Валерия Карих – В погоне за страхом. Записки из дневника врача-психиатра (страница 2)
За спиной я услышал разговор двух француженок. Определив, что одна из них мать художника, я с любопытством оглянулся. Это оказалась высокая и пожилая дама с бледным, но все еще привлекательным лицом. От нее не ускользнуло мое внимание, и она холодно сузила глаза. Ее можно даже назвать красивой с учетом возраста, если бы не неодобрительный взгляд и выраженное высокомерие. Я отвернулся. Наверно я переступил черту дозволенных в ее обществе приличий для таких как она представителей французской аристократии.
Две последние картины на выставке назывались одинаково «Кораблекрушение», а третья – «Сон». На первой – изображалось черное грозовое море и маяк на скале, его струящийся свет сливался с облаками. Внизу вздымались высокие пенистые волны. На небе сквозь серые и черные рваные тучи виднелся край мертвенно бледной луны, из-за чего вздымающиеся гигантские волны сливались по цвету с небом, показывая борьбу трех могучих природных стихий: небесной, воздушной и водной. На переднем плане картины у скалы накренилось судно, и люди, находившиеся в нем, отчаянно боролись за жизнь. Я пригляделся и заметил с левой стороны композиционной линии качающуюся на волнах женскую голову с запрокинутым к небу прекрасным и бледным лицом и распущенными на воде волосами.
Вторая картина являлась ее продолжением. На ней изображен тот же маяк, но с другого ракурса. Шторм почти стих, и на небе показались просветы. А волны, хотя еще и вздымались высокой стеной, но в них уже видно больше посеребренной и белой пены. На заднем плане небесная грозовая стихия также еще отчаянно боролась с морской. И черный цвет волн там преобладал над белым и светлым. Две могучие стихии устремлялись друг к другу, не в силах разомкнуть объятий. Маяк не горел. В правом нижнем углу картины у каменистого берега полулежала накренившаяся лодка, в которой находились две женщины и четверо мужчин, боровшихся между собой. Одна из женщин в отчаянии прижимала к груди маленького ребенка, стараясь укрыть его своим телом от нападавшего на нее мужчины. В лодке происходила борьба не на жизнь, а на смерть между женщинами и мужчинами. Один из них занес над пытавшейся его оттолкнуть несчастной женщиной кинжал. Обе женщины и двое мужчин, на которых напали, были одеты в богатые одеяния. Напавшие бродяги явно были разбойниками. Я переместил взгляд в левый нижний угол картины, отыскивая глазами женскую голову. Она была и на этой картине. Течение отнесло ее к камням, но теперь странная голова лежала навзничь, опустив лицо в воду. А длинные черные волосы распластались вокруг нее, напоминая ожерелье змеившихся волос Горгоны.
Третья картина назвалась «Сон». На ней изображена прекрасная спящая девушка.
То, что девушка находится во власти кошмаров и мучительного сна, говорила ее напряженная и неестественная поза с запрокинутой навзничь головой и свисающими до пола волосами. На заднем плане, на фоне темно-вишневого полога, наклонившись над спящей, стояла высокая старуха в черном длинном одеянии с капюшоном, закрывающем ее лицо. Она пристально разглядывала спящую. Слева на заднем плане из темноты выглядывала голова ужасного демона, который с саркастической ухмылкой и вожделением также разглядывал спящую девушку. Как представительница «слабого пола» – она метафорически подчеркивала беззащитность человека перед являющейся ему во сне ужасной подсознательной реальностью. Это психологический феномен, который проявляется во сне. И одновременно, наполненное мифологической фантасгармонией событие: неожиданное появление ухмыляющегося демона из ада , присланного спящей возможно, в наказание за какие-то грехи. Смерть чутко сторожила свою жертву, явно придя за ней.
Несмотря на ее сон и обманчивость наступления покоя, в ее напряженной и неестественно изогнутой позе с запрокинутой головой и свесившимися разбросанными руками царило страстное желание как можно скорей сбросить с себя мучительные оковы кошмарного сна и жутких видений. Это неестественно выгнутая поза страдальческая и выражает движение из адской бездны одолевшего сна к пробуждению, из черной темноты окружающей ночи к утреннему свету, олицетворялось в бледно-сером одеянии. Демон взирал с сардонической и вожделенной гримасой. И в повороте его ужасной головы, ухмылке отражалось стремление обладать спящей жертвой. Картина показывала известное в медицине состояние сонного паралича и в то же время была наполнена готическим смыслом. Физическое страдание девушки: которая во сне так слаба, что не может сбросить с себя тяжесть сторожившей ее Смерти и демона, давили ей на грудь. Здесь художник исследовал возвышенное и ужасное, противопоставляя их с помощью виртуозной игры линий, света и тени. Покрывало на кровати под девушкой от светло розового постепенно переходило в темно-бордовый и буквально кровавый цвет, символизируя постепенное изнеможение человеческого духа, буквально истечение кровью до ее почти червонного состояния запекшейся крови. Фон заднего плана за фигурами Смерти и демона имел запекшийся кровавый цвет, символизируя, что для лежащей нет спасения: и снизу и сверху вокруг нее пространство было залито кровью, грех ее ужасен, и душа попадет в ад. Прилетевший из бездны демон чутко стережет добычу (греховную человеческую душу) и не отпустит из-под своей ужасающей власти. А наклонившаяся на фоне кровавой портьеры Смерть напоминала нашему взору еще одного вершителя адовой бездны. В сюжете и композиции разливалось напряжение и реальное ощущение мучительного человеческого страдания из-за одолевающего кошмара. И хотя девушка спала, ее поверженная как будто физически истерзанная и надломленная поза говорила о страдании.
