Валерия Филимонова – Видеть лучше. Как сохранить зрение : истории из кабинета офтальмолога (страница 15)

С этими словами они покинули клинику.

Еще один вопиющий случай произошёл в другом филиале нашего центра. Маленькую пациентку на прием привела бабушка. Жалобы те же — снижение зрения вдаль. Я выписала рецепт, они выбрали оправу, оформили заказ, и через несколько дней девочка приходит с мамой забирать готовые очки. Девочка радостно примеряет красивую оправу, но ее тут же окликает разъяренная мама:

— Капец, какая же ты уродка в очках! Ты не будешь носить очки, поняла?! — и мать сорвала с ребенка оправу, швырнув ее на пол.

Самое обидное, что в моменты семейных разборок ты ничего не можешь сделать. Я как-то пыталась успокоить одного папу, но в итоге он так сильно на меня накричал, что я растерялась и расплакалась. Родной отец никогда даже голоса на меня не повысил. Так почему какой-то мужик смеет на меня орать, видя, что я меньше его в три раза и очевидно слабее? Тогда мне пришлось связать его по телефону с Петром Гарриевичем, который смог утихомирить его гнев, а мне пришлось продолжить прием. Папа этот впредь молчал, но я чувствовала себя зажатым в угол мышонком без надежды на спасение. В такие моменты я думаю: «Вот вы собираетесь несколько лет наблюдать ребенка в нашем центре. Неужели вам не стыдно приходить в клинику и смотреть в глаза доктору после ваших концертов?»

Многие дети отказываются носить очки. Кто-то стесняется, кто-то считает себя некрасивым в очках или боится издевательств в школе.

Задача родителей — оказывать поддержку своему ребенку. С малышами несколько проще. Я рекомендую родителям купить очки без диоптрий и носить их, показывая своим примером ребенку, что очки — это нестрашно, или покупать игрушки, на которых есть очки, или детские футболки с персонажами в очках. Еще хороший ритуал — вместе с ребенком ежедневно мыть очки с мылом от загрязнений и «укладывать их спать» в чехол. Так ребенок научится аккуратно обращаться с очками, и они дольше ему прослужат. Положительное подкрепление оказывает хорошее влияние на детей, благодаря чему потом они сами начинают тянуться к очкам.

Страшнее, когда ребенок не против очков, но сталкивается с абсолютным непринятием со стороны родителей: смешками, подколами, обидными прозвищами. Скорее всего, они не понимают, что лишают ребенка не только хорошего зрения, но и части жизни. Ребенок плохо видит с доски и из-за этого плохо учится, не хочет читать и делать уроки; подвергает себя опасности в городе, потому что плохо видит машины, велосипедистов, камни и ямы. В конце концов, он плохо видит окружающий мир. Уже доказано, что дети со снижением зрения и без оптической коррекции отстают от своих сверстников. Не отнимайте у ребенка возможность видеть!

Первая парта

Конец лета для офтальмолога — это не только полная запись из новоиспеченных детсадовцев и школьников, но еще и родители, требующие справки о том, что их ребенок непременно должен сидеть за первой партой. Детей с плохим зрением становится все больше, и важно понимать, что первых парт на всех не хватит. Да и показания к первой парте ограничены. Для того чтобы на всех основаниях занять это «почетное» место, ребенок должен быть слабовидящим, инвалидом по зрению или иметь выраженную амблиопию обоих глаз, которая не поддается коррекции очками или линзами. Во всех остальных случаях снижения зрения, а чаще всего это близорукость, ребенку вообще не стоит сидеть близко.

Наша клиника не выдает подобные справки, потому что большинство наших пациентов пользуются очками или линзами, которые обеспечивают высокое зрение, а значит, ребенок будет видеть хорошо с любой парты.

Один мой пациент, пользующийся ночными линзами, пришел с папой на плановый осмотр. Зрение было стабильно высоким, и близорукость не прогрессировала. Папа попросил написать справку для школы.

— Ваш ребенок видит очень хорошо, в чем вы только что убедились. Когда ребенок сидит близко, да еще и смотрит на близко расположенные тетрадь и учебник, его глазные мышцы совсем не расслабляются, а глазам нужен отдых. К тому же, если вдруг его зрение упадет, он, сидя за первой партой, просто не заметит этого и вовремя не пожалуется.

Папа согласился с моими аргументами. Я проводила их в холл, вернулась в кабинет за телефоном и, радостная оттого, что убедила еще одного родителя, пошла пить чай. Счастье продлилось недолго — я услышала, как тот самый папа по телефону сказал (видимо, маме):

— Слушай, тут не дают такие справки. Надо будет в поликлинику сходить.

Медицинские показания к первой парте я описала выше, а «она самая маленькая в классе», «он вообще невнимательный, ему нельзя за последней партой сидеть» или «она отличница, ее все отвлекают» медицинскими показаниями не являются.

