Валерия Локка – Приор. Путь странника (страница 15)

Взгляд, проходящий сквозь стены, сквозь людей, сквозь время и пространство… Взгляд, обращенный на одну истину, вызывающую первобытный страх. И этот шепот: «Ты не сможешь ничего понять, пока они сами ничего не поймут», был эхом, оглушающим и болезненным не только для Хлои, она была уверена, что стоящая рядом Айрин тоже его слышит и, возможно, даже видит того, кому эти слова принадлежат.

– Я могу закинуть тебя в камеру и забыть от неё код доступа.

– Лучше сразу в космос без скафандра, – огрызнулась Айрин, и по ее выражению лица Хлоя поняла, что та нисколько этого не боялась… а может, и желала.

– И ты знаешь, почему я этого не сделала?

– Нет, и знать не хочу, – грустно, совсем без грубости, а скорее с отчаянием произнесла Айрин.

Девушка не поднимала глаза на Хлою, смотрела то в пол, то на что-то позади неё, но не в глаза собеседницы. Она стояла согнувшись, словно на ее плечах расположилась вся громадина мира.

Хлоя изо всех сил пожелала на несколько минут стать телепатом или хотя бы эмпо-телепатом чтобы проникнуть в разум этой девушки.

– Единственное, что тебя сейчас спасает от тюрьмы, это то, что ты, возможно, можешь помочь доктору и спасти полковника, – устало произнесла Хлоя.

Айрин продолжала блуждать глазами по комнате, но стояла неподвижно, в какой-то неестественной позе… Позе человека, который готовится прямо сейчас совершить рывок, но и готовый в любой момент отступить, отказаться от своей цели. Хлоя ждала…

– И?…

– Я не знаю, чем я могу помочь. Хотела бы, но не знаю… – голос девушки дрогнул на последней фразе и затих.

Чего она не знала? Что может сделать? И должна ли делать хоть что-то?

Разговор затягивался, и капитан уже начинала нервничать. Время уходило. Время её командира, наставника и человека, который ценил в ней то, что другие презирали. Она была готова ударить Айрин или выскочить из её каюты, чтобы не терять время, но ждать больше она не могла.

– Черт тебя подери! – вдруг резко выругалась она. – Ты же говорила, что знаешь тут всё и всех. Ты искала смысл твоего появления здесь, ты боялась изменить будущее, заботясь о том, чтобы твои знания имели значение… Так какого черта ты стоишь здесь и утверждаешь, что ничего не можешь сделать?! – Хлоя почти перешла на крик, но следующие слова застряли в горле. Она не могла воззвать Айрин к её совести, потому что не знала, есть ли она у неё и применима ли её мораль к судьбе корабля.

Не знала, может ли она уповать на жалость девушки и её человечность. Потому что не имела понятия о её ценностях. Не думала, что, воззвав к идеалам, эти идеалы совпадут с её собственными. Хлоя задохнулась на этих мыслях, и пауза недосказанных слов ударила по обеим. Не было никого и никогда, кто не мог поддаться натиску Хлои Орсен, кто в итоге не был бы ей продавлен, кто не сделал бы всё так, как ей нужно. Но сейчас она не знала, за какую ниточку потянуть, потому что не видела ни одной.

С ужасом обнаружив, что Айрин могла это знать, слышать в её голосе безысходность и отсутствие вариантов действий. Что она только что вложила ей в руки оружие против себя и получила подтверждение этих мыслей. Айрин подняла на неё глаза, и их взгляды уперлись друг в друга. И это был взгляд не потерявшей надежду девушки, испуганной и растерянной. Не взгляд злодея, который уже не избежит наказания, не взгляд безразличия и даже не взгляд дурака, который держит в руках инструмент, но не имеет достаточно ума, чтобы его применить. Нет… Хлоя не увидела в ней ничего, за что была готова казнить её на месте. Айрин была открыта для неё, и её взгляд говорил: «Ну же, смотри! Я вся твоя… найди то, что ты ищешь, и делай с этим все, что посчитаешь нужным. Убей меня или помилуй. Я даю тебе право самой выбрать то, что ты захочешь во мне разглядеть и решить».

И Хлоя отступила от этого взгляда, вскинула голову, задержавшись на секунду, и, дернув девушку за рукав, потащила в медблок. Та пошла, будто её не позвали туда, не заставили идти, а так, словно они шли вместе, и им обеим нужно было туда попасть. Дойдя до лифта, Хлоя произнесла вслух то, что осенило её в момент, когда их взгляды встретились:

– Это ведь не ты виновата в произошедшем?

Жуткая фраза. И она никогда ни с кем так не говорила. Вложить в руки преступника право на оправдание, самой признать его невиновность без доказательств и фактов… Нет, Офицер Службы Безопасности Орсен не могла такого себе позволить. Но человек, женщина, подруга Хлоя – могла.

– Нет, не виновата… Но… – она вздохнула или всхлипнула, Орсен не поняла, – но виновный будет нужен.

– Ты могла это предотвратить?

– Не знаю, может быть… – Айрин снова поникла и опустила глаза в пол.

– И чем всё закончится?

Айрин молчала. Только мысленно самой себе она ответила на вопрос Хлои: «Огнем». Зная, что до этого ещё нужно дожить.