Когда я спускался по лестнице, увидел внизу мать Фейльбраха. Она стояла возле лестницы и, по-видимому, наблюдала за выходящими посетителями.
– Мне очень понравились картины, они великолепны! Ваш сын – талантливый художник, – отвесил я комплимент.
– О, да! Мы приехали из Франции, хотим познакомить россиян с французским искусством. В Европе творчество Генриха известно, но не в России. Рада, что вам понравились его картины, – ответила француженка и улыбнулась. Она неплохо владела русским, но говорила с сильным акцентом.
Внезапно меня осенила идея и, представившись как врач-психиатр, я предложил взять интервью у ее сына, а затем выложить материал о нем в социальной сети для десятков тысяч своих подписчиков. Сначала она отказывалась, ссылаясь, что уже работает по рекламе с СМИ. Мы обменялись визитками, и я уже пошел к выходу, и вдруг она окликнула меня.
– Постойте, господин Надымов. Я передам ваше предложение Генриху. Если он сочтет возможным, вы сможете взять интервью. Пусть как можно больше людей в России узнают о нем и его творчестве. В России родились мои дедушка с бабушкой, они жили здесь до революции, потом эмигрировали во Францию. Мы ценим наши семейные корни.
Спустя два дня после выставки раздался звонок. Звонивший представился как Генрих Фейльбрах. Он поблагодарил за интерес к его картинам и предложил встретиться в гостинице, чтобы обсудить детали сотрудничества. Так мы с ним и познакомились. Мать его в первые минуты присутствовала при знакомстве, но потом, сославшись на усталость, покинула нас. Генрих произвел на меня отличное впечатление: серьезный и умный человек, мой ровесник, а главное приверженец консервативных семейных ценностей. Ему, как и его матери важна и интересна Россия. Он много рассказал о себе и картинах, поделился файлом с рассказом о себе и попросил, чтобы я выложил материал в качестве дополнительной рекламы в своем блоге. Он предложил мне деньги, но я отказался, указав, что желал познакомиться не из-за денег, а из интереса к его творчеству. Генрих попросил показать ему Москву. И все время пока он здесь находился, я почти каждый вечер возил его по городу и показывал свои любимые и красивые улицы и переулки Москвы, которые считал еще и таинственными. Надеюсь, как творческий человек он их оценил. Он показался мне здравомыслящим и разносторонним человеком с глубокими познаниями в философии и истории искусств. Мне с ним чрезвычайно интересно беседовать. По-видимому, и он составил обо мне такое же впечатление, иначе бы не пригласил меня к себе в гости во Францию отдохнуть на вилле в Кап-Ферре. Вчера он уехал, а я попросил у начальства отпуск, и уже купил билет на самолет, который вылетает завтра.
Вечер
Ну, вот я и во Франции на вилле Кап-Ферра! Я взял с собой ноутбук и пишу дневник в нем. Я отдаю себе отчет, что поездка имеет для меня огромное значение, это не просто приглашение, а еще и возможность собрать материал для диссертации. Генрих Фейльбрах рисует мистические сюжеты, связанные с темой кошмаров во сне. Я тоже исследую влияние кошмаров на психику душевнобольных и уже воздействие творчества на человеческую гениальность и возможность излечения разных болезней, как циклотимия, эпилепсия и паранойя, шизофрения. Тема кошмаров и страхов красной нитью проходит через мое исследование. Может быть, здесь во Франции я смогу сделать свое главное научное открытие, к которому так близко подошел, и мне осталось только отринуть последний покров с тайны, будоражащей всю психиатрическую науку, – а именно что отделяет функционирование сознания мозга душевнобольного от здорового человека. Где существует тонкая грань бытия души психически больного и здорового человека. То, что физически нельзя измерить никакими медицинскими приборами. Но главное я должен найти гарантированный и надежный метод лечения своих пациентов, и перевернуть представления о сути и роли психических расстройств в природе человеческого гения. И что при этом можно считать тогда нормой? Творчество способно излечивать душевные расстройства, в этом я не сомневался. Мне требовалось найти еще доказательств. Интуиция подсказывала, что Генрих Фейльбрах поможет найти ответ и на этот вопрос. Но есть еще обстоятельство, которое является важным для меня: деньги. Я всегда к ним стремился. Но я выбрал науку и посвящу ей жизнь. Я уже сделал карьеру в частной клинике, меня перевели на должность заведующего отделением. Но на этом я не собираюсь останавливаться. С помощью своего открытия собираюсь заработать еще больше, и получить достойную оценку своего вклада в медицину. Мне кажется, деньги открывают перед человеком безграничные возможности, дают свободу передвижения по миру. Да, я хочу добиться признания и известности как ученый не только в России, но и в мире.