Валерия Корносенко – Джунгли зовут. Назад в прошлое. 2008 г (страница 3)

Девушка разошлась не на шутку.

— Ты молодец, Юль. Так и надо. Я точно такими же целями живу. И твоя, и моя жизнь бесценны. Не мы их даровали этим телам, не нами решать, когда достаточно нам испытаний, а когда поднажать. Предложение твое очень своевременно. Спасибо тебе. Общее инфополе работает. Поступил от меня запрос «негде жить», ты тут же предложила вариант. Называется «Бойтесь своих желаний, им свойственно исполняться». Единственное, с девочками нужно посоветоваться. У них своя жизнь, учеба. Где ваш дом находится? Далеко ли от него добираться до центра?

— Нормально добираться. По Рублевскому шоссе прямо на МКАД попадаешь. В местах примыканий, в час пик, конечно, можно и встрять, но в целом, доезжаем мы быстро. Особенно, если по выделенке с мигалкой.

— Ха-ха. Золотая ты молодежь. Ты же на машине да еще и с мигалкой. А мы все на одиннадцатом номере. Какой хоть там автобус ходит?

— Ой. А я не знаю. Я ни разу… — она осеклась и закусила губу. — Я про такое не подумала даже. Прости… Ну, давай я папу попрошу, он и машину выделит? У нас много.

— Нет, Юль. Это уже явный перебор. И вообще, еще не доказано, что это я тебя спасла. Так что ничего ты мне не должна. Но! За помощь я очень тебе благодарна.

Открылась дверь, вошла медсестра с подносом, полным пробирок для забора крови. Увидев Юлю, та наигранно рассердилась, посетовала на мое состояние, и потребовала у девушки меня не утомлять.

Подруга подмигнула мне, шепнула, что позже еще заглянет, и убежала, шлепая кокетливыми тапочками на каблучке, отороченными мехом.

— Егоза, — медсестра улыбнулась своим мыслям, перетягивая мою руку жгутом, — еще месяц назад как привидение была. Еле ноги переставляла. А теперь вон, скачет. Хоть бы обошлось уже все. Столько месяцев из жизни выпало. Бедная девочка. Все уже думали не спасем. Ой, — женщина резко сама себя оборвала, вспомнив, что общается с темной лошадкой. — А вы ей кто? Что-то лицо мне ваше знакомо. Вы чья дочь? Вы у нас уже лечились?

— Вы не переживайте. Я всего лишь дальняя знакомая. Случайно встретились. Я с вами абсолютно согласна. Лечение в вашей замечательной клинике пошло ей на пользу.

Женщина увлеченно сплетничала, набирая алую жидкость в шприц.

— Дело не в клинике. Говорят, ведьма какая-то ее с того света вытащила. Она еще в «Битве экстрасенсов» снималась, — медсестра закончила набор крови и подняла на меня взгляд. — Ой, — она резко подскочила, чуть не уронив поднос с ценным материалом. — Ой-ёй-ёй-ёй-ёй, — она буквально взвыла в ужасе и попятилась от меня, не зная, что делать.

Волна паники, что ее захлестнула, того и гляди утопила бы бедняжку. Глаза ее бегали, руки мелко тряслись, на висках выступила испарина.

— Успокойтесь вы! Никакая я не ведьма. Я просто обладаю небольшим даром предвидения. Все хорошо. Вы дышите.

Женщина резко втянула воздух, до этого словно и не замечая, что замерла, как вкопанная.

— Все нормально. Я не колдую. Видите, я на биллютне! — Я подняла руки в сдающемся жесте. Хотела пошутить, разрядив обстановку, но увы.

Схватив поднос, и, пробормотав что-то нечленораздельное, моя мучительница быстро ретировалась, оставив меня в тишине и покое.

Осознав, какие она начнет распускать небылицы и слухи по больнице, аж вздрогнула. И решила: во что бы то ни стало поправиться в рекордные сроки и как можно скорее отсюда убраться.

И, о чудо! Из больницы меня выпустили к вечеру следующего дня. Циркуляция энергии оздоровляла и поднимала на ноги действительно магическим образом. Лечащий врач даже очки протер, когда смотрел на мой гладкий живот и небольшими красноватыми следами от глубоких царапин. И я его понимала. Кожа должна была быть синюшно-желтая с частыми вкраплениями кровавых корок. Но я могла лишь развести руками. Живот был чист и цел. Не калечить же мне себя заново для конспирации. Регенерация впечатляла! Что не могло меня не радовать.

Дома царили тишина и покой. Девчонки выглядели несколько пришибленно, разговоры не клеились.

Нужно было что-то решать. При взгляде на окно становилось некомфортно, а фантомные боли запускали по телу мурашек.

— Ань, может временно в общаге поживем? — спросила Соня.

Я непонимающе на нее уставилась.

— А что такого? Раньше ты часто у нас оставалась. Валетиком на диване поспим. А там что-нибудь, как-нибудь, да определится.

— И вчера, и сегодня людской поток только рос. Из других городов люди едут. Что делать, Ань?

