Валерия Филимонова – Видеть лучше. Как сохранить зрение : истории из кабинета офтальмолога (страница 9)
Посадка второй пары линз была идеальной, и девочку с мамой пригласили в соседний кабинет для обучения манипуляциям с линзами. Так, благодаря большому опыту нашей медсестры мой первый подбор ночных линз прошел без проблем.
Ортокератология для меня — это направление, в котором можно постоянно развиваться и совершенствоваться и в котором я все еще не вижу потолка. С появлением новых видов линз ты постоянно учишься новому и с каждым днем можешь помочь все большему количеству пациентов.
Ко мне в руки как-то попала карта девочки, которой в 2018-м году было отказано в подборе ночных линз из-за особенного строения глаз в виде выраженного астигматизма, а в 2021-м году мы успешно подобрали кастомизированные ночные линзы, которые полностью скорректировали астигматизм и обеспечили высокую остроту зрения. Казалось бы, всего три года прошло, а как быстро расширились возможности медицины!
Наверное, самыми непростыми для коррекции ночными линзами являются пациенты со смешанным астигматизмом — патологией, при которой в одном глазу сочетаются два разных по силе фокуса: минусовой и плюсовой. Это тоже врожденная особенность строения глаза, снижающая остроту зрения. У меня уже накопился неплохой опыт в коррекции такого астигматизма линзами, но каждый раз я предупреждаю пациента о непредсказуемости результата, чтобы несколько приблизить завышенные ожидания к реальным. Одной такой пациентке я даже хотела отказать в подборе, потому что у нее был самый сложный в моей практике астигматизм, но она настаивала, что хочет попробовать и готова рискнуть. И я рискнула вместе с ней. В итоге, к счастью, мы получили 100-процентное зрение.
— Вы представляете, я теперь вижу березы, когда еду по дороге! А еще я в деталях разглядела свою дочку, когда она выступала на сцене, — радовалась пациентка. На ее глазах выступили слезы, и я сама едва не заплакала.
Нас с коллегами часто называют волшебниками.
Иногда всего лишь ночь в линзах помогает обрести высокое зрение и избавиться от очков.
И ради таких эмоций у детей и взрослых, ради их благодарности хочется развиваться дальше.
Подробнее про астигматизм и ночные линзы вы прочитаете в дополнительных материалах.
Сама себе пациент
На момент моей работы в оптике и собеседования в «Доктор Линз» я пользовалась очками. Помимо амблиопии и оперированного косоглазия, у меня имеется близорукость –3,5, которая начала прогрессировать в старших классах школы.
Большинство родителей считают, что у детей зрение падает из-за компьютеров и телефонов, однако это не так.
Близорукость — это многофакторное заболевание, к которому приводят отягощенная наследственность, малое количество прогулок в светлое время суток, большое количество зрительной нагрузки вблизи, маленький запас физиологической дальнозоркости и проживание в городской местности. Несмотря на то что у моей мамы –8,0, у меня близорукость появилась довольно поздно. В те времена у меня был кнопочный телефон, я не интересовалась компьютером, постоянно гуляла и все лето жила в деревне или на даче. С приближением даты ЕГЭ я практически заперла себя дома, усиленно готовясь к предстоящим экзаменам, а пик прогрессии близорукости пришелся на первые курсы медицинского университета, потому что количество зрительной нагрузки выросло в несколько раз. Только представьте: бывали дни, когда пары начинались в 8:30, а заканчивались в 18:30. А дома ждали ноутбук, учебники и бесконечные домашние задания и конспекты. Все это сопровождалось перманентным стрессом и периодическими истериками из-за того, что я не могу ничего запомнить. Какие уж тут прогулки?! После третьего курса, конечно, учиться стало несколько легче и я вернулась к своему любимому хобби — вышиванию крестиком. Помню, в одной из квартир, в которой мне довелось жить, был очень широкий письменный стол. Я открывала схему вышивки на ноутбуке и располагалась подальше от края стола — так я прекрасно все видела. А вот к окончанию обучения ноутбук приходилось ставить чуть ли не вплотную к глазам.
На собеседовании меня предупредили, что пациенты могут и будут интересоваться, почему я в очках, и рекомендовали вернуться к линзам. Опыт ношения мягких линз у меня уже был, но ночные линзы меня пока пугали, и на подбор я не решалась. С каждым рабочим днем я видела все больше и больше довольных пациентов, а потому однажды попросила коллегу подобрать линзы и мне, а точнее, одну линзу, потому что глаз с амблиопией коррекции не поддается.