Я прекрасно понимаю желание любого родителя обеспечить ребенку лучшие условия для обучения, но при наличии проблем со зрением мы можем и должны влиять на определенные факторы риска падения зрения, в частности, на большое количество близкой зрительной нагрузки. Не инвалидизируйте своих детей якобы из благих целей. И, пользуясь случаем, выражаю огромную благодарность учителям, которые постоянно пересаживают детей.

Никогда так не говорите!

Кстати, о слепоте. Очень часто я слышу фразы «Ой, да я вообще слепая!» или «Доктор, он что, слепой?! Совсем ничего не видит!» и всегда поправляю пациентов, прося не говорить про слепоту — у таких пациентов, как правило, нарушения зрения прекрасно корректируются очками, линзами или с помощью лазерной коррекции. Слепота — это не когда у вас расплывается изображение вдали или вблизи.

Слепота — это когда не видно света. Это кромешная тьма, не поддающаяся коррекции и лечению.

Я много раз видела пациентов, слепых на один или оба глаза. И знаете, в чем парадокс? Ни один из них не сказал, что слеп. Как будто этого слова нет в их лексиконе. Они пользуются выражениями вроде «этот глаз у меня не видит» или «этот глаз давно закрылся».

Особенно остро на слова о слепоте реагируют дети. Некоторым становится настолько страшно, что они начинают плакать прямо в кабинете. А кто-то плачет из-за того, что родители отбирают телефон или компьютер.

Острота зрения моего левого глаза тоже очень низкая, но я его называю слабовидящим или не поддающимся коррекции.

Отцы и матери

До того как я начала вести детский прием, я считала, что трудности в выстраивании хороших взаимоотношений могут возникать только с подростками. Но, как оказалось, недопонимания часто возникают и между родителями.

Думаю, вы согласитесь, что обычно на прием к врачу с ребенком ходит именно мама. Мамы знают все подробности развития и здоровья своего чада, чем в большинстве случаев не могут похвастаться папы. Я испытываю большое уважение к папам, которые активно задают вопросы и знают о каждой аллергии своего ребенка. И в моей практике был лишь один случай, когда на приеме мама отрешенно молчала, а папа в красках рассказывал всю историю болезни их девочки.

Зато историй с безучастными папами не пересчитать. На многие вопросы я часто слышу такие ответы: «Я не в курсе, у нас мама этим занимается» или «А давайте я маме сейчас позвоню и спрошу». Самое забавное, когда папа уточняет у ребенка: «У тебя есть аллергия на что-то?» В большинстве случаев после таких, по моему мнению, непродуктивных обследований в клинику звонят мамы с просьбой, а иногда и негативным требованием, пояснить результаты диагностики и рекомендации. И я, как попугай, повторяю все заново. Отдельная категория — безучастные родители, которые отказываются проходить в кабинет вместе с ребенком, а потом просят моих пояснений в холле. На мои уговоры пройти в кабинет они не реагируют, и мне приходится комментировать результаты при сотрудниках и других пациентах.

Как-то раз в кабинет зашла администратор и попросила экстренно принять ребенка с покраснением глаза. Естественно, я согласилась. Девочку четырех лет привел папа. Левый глаз малышки был красным и слегка прищуренным, что явно говорило о наличии болезненности. Мы вместе прошли в темную комнату. Чтобы исключить или подтвердить травму, мне нужно было окрасить слизистую глаза флюоресцеиновой полоской, и, чтобы девочка не боялась, я дала ей возможность поближе разглядеть эти полоски. Одной из них я дотронулась до ее пальчика, тем самым показав, что боли при окрашивании она не почувствует. На слизистой проявился поверхностный линейный дефект. Опасности никакой не было, и, чтобы несколько облегчить неприятные ощущения, я назначила увлажняющий гель, направленный на регенерацию. Прием на этом подошел к концу, но тут папа скромно спросил:

— А можно нам полностью проверить зрение?

— Понимаете, слизистая сейчас повреждена, глаз раздражен и болит. В такой ситуации результаты проверки зрения могут быть недостоверными. Я рекомендую прийти на повторный осмотр после того, как дефект заживет, и тогда мы проведем полное обследование, — ответила я.

Папа ребенка понимающе кивнул, и мы направились на ресепшн. Когда на следующий день я пришла на работу, администратор передала мне информацию о том, что в конце рабочего дня позвонила мама ребенка. Она кричала в трубку, пытаясь узнать, «за что содрали деньги, если даже глазное дно не проверили». Мне пришлось перезвонить ей, чтобы повторно все объяснить и постараться уладить сложившуюся конфликтную ситуацию. Мама спокойно выслушала все то, что я накануне сказала папе ребенка, и, к моему удивлению, выдала: