Валерия Корносенко – Level Up. Женский взгляд (страница 32)

Открываю интерфейс. Слава богу, огонёк девочки мерцает зелёным на другом конце города. Зелёным отображаются все живые люди, мёртвые — отмечены серым, случайно наткнулась на останки своей бабули на кладбище.

Местонахождение девочки — старый город, частный сектор. И что делать? Вернуться и сказать родителям я не могу. В полицию идти — откуда у меня информация? Самой спасать девочку — в результате вопросы ко мне родятся, не успею я её вернуть родителям. А, чего доброго, и сама пострадаю, и ребенка под удар подставлю.

Бинго! Анонимный звонок! Надо срочно позвонить! Куда? Где? Откуда звонить-то? Я не знаю ни одного телефонного аппарата. Их и в живых то уже не осталось. Все давно с корнями повыдирали. Мой запал иссяк, опять взгрустнулось, — Чёрт… Как же быть?

Смотрю на листовку: ещё здесь указан электронный адрес. И анонимность гарантируют. Ага. Я оценила.

Нужен доступ в интернет. Срочно. Вспоминаю, что недалеко, в торговом центре, есть интернет-кафе.

Иду быстрым шагом в сторону торгового центра, с каждым шагом меня начинает охватывать паника. Меня опознают и посадят за соучастие. Паника и маразм прогрессируют. До центра я дохожу в уже настолько затравленном состоянии, что дёргается глаз. Убираю волосы в низкий хвост и надеваю очки. Топчусь в нескольких десятках метров от входа. Мне очень страшно. Всюду камеры, и кажется, что они направлены на меня.

Страх начинает переливаться через край, и я начинаю на себя злиться.

— Соберись, тряпка! Ребёнок там мучается. А ты как дура тут мнёшься стоишь! Никому ты не нужна. Никто тебя разыскивать не станет.

Успокаиваюсь, выравниваю дыхание, собираюсь с мыслями. А если и станут… Никто меня, если будут опрашивать свидетелей, не вспомнит. На мне серая футболка и джинсы — наряд лучше, чем на мне сейчас, для маскировки в толпе придумать сложно. И сама я серая масса, каких тысячи. Хоть какая-то польза от моей внешности.

Решительно направляюсь ко входу. Но с каждым следующим шагом мои ноги будто наливаются свинцом. Когда я дохожу до кафе с ноутбуками на столах и интернетом в открытом доступе, ноги меня практически перестают слушаться.

Издалека просматриваю наличие камер в округе, замечаю лишь одну. Ну ничего, очки я снимать не буду. Выбираю столик так, чтобы сесть спиной к камере.

Подошедшей официантке заказываю эспрессо. Когда делаю заказ, не узнаю свой голос, он перешёл на фальцет. Это меня веселит и немного отрезвляет.

Быстро открываю поисковик. По-любому, должно что-то быть. Ввожу различные варианты в строку поиска, наподобие «отправить почту анонимно». Нахожу нужный сайт. Надеюсь, моё письмо дойдёт.

Отсылаю письмо с содержанием адреса и пояснениями, чтобы срочно спасали малышку. Подчищаю историю. На миг меня снова переклинивает от страха. Тру рукавом клавиатуру. Будто это должно помочь. Кладу на стол деньги за ещё не принесенный кофе и драпаю с «места преступления».

На улице осознаю, что всё это время практически не дышала. Идущие мне навстречу люди косятся и обходят стороной. Наверное, зверское у меня сейчас лицо.

Всё. Получилось! Меня начинает раздирать нервный смех. Надо где-нибудь посидеть, успокоиться. Жалко, кофе не успели принести. Точно. Мне нужно, чтобы меня кто-нибудь отвлек. А кто меня на сегодняшний день может отвлечь? Только Лев. Извини, мужик, ничего личного, но у меня стресс.

Глава 17. Самая героическая

Озираюсь по сторонам. Да вон же она, больница, отсюда даже угол здания видать. Хорошо жить в маленьком городе — всё рядом. Добрела до здания больницы. Зачем я сюда пришла? Нет ответа. Ноги сами привели. Что я ему скажу? Буду плясать от обстоятельств. Хочу его увидеть, и точка. Ну не прогонит же он меня?

Прохожу мимо старушки-цербера. Она меня помнит — вот она популярность. Расшаркиваемся в приветствиях и едких улыбочках. И почему все вахтёрши такие подозрительные личности?

Подхожу к кабинету. Почему не позвонила ему заранее? Всё у меня не как у людей. Вздыхаю, набираясь решимости, стучу. В ответ слышу сухое «Войдите». Приоткрываю дверь и засовываю голову в кабинет.

Лев сидит за столом, в ворохе бумаг. Вид сосредоточенный и хмурый. Но при виде меня хмурые складки разглаживаются, взгляд теплеет, губы растягивает улыбка. Скромно улыбаюсь в ответ, потупив глазки:

— Можно тебя потревожить?

— Нужно! Может быть, ты уже вся войдёшь? — от его серьёзности не осталось и следа. Лицо озаряет широкая открытая улыбка.

Не могу сохранять спокойствие в присутствии этого мужчины — отвечаю ему взаимным всплеском гормонов и, на мой взгляд, глупейшим блаженным выражением лица.

