера же воспринимала Франца так же, как Никитку или Диану. Для неё это были дети. Потому она разочарованно развела руками и отправилась в гостиную. Посмотреть, нет ли и там кого-то интересного? Но и там никого не обнаружилось. Тогда она вернулась в хол к Герцу.
- Очень мило, -сказал он и протянул ей альбом.
Забирая альбом из его рук, она дотронулась до его холодных тонких пальцев. Герц как-то слишком пристально смотрел ей в глаза, что Венере стало как-то не по себе. Промелькнула мысль, что, может быть, это Франц подкинул записку?
Тогда она положила альбом на стойку и медленно повернулась назад, к Герцу. Он так же стоял, поза его была скованная, а взгляд осторожный. Она точно распознала, что он чего-то опасается. Приблизилась к нему и решила, что чем быстрее обличит, тем быстрее образумит.
-Мне нужно у вас спросить кое-что. Вы ведь не сейчас уходите? - спросила Венера, посмотрев на входную дверь. Подумав, что может быть не так просто, Герц так рано поднялся. Франц покачал головой отрицательно.
-Тогда немного позднее, - сказала она, ещё обдумывая, как именно стоит задать вопрос. Напрямик или использовать уловку?
Венера отправилась вверх в свою комнату. Надеясь схватить послание и вернуться, решив, что лучше действовать без утайки. У неё сложилось впечатление, что будь это Герц, он не станет увиливать.
Но, увы, когда она вернулась, то внизу уже были две Шишковы. Валентина, мать Люси и сама Люся. Венера едва терпела что одну, что другую.
Старшая Шишкова в свои пятьдесят четыре года до бесконечности могла рассказывать, как за ней ухаживали самые лучшие и красивейшие из мужчин. И как не счастлива она была в своём злополучном браке. Где, как мученица, служила мужу, выпивохе и гуляке, который не оставил ей ничегошеньки. И теперь она вынуждена искать приюта в Пилигриме или других, более захудалых местах. На самом же деле у неё хватало средств, но не хватало ума и желания вести хозяйство.
Историю о её несчастьях без желания Венера прослушала три или четыре раза. Хотя особым тактом не отличалась. Но это была та женщина, которая буквально впивается в жертву и изливает ей всё. Пока жертва не умчится с криками ужаса. Из этих историй Венера поняла, что Валентина Шишкова - избалованная, романтичная, но недолёкая особа. Которая по любому случаю читает стихи и желает стать музой и теперь кому-то. Но этот кто-то никак не находится. Мужинёк же, попавшись в сети прекрасных глаз и восторженных упоительных речей с декламированием стихов, не сразу понял, что взял. А получил вместо нежности и тонкости недовольство и постоянные упрёки в недостаточном восхвалении дара Господнего в виде его жены. Вскоре после рождения дочери он запил. А прожив ещё десять лет, представил Богу душу, освободив себя и от Валентины, и от дочери.
Дочери же Шишковой было двадцать два года. Она постоянно ощущала себя простуженной, хотя простуженной не была. С такой мамашей выросла излишне ранимой и не просто нежной, а сахарной. Как и старшая, она вечно жаловалась на несправедливости жизни и постоянно боролась с тяжелыми выдуманными недугами. Люся носила себя как хрустальную вазу, настолько трепетно возлюбив себя. Вот и сейчас она стояла поодаль, кутаясь в свою вязанною накидку и ища глазами, от куда неё неё дует. Валентина же Шишкова что-то с жаром говорила Францу, тот её молча выслушивал.
-Люся, не стой столбом. Поучавствуй в разговоре,-сказала или лучше сказать, приказала ей мать.
Венера спрятала послание и подумала, что может быть и кстати, что эти две Шишковы спустились. Она чуть не выдала что-то личное. И кому же? Младшему Герцу? Который если и мог в этом как-то поучаствовать, то только подложить саму записку. Венера удалилась незамеченная Францом.
В своей комнате она, наконец, решила прочесть послание. Увлёкшись поисками, кто бы мог его оставить, она совсем позабыла о том, что о самом содержании ей ничего не известно.
Из записки ясно выходило, что её написал кто-то, кто присутствовал при вчерашнем разговоре.
Мог бы это быть сам Удалов? Нет, потому что оставлять подпись ввиде икса не в его духе. Он бы прямо выпалил всё, что думает. А мог бы это быть Белозёрцев? Конечно, нет. Он счастлив в браке и кроме своей Ларисы и дочерей никого в упор не видит. Альберту Герцу было хорошо за шестьдесят. Его внуку Францу - восемнадцать-девятнадцать. Никитка совсем ребёнок, не способный на такие проказы.
После того, как она отсекла всех, то щё раз мысленно пробежалась по списку. Вспомнила и о Майорове. В тот день его не было. Но мог бы он написать послание специально, так, что бы подставить кого угодно, узнав от Белозёрцева о разговоре? Конечно, мог. Николай врун, а значит, точно мог.
Придя к этому выводу, Венера ещё раз посмотрела на записку. Приятная на ощупь кремовая бумага, тиснение, ровный подчерк. На Николая Майорова что-то не очень похоже. Он бы мог черкнуть на обычной бумаге, зачем ему эти украшательства? Тут чувствовалась натура более тонкая. Но если мог быть и тот, кого не было в гостиной. Это значит, что мог быть и не только Николай.
Завтрак прошёл спокойно. За большим накрытым столом собралось почти всё скудное общество Пилигрима. Не было только младших представителей. С одной стороны воссидал Белоозёрцев, а с другой стороны старший Герц.
Никто не обмолвился о вчерашнем, у всех были свои думы. Диана упрашивала мать отправить её хоть на недельку к двоюродной сестре, развеять скуку. Николай Майоров присутствовал и упоительно беседовал с Иваном Белозёрцевым про намечающуюся охоту. Валентина Шишкова, раскачиваясь на стуле, что-то вливала в уши Серовой, матери Никитки. Люся таращилась на Тимура, а тот глядел в окно за её спиной. Венера же витала в своих размышлениях о том, зачем была написана эта записка?
Когда трапеза была окончена, и все стали разбредаться по своим делам, то уже в дверях её нагнал младший Герц.
-Вы, кажется, хотели меня что-то спросить? - деликатно поинтересовался он. Венера покачала головой. Так и не объяснив ему, в чём дело.
Глава Третья. Усатый
На другой день некоторые из женщин собрались в комнате отдыха. И все три женщины были заняты по-разному. Венера сидела в креслице и рисовала в своей записной книжке. Лариса Белозёрцева вышивала что-то для своей младшей дочки. Диана же умирала от скуки и всем видом показывала это. Она полулежала на кушетке и болтала ножкой. Рядом с ней лежала скучная толстенная книга, выданная матерью и обязательная к прочтению. Сунув нос в неё, Диана давно отметила, что картинок нет, слов множество и не слишком знакомых. О чём шла речь в произведении, хотя шла уже восемьдесят третья страница, она не понимала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.