— Не переживайте, девчат, вариант есть. Но я над ним пока думаю. Обсудить с вами бы надо… Самое жуткое во всей этой ситуации другое. Я помочь этим людям практически ничем не могу. А ведь едут те, кто отчаялся. Да и сил у меня, сами знаете. То густо, то пусто. Особо поток их не регулируется. Могу на одного единственного весь запас спустить, а потом еще неделю восполнять пустоту. Как это объяснить людям, кто на грани? Они и так из последних сил держатся. Очень сомнительная практика.

— Хозяйка квартиры, кстати, прибегала. Кто-то ей донес, что у нас здесь Содом и Гоморра. Правда, она увидела новые обои, мебель, и дар речи потеряла. Хотела ругаться, но убранство нашей светлицы ее прям ослепило! Полчаса здесь лазила, все стены гладила. У-у-у! Стены ей наши приглянулись, видите ли! — Соня погрозила в пустоту кулачком.

— Я бы так не радовалась. Она смотрела взглядом «Я сама хочу здесь жить» или «Почему квартплата за нашу, такую чудесную квартиру, такая маленькая?». Как пить дать принесет ее еще нелегкая…

— Сегодня здесь ночуем. А завтра на свежую голову подумаем, решим. Что горячку пороть? Ребята в охране больше огрехов таких не допустят. Да и скандал с арестом пыл самых отчаянных поумерил. Не волнуйтесь.

— Ты это, Ань, мы с Ритой вместе стали спать. Если хочешь, ну… страшно, если… Присоединяйся. Поперек дивана все поместимся.

— Я против! — подала голос Рита. — Это вы лилипутки, а у меня ноги! И если поперек лечь, они с дивана свисают! Я так спать не смогу.

— А мы тебя по вдоль, а сам на тебя ноги сложим!

— Ах ты, малявка!

Соня с Ритой стали шуточно толкаться, посмеиваясь, и напряженность со страхом отступили. Как водится, ненадолго.

Глава 3

Переезд в новый дом оставил неизгладимое впечатление и поразил до глубины души.

Квартиру я пока оставила числиться за собой, ведь было неясно, на каких правах мы заселяемся и устроит ли нас то жилье.

Ездить в институт из пригорода было жутко неудобно: добираться приходилось больше часа, с пересадками. Но девчонки на предложение остаться в квартире без меня или вернуться в общагу, переглянулись и синхронно замотали головами.

Коттеджный поселок по Рублево-Успенскому шоссе славился своей крутизной и роскошью. Дома утопали в лесной тиши, окруженные зеленью и ухоженным лесным убранством. Дом, по местным меркам был небольшой, всего квадратов на пятьсот.

Во дворе нас встретил зеленый лабиринт из затейливо постриженных кустарников, которые уже вовсю набирали силу. А в клумбах вот-вот должны начать распускаться первые цветы. Весна в этом году была ранняя.

Дом выглядел идеально, словно сошёл с обложки гламурного журнала. Здание казалось новым, словно в нем не жили и дня. Нас вели по бесконечным коридорам, демонстрируя роскошь убранства и удобство планировки. Отполированная мебель без тени скола или царапинки, пушистые ковры без единого отпечатка цивилизации. Шторы, лежащие идеальными складками. По сути, так и оказалось. Дом построили три года назад, но хозяева здесь были редкие гости.

Мы сиротливо стояли в просторном холле, в окружении резной деревянной мебели, различных бра и статуэток. Растерянно переминались у подножия дубовой лестницы, украшенной витиеватыми коваными перилами. Дизайн поражал и одновременно пугал изяществом и показной идеальностью. Отовсюду перло духом вложенных в обстановку бешенных деньжищ. Было страшно что-то ненароком задеть или испортить.

Женщина, которая сопровождала нас сюда и заселяла, представляла нам нашу прислугу, которая, как само собой разумеющееся, шла в комплекте с домом. О ней и не упоминали даже. Девчонки были потрясены переменами. Они бросали в мою сторону настолько тоскливые взгляды, словно я их на каторгу какую привезла.

Теперь в нашем распоряжении были повар Руслан и помощница по хозяйству Людмила, которые постоянно проживали в доме. Также был приходящий садовник. Ведь придомовая территория составляла несколько десятков соток и была полностью благоустроена и озеленена. Я понимала, насколько практика наемной прислуги в подобных домах нормальна. Сейчас, в начале двухтысячных, девочкам, выросшим в среднестатистических семьях трудяг, прислуга казалась верхом роскоши и расточительства. Я же довольно ставила галочки в статьях расходов и их сокращении.

Обитатели дома были семейной парой. Спокойные, воспитанные, приятные люди. Жили они в отдельном домике для прислуги. Перебрались не так давно с периферии в Москву, и было видно как они гордятся тем насколько им повезло удачно устроиться. Размеренная жизнь за городом в таких условиях их полностью устраивала.

Для жизни нам выделили персональные спальни в крыле для гостей. Приехали мы втроем. Сенсей долго возмущался переменам, и я его понимала. В квартире-то поблизости оставалась соседка, ее пирожки и прочие блага… Не стала настаивать, уважив его и предоставив выбор. В любом случае наши тренировки продолжатся вне зависимости от того, кто и где будет жить. Да и охрана теперь сопровождала нас всюду.