Валерия Хасанова – Чёрный дракон (страница 2)
— Беги! — кричала она. — Беги, не оглядывайся!
Но Аррен вырвался. Он побежал к дому.
Не добежал.
Мать упала в трёх шагах от него. Моргат даже не взглянул на неё — просто качнул посохом, и огонь ударил в женщину. Она осела на землю, затихла. Кровь растеклась по траве, смешиваясь с сажей.
Аррен закричал. Он бросился к ней, но чья-то рука схватила его за плечо.
Отец.
— Стой! — рявкнул он. — Не подходи!
Отец стоял с мечом. Тем самым, который выковал для Аррена. Он выхватил его из рук сына и заслонил собой.
— Папа... — прошептал Аррен.
— Беги к лесу, — сказал отец. — К своему дракону. И не выходи, пока я не скажу.
— Я не брошу тебя!
— Ты сделаешь, как я сказал! — отец толкнул его в грудь. — Ты должен жить!
Аррен смотрел в глаза отца. В них не было страха. Только холодная решимость.
Моргат спустился с холма. Остановился в десяти шагах. За спиной у него горел дом Аррена. Посох в его руке всё ещё тлел алым.
— Отойди, — сказал маг отцу. — Мне нужен только дракон.
— Не получишь, — ответил отец.
Он поднял меч и бросился вперёд.
Моргат даже не дрогнул. Просто качнул посохом. Отец взлетел в воздух, выронил клинок, ударился о стену горящего дома и рухнул на землю. Меч со звоном покатился по камням.
— НЕТ! — заорал Аррен.
Подхватил меч и бросился на мага. Он ничего не видел, кроме золотой маски. Он хотел убить его.
Моргат усмехнулся. Качнул посохом — и Аррена отбросило в сторону. Он ударился о ствол дерева, из носа хлынула кровь, в глазах потемнело.
— Жалкий мальчишка, — сказал маг.
Он шагнул к Аррену, но за спиной раздался рёв.
Фарнир.
Дракон вырвался из леса — огромный, чёрный, с горящими жёлтыми глазами. Он заслонил Аррена собой, разинул пасть — и пламя ударило в мага.
Моргат поднял посох, и пламя ударилось о невидимую стену, рассыпалось искрами. Дракон зарычал, бросился вперёд, но маг качнул посохом — и Фарнир замер, будто наткнулся на каменную стену. Он бился, рычал, но не мог сдвинуться.
— Большой, — сказал Моргат, рассматривая дракона. — Красивый. Таких мы ищем.
Он снова качнул посохом, и Фарнира отбросило в сторону. Дракон ударился о землю, затих.
Моргат шагнул к Аррену, наклонился, схватил его за подбородок.
— Ты связан с ним, — сказал маг. — Я чувствую. Ты его хозяин? Или он твой?
Аррен плюнул ему в маску.
Моргат выпрямился, вытер золото рукавом. В его движениях не было злости — только равнодушие.
— Жаль, — сказал он. — Ты мог бы быть полезен.
Он развернулся и пошёл прочь. Солдаты двинулись за ним.
Аррен поднялся. В груди горело, в ушах звенело, но он встал. Он подошёл к отцу. Тот не дышал. Он подошёл к матери. Та не дышала.
Он стоял между ними, и в руке у него был меч. Тот самый, который выковал отец. Тот самый, которому отец учил его владеть.
Аррен не плакал. Слёз не было.
Он повернулся и посмотрел на Фарнира. Дракон лежал на земле, тяжело дышал. Глаза его открылись — мутные, но живые. Он посмотрел на Аррена. И в этом взгляде не было боли. Было только одно.
Аррен подошёл к нему, опустился на колени, обхватил драконью морду руками.
— Я убью его, — сказал он. — Клянусь. Я убью его за них.
Фарнир лизнул его в щёку. Язык был шершавым, горячим.
— Мы уйдём, — сказал Аррен. — Мы найдём его. И я убью его.
Он встал. Поднял меч. Посмотрел на пепелище, на дым, на тела, на всё, что осталось от его дома.
— Ты со мной? — спросил он у дракона.
Фарнир поднялся. Шатко, тяжело, но поднялся. Он склонил голову и посмотрел на Аррена.
Аррен кивнул.
Он повернулся и пошёл в лес. Фарнир двинулся за ним. Они не оглядывались.
В руке Аррена был меч отца. В сердце — ненависть. Впереди — война.
Глава 2. Лес
Шёл шестнадцатый год жизни Аррена.
Год они прожили в лесу. Каждая тропа, каждый ручей, каждый поворот — всё было знакомо до мелочей. Без знания грибных мест, заячьих троп и чистой воды у родника не выжить.
Фарнир лежал рядом, дышал тяжело и ровно. Огромное тело дракона занимало половину поляны. Чёрная чешуя блестела в лунном свете. Аррен иногда проводил рукой по ней — проверял, не холодная ли. Дракон урчал во сне, и это урчание шло из самой глубины груди.
У костра Аррен чистил меч. Отцовский. Каждую ночь он тёр клинок тряпкой, песком, золой. Рукоять, обмотанная кожей, которую он сам сплёл из ремней, блестела в огне. Этим ритуалом он заполнял время, пока мысли не начинали расползаться, как дым.
Когда руки заняты, голова молчит. Когда руки пустые — память возвращается.
Отец стоял с этим мечом у горящего дома. Кричал: «Беги!» Падал. Аррен сжимал рукоять, костяшки белели. Из всего, что было, остался только этот клинок и Фарнир.
Дракон вздохнул во сне, дёрнул лапой, будто ловил что-то. Аррен положил руку ему на морду. Тот затих.
— Всё хорошо, — сказал Аррен. — Я здесь.
Фарнир не умел говорить. Но он дышал тёплым паром в ладонь, и этого хватало.
На рассвете Аррен встал, умылся в ручье. Ледяная вода колола кожу. Лицо растёр ладонями, глянул на небо — розовое, чистое, без единого облака.
— Сегодня, — сказал он Фарниру. — Сегодня идём.
Дракон открыл глаза, поднял голову. В янтарном взгляде застыл вопрос.
Аррен достал из мешка карту — тонкий кожаный лист. Её отдал умирающий солдат. Месяц назад нашли его в лесу под деревом, всего в крови, с хриплым дыханием. Аррен попытался помочь, но копьё прошило грудь насквозь. Солдат посмотрел на него, потом на дракона и улыбнулся.
— Вы те самые? — спросил он. — Охотник и его зверь?
Аррен не знал, что о нём говорят. Вообще не думал об этом.