При подборе ночных линз мы предупреждаем пациентов, что из-за жесткого материала линзы на глазах ощущаются как соринка или ресничка, не вызывая никаких острых болей, и совершенно не мешают во сне. Однако когда я сама впервые надела линзу, то подумала, что не смогу уснуть. Впрочем, закрыв глаза, поняла, что неприятных ощущений становится меньше. Проснувшись ночью, я совсем ничего не почувствовала и решила, что линза выпала, но мне так сильно хотелось спать, что поиски я решила отложить до утра. Естественно, линза никуда не делась — просто глаз настолько адаптировался за несколько часов сна, что неприятные ощущения прошли. Сняв линзу, я убедилась, что мое зрение стало значительно лучше, но присутствовала небольшая размытость, особенно при плохом освещении. С каждым днем зрение вроде бы становилось лучше, но качество картинки все равно меня не устраивало. Стало настолько сильно расплываться и вдали, и вблизи, что я не могла ни накраситься, ни написать сообщение. Мы с коллегой решили прекратить ношение первой линзы и заказали другую, с чуть более нестандартными параметрами. Пока я ожидала новую линзу, мое зрение вернулось к исходному. В этом и есть большое преимущество ортокератологии — обратимость эффекта. С началом ношения новой линзы жалобы на размытость ушли и сохранялись лишь в темное время суток, что совсем не мешало моей привычной жизни. Единственно видящий глаз, как в моем случае, является абсолютным противопоказанием к подбору ночных линз из-за возможного риска воспалительных заболеваний, поэтому я строго следила за правилами гигиены и регулярно показывала свой глаз коллегам. С освоением подбора более сложных кастомизированных линз я решила подобрать такую линзу и для себя. Изменение некоторых параметров помогло улучшить качество моего зрения, снизив размытость и блики почти до нуля. Я совсем забыла про очки и с удовольствием делилась с пациентами своими впечатлениями о данном методе коррекции, тем самым повышая их доверие. Однако позже, после того как я переболела COVID-19, у меня появилась непереносимость жесткой линзы. Через каждые день-два при постановке линзы я испытывала неприятные ощущения, по утрам появлялось отделяемое, и приходилось делать перерывы в ношении, что снижало зрение. Мне надоели плавающие из-за нерегулярного ношения показатели, и спустя два года я отказалась от ночных линз, перейдя снова на очки и мягкие линзы, которые также использую только на один глаз. Учитывая особенности своего зрения, я отдала предпочтение однодневным мягким линзам как наиболее безопасному методу контактной коррекции.
Не все возможно
О возможностях ночных линз я могу говорить часами, как и о случаях, когда мне не удалось скорректировать зрение пациентов с их помощью. Линзы подходят не всем, и именно поэтому так важно перед подбором полностью обследовать пациента, чтобы определить показания и противопоказания, обсудить ожидания и возможные результаты.
Ко мне в кабинет зашел приятный молодой человек. На руках у него были результаты обследования и заключение с рекомендацией проконсультироваться у ортокератолога. Молодой человек видел все строчки таблицы, но не мог пройти медицинскую комиссию. А все дело в имеющейся у него дальнозоркости в +2,0 на один глаз и +4,0 на другой. Многие ошибочно считают, что дальнозоркие очень хорошо видят расположенные вдали объекты. Да, в молодом возрасте так и есть.
Хорошее зрение обеспечивается благодаря усиленной работе цилиарной мышцы, которая вместе с хрусталиком и его связками отвечает за процесс фокусировки — аккомодацию.
С возрастом аккомодационная способность ослабевает и зрение начинает снижаться сначала вблизи, а потом и вдаль. По приказу врачебной комиссии потенциальный кандидат мог пройти дальше, имея дальнозоркость не более +2,0. Поэтому мой пациент попросил убрать ему +4,0 с помощью ночной линзы, что поможет ему заполучить работу мечты. До меня ему предлагали лазерную коррекцию зрения, которую можно проводить и при дальнозоркости, но он побоялся операции.
— Пётр Гарриевич, стоит ли идти на подбор линзы в таком случае? Так хочется помочь ему, — спросила я во время обеда.
— Молодой?
— Да, 24 года.
— Красивый? — шутливо спросил шеф.
— Ну, ничего такой. Будь я не замужем… — засмеялась я.
— Пробуй, конечно, если он сильно хочет. Но предупреди его заранее, что не можешь дать никаких гарантий, — резюмировал шеф.
Пациенту была выдана первая линза. Помните, что он и без всяких линз видел все строчки таблицы? На качество зрения ношение линзы никак не повлияло, но приборы по-прежнему предательски показывали дальнозоркость больше +2,0. Параметры линзы корректировались, но авторефрактометр было не обмануть и, к сожалению, нам пришлось отказаться от этой затеи. Пациент был очень расстроен, а меня разрывало от желания ему помочь и бессилия. В день, когда было принято решение о возврате линзы по медицинским показаниям, вышел новый приказ, о котором я знала из-за своей заинтересованности в вопросе, но не знал пациент. Провожая его до ресепшена, я открыла приказ у себя в телефоне и показала ему, что порог прохождения по дальнозоркости увеличен до +4,0. В его вытаращенных от радости глазах блеснули слезы, он крепко обнял меня, поблагодарил за попытки помочь и участие и покинул наш центр. Я не знаю, прошел он в итоге комиссию или нет, но надеюсь, что ему удалось осуществить свою мечту.