Валерия Корносенко – Звезда YouTube. Назад в прошлое. Россия 2007 (страница 17)

— Что ж, — начала я, — говорить, что некогда здесь жила дворянская семья, думаю, не имеет никакого смысла, все очевидно и так. Рассчет пришелся на девятнадцатый век. Это стиль ампир, мужи и дамы в многослойных одеждах, отороченных бархатом, кружевом и драгоценными камнями. Это время пафоса и игры на публику. В доме в повседневной жизни была жесткая дисциплина в отношении супруги, отпрысков. Слуги ходили по струночке, как шелковые. Я бы сказала военная муштра. Но, в то же время, при появлении зрителей, на публику пушились перья, искрило блеском все, что только возможно, пускалась пыль в глаза. Подчеркивание достатка было обязательным атрибутом. И вот, в один прекрасный день, праздник закончился.

Мы с Павлом прошли вглубь помещения. Где-то здесь был спуск в подвал. Нам нужно было попасть туда.

— Эти стены помнят пышные балы, но эти воспоминания уже совсем слабо пробиваются сквозь бесчеловечное море боли и страданий. Раскулачивание. Надругание. Публичное унижение. Смерти. Здесь в подвале был семейный склеп. Хранились останки рода. Все это выгребли и выкинули, как мусор. Насильственные смерти остро чувствуются. Борьба за жизнь, боль страданий. Очень тяжелое место.

— Может, выйдем на улицу? Мне нужно еще кое-что вам показать. — Павел переминался с ноги на ногу, было видно, что ему здесь находиться тоже некомфортно.

— Да, конечно, — на обратной дороге я продолжила рассказ, — на этом надругательства не заканчиваются. Какое-то время здесь была то ли казарма, то ли общежитие. Ощущение пренебрежения в месту, негатива не проходит. Еще позднее… даже не пойму что это. Идет запах дешевой харчевни. Вот прям «жратва, жратва всюду», море какой-то еды, и толпы голодных, алчных людей. Неприятно даже погружаться в такое. — я брезгливо встряхнула руками.

— Да, Анна, вы абсолютно правы. Здесь одно время был санаторий и столовая при нем. Сами участники хохмили, что пируют на костях князей.

— Вот эта чернота и идет. Осквернение, зубоскальство.

Мы вышли в парк и прошли немного по аллее. Подошли к трем надгробиям, накрытым сейчас тканью. Чуть постояла в тишине парка, и посмотрела прямо в камеру.

— Это надгробия. Их вынесли из подвала, из склепа. Но они пусты. Мощей здесь нет. Это просто камни.

Павел подтвердил мои слова:

— Да. Вы все верно рассказали. Сейчас мы находимся в усадьбе Волконских. Князя с женой, как декабристов, сослали в ссылку, даже разлучив с детьми. Детей в ссылку брать не полагалось. А все имущество разворовали и уничтожили. Над останками захоронений семейного склепа надругались, вывалив те в овраг, как мусор. Из саркофагов позже кормили свиней, которых держали при столовой. Эти плиты были найдены и установлены здесь уже позже, как дань памяти.

— Мне жаль. История во все времена имеет свои темные пятна.

— Что же делать? — Соня ходила в растерянности взад и вперед по залу нашей квартиры, то и дело всплескивая руками. — Как так-то?

— Может, хватит уже мельтешить? — прикрикнула на нее Рита. — Сделанное назад не воротишь.

Я сидела на диване и тупо пялилась в одну точку. И действительно, как же так произошло, что меня выкинули из проекта в самом финале?! Победа была перед носом, лишь руку протяни!

— Давай напишем жалобу! Не! Запишем и опубликуем видео, что они жулики! Они не имеют права так с тобой поступать!

— С чего бы? Тебе же сказали: в контракте все прописано. Или добровольный уход, или конская неустойка. Предлагаешь такие деньжищи отвалить? Это же почти стоимость квартиры! — Рита нервничала не меньше Сони, но все время косилась на меня и пыталась держать себя в руках.

Девушки были настолько в отчаянии от чувства вины, что уже который час не находили себе места.

— Угомонитесь вы уже? Никто не виноват. Значит, так распорядилась сама судьба. Ведь уже не в первый раз мое участие было под вопросом. То я болела, лишь повезло с непогодой, простой случился у всех и я не вылетела. Затем Север меня «в гости пригласил».

— Он все? Пропал? Не дергали тебя больше?

— Был от него человек. Какие они все-таки дурные! Перепугал меня до икоты. Подкрался, да как схватит за локоть. Не понимаю, как можно так бесшумно ходить? Сунул записку в руку, обдал своим смрадным дыханием, буркнул в ухо «Привет от Севера» и испарился. Я потом весь день оглядывалась и шарахалась.

— И что там в записке той?

— Ой, кстати, я же на испытании была, прочитать не смогла. Она так запаяна крепко в целлофан какой-то. Сейчас найду.

Я сбегала в прихожую, порылась в карманах пальто. Слава богу, не выпала! Ведь реально забыла о ней!

— Что там? — Сонечка нависала над моим плечом, поторапливая меня и притоптывая от нетерпения.