– Виноватый, конечно, нужен, – подтвердила Хлоя, – людям всегда спокойнее, когда можно свалить на кого-нибудь ответственность, – сказала она вслух, а про себя добавила: «Но не для меня… я не считаю виноватой тебя».

Когда они почти дошли до медблока, Хлоя остановилась, внимательно глядя на Айрин, и медленно произнесла:

– Когда мы войдем, сделай что-нибудь! – и быстро прошла через дверной проем. В этих словах не было угрозы, мольбы или страха. Это была простая просьба, не более. Айрин зависла на этих словах, проглотила и переварила их, и лишь потом двинулась следом.

Хайс колдовал над полковником, резкими движениями хватаясь то за один, то за другой прибор, в попытке уловить нечто, что убивало командира. Быстрый взгляд на панель жизнеобеспечения, и в руках у него уже был новый препарат. Он ввел его и снова бегло взглянул на экран. Он дозу за дозой запускал в тело наниты, программируемые лейкоциты и искусственные тромбоциты в попытках остановить кровотечение, и все те препараты, которые в любых других условиях запаивали даже самые тонкие разрывы в тканях. Но это было то же самое, что пытаться остановить океанский прилив плотным строем. Микророботы самоотверженно захлебывались в потоке эритроцитов, замедляя кровотечение на десятые доли процента.

Но он продолжал пытаться ради попыток просто потому, что не мог бездействовать. Состояние командира было неизменно плохим. В груди была рана, но не глубокая, скорее ожог верхних тканей. Ни одни внутренний орган не был задет, но он терял кровь и уже несколько часов не приходил в сознание. Все понимали, что если так продолжится, то он умрет. У изголовья его койки сидела Лиза. Она выглядела так, словно её душат рыдания, но ни слез на щеках, ни характерного подергивания плечами не было. Её выражение лица было пустым, будто она просто ждала. И сложно было понять чего: то ли улучшения, то ли конца…

Хлоя увидела нерешительность в движениях Айрин на пороге реанимационной палаты и легонько подтолкнула её внутрь. Но никто не обратил на неё внимания. Лиза уже привычным движением вытерла капли крови, скатившиеся с уголка рта Алекса, потом из уха, и через несколько секунд протерла эти места снова, будто могла этим остановить его кровопотери.

Айрин прошла вглубь палаты и взглянула на доктора. В его ответном взгляде не было обвинения, не было подозрений или презрения. Это был взгляд человека, который периодически отрывается от газеты, глядя на новости по телевизору, чтобы узнать, не начался ли интересующий его репортаж. Майор сознательно не смотрела на Айрин, прикладывая к этому все усилия. Хлоя знала, что она была готова обвинить любого в трагедии, а Айрин подходила на эту роль больше остальных. Но сдержанность Лизы ещё была в её власти, та просто не смотрела ни на кого, кроме Алекса.

– Вы можете сказать что-нибудь, что нам поможет? – наконец нашелся доктор Хайс. Увидев сомнения в глазах девушки, он вернулся к своим действиям, не дожидаясь ее ответа.

– Что вам удалось понять? – она сама не узнала свой голос, потому что этот вопрос пришел откуда-то извне, и ей было не ясно, зачем она его задала и что он мог ей дать.

– Мы знаем, что его организм, – он не отрывался от своих манипуляций, – просто теряет кровь через все отверстия тела. Будто она просачивается сквозь вены, которые стали пористыми. Но никаких признаков инфекции или инородных тел, – он вздохнул, словно уже миллион раз говорил это. Но скорее эти слова прокручивались в его голове, и ответа они не приносили. – Я просто не знаю, что ещё можно проверить, чтобы найти причину. Заживление раны не помогает, она снова открывается. Ни закрывающий гель, ни наниты не могут с этим справиться.

Айрин подошла ближе и заглянула под спавший с раны край пленки. Не зная, что именно она хотела разглядеть, неуверенным движением потянула ткань в сторону, чтобы открыть место ожога полностью. Она почувствовала капли пота, стекающие со лба, делая её русые волосы влажными на висках. Девушка ощущала биение своего сердца, сильные, но неуверенные удары. Будто мышца пыталась найти опору, которая помогла бы вернуть четкий ритм. Её хрупкие плечи были опущены, но грудь вздымалась в такт неровным ударам в груди.

Стоявшая рядом Хлоя подумала, что девушка до этого момента была изящной, а ее фигура пропорционально стройной. Но сейчас она видела тощего человека, похудевшего не физически, а морально.

Внимательно вглядываясь в рану, Айрин сама не знала, почему именно это она так хотела разглядеть. В голове вспыхнули воспоминания, двойные воспоминания произошедшего. Неожиданная, оглушающая волна энергии не навредила людям, и они быстро восстановились, когда та отступила. Шаг за шагом Айрин шла от мысли к мысли, от образа к образу. Искра, загоревшаяся в ее глазах, сначала напугала Хлою, которая внимательно следила за Айрин с другой стороны койки. Но потом она поняла, что это не взгляд безумца или преступника, а свет истины – ответа. Справившись с желанием тряхнуть её за плечи и прокричать: «Ну же, говори, что ты поняла! Чтоооо?!», – она инстинктивно напряглась, готовая в любой момент среагировать.