Лев подрывается со стула, стремительно подходит ко мне и стопорит в шаге от меня, будто не зная, с какой стороны ко мне подойти. Наконец, берёт меня за руку, подносит ту к губам, лёгким касанием целует пальцы. От этого мимолетного прикосновения моё сердце затрепетало, а щёки окрасил предатель-румянец.

— Здравствуй, — прозвучало немного хрипловато, наверное, из-за усталости.

— Здравствуй, — мой голос звучит незнакомо. Либо это у меня кровь, прилившая к голове, в ушах гудит? Понимаю, что пауза затянулась и нужно что-то сказать, с трудом подбираю слова:

— Ты знаешь, я ведь продала свой игровой аккаунт, я тебе говорила, помнишь? Это была важная часть моей жизни, на которой я поставила крест. Начался новый важный этап. Хочу это дело отметить. Составишь компанию? Я была в твоём районе и решила пригласить тебя на обед.

— Звучит настолько заманчиво, что отказаться просто невозможно! Когда? — такое облегчение, отрываю взгляд от изучения собственной обуви, смотрю на Льва. Он всё это время, пока слушал, в открытую меня рассматривал. Моя кожа стала настолько чувствительной, что казалось, будто он водит горячим пальцем по скуле, по шее, по губам.

«Как же давно у меня не было мужчины», — мысли путаются, еле сдерживаю себя, чтобы не накинутся на бедного мужика. «Нельзя его касаться — крышу снесёт окончательно и бесповоротно. И наедине тоже долго оставаться нельзя».

— Вообще-то сейчас. Ты сильно занят? — пытаюсь привести себя в чувство и понизить голос до привычной октавы. Интересно, мой кривой оскал, хотя бы отдаленно, похож на улыбку?

— Для тебя я свободен всегда, — отпускает мою руку, салютует мне фирменную улыбочку, и идет к шкафу — взять куртку. Потеря контакта между моими пальцами и его настолько ощутима, что дезориентирует.

Лев снимает халат, под ним он в лёгком лимонном джемпере и темно-синих джинсах. Обтягивающая одежда подчёркивает рельеф его тела. Он совсем не кажется худым. Джинсы так обтягивают его попу, что мне стоит огромных усилий устоять на месте. Нервно сглатываю, пожирая парня глазами. Не мог же он поправиться с прошлой нашей встречи? Или мог?

Надеюсь, он не замечает, как я раздеваю его взглядом. Конечно, он же «слепой и глухой». Мое дыхание мне кажется настолько громким, что стараюсь дышать через раз. Маньячка несчастная!

Переодевшись, он возвращается ко мне, собственническим движением берёт меня за руку, выводит из кабинета. Послушно плетусь за ним. Все мысли лишь о моей руке, уютно покоящейся в его ладони.

— Куда идём? — очнулась от своих мечтаний уже на улице. Понимаю, что Лев повторяет вопрос уже не в первый раз.

— Замечталась, прости, что ты спросил?

— Где отмечать будем? — смеётся.

— Не знаю. Всё равно. Есть предложения?

— Тогда поехали. У меня есть одно любимое кафе на набережной, там такой борщ в горшочках в настоящей печи томят. Сверху закрывают горшочек тестом, и оно запекается румяной шапкой — ум отъешь.

— Звучит очень аппетитно! Я такая голодная, — настроение заоблачно прекрасное, готова идти за ним куда угодно, а уж такая радужная перспектива очень желанна.

— Я тоже. В шесть утра приехал по срочному вызову, тревога оказалась ложной, сами откачали. Потом планировалась операция, но состояние больного ухудшилось и операцию отменили, домой уже не поехал, так и закопался в бумажках. Так что у меня сегодня законный отгул.

— Ну ты и трудоголик конченный.

Лев неожиданно притягивает меня к себе и шепчет в самое ухо:

— Спасибо, что спасла меня из цепких лап рутины, — угомонившийся, было, пожар во мне вспыхивает троекратно. А Лев идёт дальше, по направлению к стоянке, как ни в чём не бывало. Таща на буксире обалдевшую от счастья меня.

Приезжаем на набережную. Как жаль, что живу я на другом конце города, здесь было бы так здорово бегать, да и просто гулять. Море после дождя неспокойно. Волны, накатывая, широко лижут берег и шумят галькой. Морской бриз порывами треплет волосы, доносит солёную пыль брызг и далёкие крики чаек. На воде много рыбацких лодок и прогулочных катеров. Море обожаю, плавать самостоятельно могу часами, а на судне, увы, ходить не могу — укачивает.

— Как же хорошо, — вдыхаю прохладный солёный воздух полной грудью, — в этой бесконечной суете так редко вижу море. — Ты любишь море? Я наверняка была в прошлой жизни русалкой. Обожаю плескаться в воде. Про себя добавляю: Ну-ну. Русалка недоделанная.

Лев стоит за моей спиной. Достаточно близко, чтобы я ощущала спиной идущее от его груди тепло.

— Тебе не холодно? — и вновь этот коварный шёпот. Шея, щека, ухо, в которое он это сказал, покрываются мурашками. Хочется кричать: «Умираю, как холодно! Согрей меня».