— Да я никак не открою… Тут ни ногтями, ни зубами не подцепишь. Это не скотч, а прям запаяно. Так странно.

— Вот ножницы маникюрные, попробуй.

С колюще-режущими дело пошло веселее, и вскоре записка была зачитана вслух:

«+7-777-777-XX–XX. Эти люди тебе помогут. Они мне должны, с тебя не спросят. Позвони. Скажешь от меня. Мы в расчете.»

В комнате на некоторое время воцарилась тишина.

— А-ань, ты же не собираешься опять ехать к уголовникам? Я что-то боюсь, — Соня так и стояла за моим плечом, сложив вместе ладони.

— Почему? — воодушевилась Рита. — Они же не причинят вреда. У них с понятиями строго! Я могу с тобой поехать! Давай их натравим на организаторов съемок! Чего те беспредел такой творят? Это не попонятиям. Они тебя не уважают! — Рита не выдержала, рассмеялась. — Сонька, ты меня уважаешь? Ты смотришь без уважаения, я вижу!

— Я тебе говорю как есть — не унималась Соня, — им проплатили, чтобы тебя убрали под любым предлогом! — девушка шутки не поддержала и вновь начала заводиться. — Это же очевидно! Ты там лучшая!

Я тоже не выдержала — улыбнулась.

— Да с чего ты взяла?

— Я видела уже три серии! Мне все про всех понятно! Одни шарлатаны. А эта… как ее… тетка эта толстая, взятку дала!

— Кончайте балаган. К ворам я пока не поеду. Жаловаться на телевизионщиков не буду. Точнее, у меня есть проблемы поважнее, которые никуда не делись, несмотря на то, что притаились и выжидают. Я чувствую.

— Ох, Анька, я боюсь за тебя, — Соня прижалась ко мне и крепко обняла, — Может Сенсея спросить что нам делать?

— Что толку его спрашивать? Он сразу был против моего участия в битве. Говорил «пустое». Сейчас думаю о его словах, и могу сказать, что отчасти он был прав. Я думала, что буду реально себя испытывать, стараться что-то почувствовать, учиться контролировать силу. Увы, мечтать не вредно — в трех случаях из пяти я просто устраивала цирк. Но! — я подняла палец вверх и хитро улыбнулась, — Мои старания не прошли зря. Я увидела новые грани своих возможностей, а, главное, обзавелась очень полезными знакомствами. Ну, и в телевизоре засветилась. А нашему каналу это только на пользу. Когда придет время, запишем таинственное, будражещее душу видео о том, как злой рок не дал наполную раскрыться моему таланту. Буду так завуалированно говорить, чтобы слова приобрели сотню смыслов, и к ним было не подкопаться. Они ничего не докажут, а кому надо — поймут, что дело нечисто.

— А что за полезные связи? Ты про… воров? — Соня выдавила последнее слово из себя почти шепотом.

— И про них тоже, но не только.

— Главная моя цель «Засветиться в телевизоре» достигнута. Все остальное — мелочи. Я помелькала достаточно. На меня многое завязано, совсем вырезать меня они не смогут никак. Это коммерчески невыгодно.

— Да ты там самая эффектная! Как ангел!

— Только вещи говорила совсем не ангельские! Точно! Надо было в черном выходить и с черными крыльями. Ангел возмездия!

— Да! И корону или нимб черный!

— Нет, крылья лучше белые. Или какой передник кружевной, как у школьницы, для контраста. Но это уже что-то из аниме…

Я вскочила и встала посередине комнаты, уперев руки в бока:

— Выхожу я такая вся в черном перед камерой, — я прошлась, виляя бедрами, — с короной на башке, и давай предугадывать будущее: «В черном-черном городе, на черной-черной улице, стоит черный-черный дом…» — и тут я осеклась, потому что такую картинку в будущем я уже видела.

А вот девчонки повеселели. Да и я сама себя осадила, выдохнула, подуспокоилась.

Новость, конечно, не радужная. Быть вышвырнутым в самом финале — удовольствие мало приятное, но, ведь, объективно, шансы на первое место у меня были не стопроцентные.

Может, оно и к лучшему. Это пройденный этап, что хотела, я получила. Нужно двигаться дальше.

— Что случилось?

— Да ничего не случилось. С чего ты взяла?

— А куда ты собралась? Мы же еще не обедали. — Соня стояла в проходе, вытирая руки полотенцем.

— Марина позвонила, наш организатор. Сказала срочно зайти к ней. Так-то съемки сегодня ночером. Наконец-то, финал! У нас же все готово?

Девушка посмотрела с укором.

— Обижаешь! Ты будешь блистать, моя девочка! Там такой супер-секс, а не платье! Они тебя запомнят надолго! — от разгоревшихся бесовских огоньков в глазах подруги я напряженно сглотнула.

— А что там? Мы же хотели пиджак и брюки?

— Это в прошлом! Я закончила то, с разрезом!

— Соня! Я его не надену! Я же не в рекламе эскорт услуг снимаюсь! Ладно, вернусь и поговорим, — смерила подругу тяжелым взглядом, — костюм тоже приготовь. И не спорь!

Пройдя по улице, зашла в здание «общаги» и прямиком направилась в офис управляющей…