Валерия Даль – Я тебе не изменял, любимая! (страница 2)

Захожу в кухню, когда муж разливает кипяток по чашкам. Смотрю на его спину, обтянутую серой футболкой, на короткий ёжик волос на затылке. Сердце снова даёт о себе знать тупой болью. Я же так его люблю… Неужели этого было мало?

– Ты во мне сейчас дыру просверлишь взглядом, – оборачивается он, держа в руках чашки с чаем. – Ты хотела поговорить, но за вечер двух слов мне не сказала. Значит, не хотела при Дарине. В чем дело, Милена?

Тимофей, поставив чашки на стол, выдвигает стул, предлагая мне присесть. Сам садится напротив. Все так же, как и всегда. Сколько раз мы сидели здесь и разговаривали. И муж никогда не пытался уйти от наших вечерних посиделок – ему нравилось меня слушать, рассказывать самому обо всем, до последних мелочей. Да, в нашей семье ничего не замалчивалось, наверное, поэтому мы никогда и не ссорились.

– Тим, ты мне изменяешь? – спрашиваю прямо, наблюдая за реакцией мужа.

Не дышу в ожидании ответа. Тимофей медленно поднимает на меня взгляд, смотрит удивлённо, скорее даже как на умалишенную.

– Милена, у нас запоздалый кризис семи лет? – не даёт прямого ответа. – С чего такие мысли? Я дал повод усомниться в себе?

Он выглядит искренним и как будто на самом деле не понимает, откуда я это взяла.

– Ты не давал, – в этом плане даже спорить не буду. – Марина позавчера тебя видела в гостинице. В “Марриотте” на Краснопрудной. Ты входил в номер с девушкой. Ты, если не ошибаюсь, в тот день с инвесторами встречался.

– Я? – Тимофей даже пальцем в грудь себе тычет. – Маринка своими реагентами не надышалась? Не был я ни в какой гостинице. Мы сидели в ресторане на Шмитовском проезде. Милен, Марина что-то перепутала.

Я верю ему. Муж выглядит искренним, но и подруге лгать незачем. А ведь я была готова к тому, что Тимофей признается, потому что против свидетельских показаний, так сказать, не попрешь. Но нет… Он доказывает обратное, да так, что я начинаю сомневаться в адекватности Маринки.

– Она уверена, что ты её узнал, – выкладываю последний козырь. – Хочешь сказать, что Марина на тебя наговаривает?

– Да не может быть… – Тимофей задумчиво потирает подбородок, уже не глядя на меня.

И у меня складывается впечатление, что эти слова он говорит не мне – это как мысли вслух. Вот сейчас точно странно. То ли Тим на самом деле что-то скрывает, то ли у меня паранойя.

– Я не хочу, чтобы мы дошли до скандалов, обвинений и всего того, что плохо повлияет на нашу дочь, – мой голос срывается, хоть я и пытаюсь говорить спокойно. – Если у тебя кто-то есть, если ты меня больше не любишь…

– Милена, – прерывает меня Тимофей, – я люблю тебя, я счастлив, что сразу ты появилась в моей жизни, потом Дарина. И я бы никогда не смог сидеть с тобой вот так, смотреть тебе в глаза и лгать. Неужели ты меня не знаешь?

Сейчас я чувствую себя виноватой. Будто бы обвинила мужа без оснований. Но я видела, что и Марина говорила правду. Ей-то придумывать зачем?

Обхватываю голову руками, не понимая, что вообще происходит. Или муж мне лжет, или подруга.

– Тимофей, – я едва сдерживаю слезы, – я просто хочу знать правду. Ты не понимаешь, что я почувствовала в тот момент, когда Марина сказала… У меня сердце из груди вынули, я дышать не могла. Но да, я тебя знаю, поэтому и разговариваю с тобой открыто. Однако…

– Ты не веришь мне, – заключает муж. – Мы восемь лет женаты, почти девять знакомы, но я так и не заслужил твоего доверия. Да, я помню того колючего ёжика, с которым познакомился. Ты боялась подпустить к себе кого-то близко, и это понятно, учитывая твою историю. А Марина… Ты не думай о ней плохо, может, она действительно ошиблась. Знакома ты, Милена, конечно, дольше с ней, чем со мной, она же тебе как сестра. Я не хочу говорить, что Маринка что-то придумала специально, но…

Тимофей замолкает, но мы привыкли за столько лет понимать друг друга с полуслова. То есть сейчас вывод такой, что ошиблась Марина? Специально или случайно – непонятно. Или меня Тим так заговорил, понимая, что я хочу ему верить, хочу сохранить семью, которой у меня никогда не было.

– Мы за все годы, проведенные вместе, впервые говорим о таком, – я поднимаюсь и подхожу к окну. – И раньше Марина никогда не говорила, что видела тебя с кем-то где-то. Почему сейчас?..

– То есть лгу я, да, Милена? – Тимофей начинает раздражаться. – Я в последний раз повторяю: в гостинице не был, тебе не изменял. Мне что сейчас сделать, какие доказательства представить? Мы в тупике, да? Ты не знаешь, кому верить.

И он чертовски прав. Я в растерянности. Но Тим столько лет… Или был осторожен, или был только со мной. Я склоняюсь ко второму варианту.

Оборачиваюсь и кладу ладони мужу на плечи, а потом обнимаю и целую в шею. Я верю ему. С самого начала нашего разговора верила каждому слову. Да, объяснений может быть много. Возможно, это был кто-то похожий. А Маринка не первый год катается по местам преступлений, обращая внимание не на людей, а на улики. Может, это был кто-то из тех, с кем она столкнулась по работе, но не запомнила. Кто-то, очень похожий на Тимофея…

Вероятность маленькая. Даже мизерная. Но муж так убедителен. Он не отводит взгляд, не мнется. Я знаю ложь – с самого детства, сколько себя помню, видела ее достаточно. Даже самый хороший детский дом – это все равно школа выживания. И единственная девочка, которая попала туда, когда я уже прошла эту школу, стала моей подругой. У нас никогда не было секретов, мы с Мариной делились всем. Она не могла спустя двадцать лет впервые мне солгать. Значит, она действительно думает, что в гостинице был Тимофей. Но и муж убедителен.

– Я верю, что вы оба говорите правду, – наконец разбираюсь в своих внутренних противоречиях. – Произошла какая-то ошибка. Тим, но я вижу, что ты чем-то обеспокоен. Не хочешь поделиться?

– Нечем мне делиться, Милена, – муж, кажется, выдыхает, когда я говорю, что верю ему. – Ты просто верь мне. Я тебя никогда не предам. Наша семья – это моя жизнь.

И моя тоже… Я живу ради мужа и дочери. И потерять свою гавань равносильно смерти. Да, я не растворилась в них, но они тоже моя жизнь.

– Тим, если вдруг… – мои же слова меня режут без ножа. – Если вдруг ты полюбишь или просто захочешь другую женщину, то скажи мне об этом.

– Уверен, что этого не произойдет, потому что в моей жизни есть только одна женщина. И это ты, Милена.

Глава 3

Я очень хочу верить мужу. И я ему верю. Но каждый день ловлю себя на том, что прислушиваюсь к его телефонным разговорам, осматриваю одежду и принюхиваюсь к ней, когда забрасываю в стиральную машину.

Это ненормально! Я становлюсь параноиком и понимаю, что все равно сомневаюсь в своем муже. Тим меня убедил в тот день, но если зерно сомнения заброшено, то оно начнет прорастать. И прорастает…

А я не могу так. Тимофей видит, что я дерганая, что отодвигаюсь ночью от него, не хочу близости, но не настаивает.

Я схожу с ума и свожу с ума, кажется, мужа и дочь. Изменения в моем поведении заметили все.

Провожаю Тимофея и Дарину. Вроде бы обычный день, такой же, как и предыдущие, но меня ломает изнутри. С Мариной мы не созванивались несколько дней, и сейчас самое время.

– Милена, я только уснула, в шесть утра на вызов ездила, – стонет она в трубку.

Пора бы привыкнуть, что у подруги график ненормированный, тем более она часто берет ночные. Как сама говорит: а что мне делать, молодой да незамужней?

– Извини, я позже перезвоню, – говорю, но Марина перебивает:

– Да уже встаю за кофе. Если своих проводила, то приезжай. И тебе сделаю.

– Через двадцать минут буду, – уговаривать меня не надо. – Жди.

За два дня я чуть не довела себя до ручки. И ведь вроде бы все складно, все понятно – ошиблась Маринка, всякое бывает. Но червячок сомнения грызет и грызет.

Неужели Тимофей мне лжет, причем так уверенно, как будто сам верит в то, что говорит?

Но после разговора с ним я с Мариной больше не виделась, даже не созванивалась. И сейчас я,кажется, хочу услышать, что она ошиблась, было темно в коридоре или ещё что.

Старенький дверной звонок бьёт своим жужжанием по ушам, его, кажется, слышно на весь подъезд. И ведь помню, что Марина просит стучать, но тут по инерции нажала на кнопку.

– Милена, ты издеваешься? – подруга открывает дверь и пропускает меня. – Этот звонок пора вырвать с корнем. И у тебя же ключи есть.

Эта квартира – наше общее приобретение. Марина продала свою комнату в коммуналке, которая удивительно сохранилась до ее совершеннолетия. Наследство от бабушки, которая воспитывала подругу после смерти родителей, но недолго. Мне же выделили, когда отправили на вольные хлеба, не жилье, а его подобие. И, продав наши халупы, мы купили вторичную полуторку, где сейчас и живёт Марина.

– Ключи где-то в столе лежат, я даже не подумала, – прохожу и сбрасываю обувь. – Так что насчёт кофе?

– Сейчас организуем, – кивает подруга. – А тебя три адские гончие преследовали?

Отличная аллегория. Мне кажется, что именно так я себя последние дни и чувствую.

– Марина, я так больше не могу! – едва не падаю мимо стула, но содержимое сумочки рассыпается по полу.

Я не спешу собирать. Смотрю на раскрывшуюся пудреницу, ключи от машины, другие мелочи. Маринка вздыхает и, присев на корточки, поднимает с пола на стол мои вещи.

– Я уже жалею, что рассказала тебе, – вздыхает она. – Тимофей заверил, что его даже близко возле той гостиницы не было и это я ошиблась?