Валерия Иванова – Трофейная жена (страница 32)
Я смотрела в его холодные серые глаза и пыталась рассмотреть хоть какую-то искорку чувств… Но такое ощущение, что я смотрела на робота. Холодный и бесчувственный. Он даже не отрицал, что виноват… Он же знал, что кто-то хочет навредить семье и ничего не предпринял, даже не попытался…
– Я не хочу тебя видеть, – сказала спокойно, неужели успокоительное уже начало действовать? – Никогда не прощу тебя.
– Садись в машину, я приеду, когда закончу здесь, а ты пока поедешь к Амирхану.
– Мне всё равно, лишь бы от тебя подальше.
– Эмилия, ты сама не понимаешь, что говоришь и что чувствуешь, сейчас у тебя в сознании всё смешалось от шока.
– Я прекрасно знаю, ЧТО чувствую к тебе и проклинаю тот день, когда мы встретились… Ненавижу, как же я тебя ненавижу!
Я не помню, как водитель довёз меня обратно к Камилле. Не помню, что мне говорила девушка. Только помню, как легла на кровать, обняла себя за живот и провалилась в сон без сновидений. А когда проснулась, то накатило…
Я пыталась заглушить рыдания, засовывая в рот одеяло, но не помогало. В груди образовалась такая чёрная дыра… Мне было так больно, что я не могла дышать… Такое чувство, что меня разрезали на части и бросили подыхать. Перед глазами снова и снова появлялись картины из кабинета. Я лежала на боку, притянув колени к груди, и чувствовала, как чёрная пустота окутывает каждую клеточку моего тела. Ко мне кто-то заходил, что-то говорил, но я не обращала внимания. Я чувствовала такую вину за то, что Оля приехала из-за меня, а теперь её нет… И я больше не смогу обнять её, вдохнуть такой родной запах. Олюшка моя… Самая лучшая и любимая… Слёзы с новой силой покатились из глаз. У меня началась самая настоящая истерика. В какой-то момент в комнату снова вошли, и я почувствовала, что мне опять сделали укол…
Не знаю, сколько времени я провела в таком состоянии… Не знаю, какой час или день недели… Жизнь утратила смысл… В один момент слёзы закончились. Они высохли, их просто не было, но я всё равно не могла встать и покинуть комнату… Она стала моей тюрьмой и персональной пыточной.
– Эмилия, тебе нужно поесть, – уговаривала меня Камилла.
Я лежала и бездумно смотрела на стену.
– Хватит игнорировать меня… Тебе будет хуже… Амирхан сказал, что если ты не поешь, то он будет кормить тебя через зонд…
Я продолжала смотреть на стену.
А потом пришёл он…
Не спрашивая, Наиль поднял меня с кровати и отнёс в ванную. Он раздел меня и купал, словно маленького ребенка. Тщательно вымыл волосы и тело. Завернул в пушистое полотенце, а затем надел пижаму. И только с его появлением в душе что-то шевельнулось.
Абрамов посадил меня на кровать и поднёс ко рту ложку с бульоном. Он не сказал мне ни слова, да этого и не нужно было. Он просто посмотрел, а я подчинилась. Открыла рот и проглотила наваристую жидкость. Мне удалось съесть всего пять ложек, больше я не смогла. Такое ощущение, что марафон пробежала. Я так устала, что легла обратно на кровать и стала рассматривать потолок.
Кровать подо мной прогнулась, и я почувствовала тепло мужского тела. Муж лёг рядом со мной. Аккуратно провел по щеке, поцеловал в висок. Меня окутал его аромат, и так спокойно на душе стало… Я хотела спросить – почему он не приходил все эти дни? Но промолчала.
– Так нельзя, Милаха, – сказал Наиль. – Больно, тяжело, но жизнь продолжается. Если сама не можешь вырваться из этого состояния, то я тебя вытяну, слышишь?
Я молчала… Потому что как только я хотела что-то сказать, внутренности скручивало узлом. Нутро начинало кровоточить, а в голове стучала только одна мысль: убийца. Она со всей силы билась о сознание, разбивая все хорошее вокруг себя. Я знала, что Наиль он… Он не хороший человек. Знала, что его семья связана с криминалом, но никогда не думала, что когда-нибудь увижу своими глазами эту сторону жизни. Я думала, что многое повидала, живя с отцом-тираном. Как же я ошибалась! Только сейчас очень чётко осознала, что никто не в безопасности. Каждый день, час, минуту – ему угрожает опасность. Такие люди, как он и его братья – они долго не живут… И в опасности находятся все, кто рядом. Взрывной волной зацепит всех. Олюшка тоже попала под раздачу… А от мысли, что я могу потерять Наиля, я чувствовала, как внутри что-то ломается – то, что никогда нельзя будет починить.
– Я понимаю, что ты потеряла родного человека… Все мы кого-то потеряли. Они бы хотели, чтобы мы были счастливы. Ведь они живут в нашей памяти. Воспоминания о них никто не отберёт, – муж прижал меня к себе, гладил по волосам.
– Тяжело, маленькая, я знаю, надо потерпеть. Легче станет, обещаю. Я всё для этого сделаю. Я ради тебя горы сверну, Милаха… Переживём, мы всё переживём с тобой. Вместе.
Я хотела верить ему, правда хотела. Но не могла. Не сейчас, а, может, уже никогда. Мне казалось, что я не смогу забыть этот кошмар – стоило мне закрыть глаза, я видела трупы. Я медленно сходила с ума…
А Наиль… Обвинила его тогда на эмоциях… Но я чётко осознала, что это и будет моя жизнь – куча трупов и постоянный страх. Он не изменится, а я не могу поменять свое отношение. Что делать, я вообще не знала…
– Не молчи, Мили, скажи, хоть что-то. Чего ты хочешь? Что мне сделать?
Прозвище, которым называла меня Оля, резало нутро. Я прерывисто вдохнула и ответила, глядя в потолок.
– Я хочу развод.
21
Наиль
– Я хочу развод.
Такое чувство, что меня ударили под дых. Всматриваюсь в черты Милахи и вижу отрешённость на лице. А мне встряхнуть её хочется, наорать, в чувства привести.
– Нет, – отвечаю, как можно спокойней, а самого внутри разрывает когтями злости.
Эмилия медленно поворачивает голову в мою сторону и смотрит внимательно.
– Ты же сам сказал, что сделаешь всё, что я хочу, – говорит тихо, такое ощущение, что сил в ней не осталось.
– Сказал, я сделаю всё, кроме этого.
А у самого перед глазами сцена – как она о ненависти кричала, как сломалась, а я бл*ть, не знал, что делать. В тот момент я был потерян. Мне нужно было спрятать её, увезти в безопасное место, только об этом и думал тогда.
Не мог поверить, что Туманов решился на это! Тем самым он не просто подписал себе смертный приговор, но и вырыл могилу. Ещё никто не смел себя так вести. И все снова заговорили о том, что Амирхан сдал позиции, стал слабым, раз на его территории такое творится. Вот только все молчали о том, что у нас завелся предатель. Ведь знали, что человек извне такое провернуть не мог. А это значит, что под подозрением абсолютно все, никто не в безопасности. И я узнаю, кто за всем стоит.
– Тогда уходи, – вырывает из мыслей голос жены. – Я устала.
– Нужно взять себя в руки, Милаха. Оля бы хотела для тебя другого, – мягко говорю.
Эмилия тут же отстраняется от меня и садится на кровати, подтянув колени к груди в защитном жесте. Такая маленькая и хрупкая. Мне хочется защитить её от всего гребеного мира! Больше никогда не хочу видеть в её глазах пустоту и боль.
– Не говори о ней, – тихо произносит.
– Почему? – спрашиваю, а она голову вскидывает и смотрит зло. Наконец-то эмоции!
– Потому что она мертва из-за… меня, – добавляет совсем тихо и снова утыкается в колени.
– Сегодня на улице пошёл дождь – ты в этом виновата? – опять смотрит непонимающе. – Отвечай. Виновата?
– Нет, – хмурится в ответ.
– Пьяный водитель врезался в столб – ты виновата?
– Нет.
– У ребёнка умерла кошка – ты виновата?
– Я не понимаю, к чему все эти вопросы?
– К тому, что ты ни в чем не виновата! Ты не можешь предугадывать поступки людей и винить себя в этом. Ты не Всевышний, чтобы знать все события, которые произойдут дальше. Мы всего лишь люди, Милаха, и мы не можем изменить то, что уже произошло! Но мы можем жить настоящим, ловить каждый момент и наслаждаться им!
Эмилия хочет отвернуться, но я встаю и беру её за скулы, заставляя на себя смотреть.
– Ты не виновата в том, что больной придурок решил устроить бойню. Никто не виноват… Я не могу вернуть Олю, но могу пообещать, что виновные будут наказаны.
В глазах жены стоят слёзы, а затем медленно катятся из глаз. Каждая слезинка – словно пуля в сердце. Сгребаю её в объятия и сажаю к себе на колени. Она плачет, а я глажу её по волосам и спине. Если бы я мог, то забрал бы всю боль.
– Больно, маленькая, знаю. Но надо отпустить и жить дальше, пока чувство вины тебя не сожрало. Надо отпустить и жить дальше.
– Я боюсь, – шепчет Милаха и сильнее прижимается ко мне. Я чувствую её дыхание на своей щеке.
– Никто тебя не обидит. Никогда, – обещаю ей.
– Я не этого боюсь…
– А чего ты боишься?
– Я боюсь… Что тебя не станет… Я не переживу этого, Наиль, – утыкается лбом мне в шею. – Я… Я так сильно люблю тебя, что не смогу жить…
Я конченный ублюдок. Моя жена в слезах, говорит о смерти, а мне хочется смеяться. Нутро так и распирает от избытка чувств, я хочу зацеловать Милаху до беспамятства. Она любит меня. Я ещё никогда не ощущал ничего похожего на то, что ощущаю сейчас. Я готов весь мир бросить к её ногам, лишь бы ещё раз услышать эти слова! Блять, эта девчонка смысл жизни для меня, хоть сама этого и не понимает.
– Меня послушай, – тяну легонько за волосы, чтобы в лицо ей посмотреть.
– Ты ни в чём не виновата, поняла? Только Аллаху дано знать – кому жить, а кому умереть. Все, кого ты любишь, всегда будут жить в твоей памяти. Никто не вечен. У каждого свое время… И моё время придёт через много лет.