Валерия Даль – Няня для дочери тирана. Стань моей мамой (страница 2)

– Михаил Дмитриевич, – выдавливает она из себя наверняка очередную ложь, – у Машули стресс, она все перепутала.

– Она врёт! – уверенно говорит девочка и даже притопывает ногой.

Да, на ребенка в стрессе она совсем не похожа. Зато теперь я вижу явное сходство с отцом. Пусть не во внешности, но в характере точно. Злится она так же, как и этот Михаил Дмитриевич.

– Послушайте, – вступаю я в разговор, – девочка говорит правду. Не знаю, где вы нашли вот эту… няню, но ей бы у психиатра провериться, прежде чем работать с детьми.

Наверное, я зря так резко, но слушать, как она пытается оправдаться, уже сил больше нет.

В подтверждение моих слов Маша спокойно возвращается ко мне и вкладывает свою ладошку в мою. По инерции сжимаю, хотя пора бы уже откланяться, пожелав скорейшего разрешения конфликта.

– Чтобы я тебя больше не видел, поняла? – Михаил Дмитриевич принимает верное решение, потому что членовредительство все же уголовно наказуемо. – Ты даже общественные туалеты мыть не устроишься, это я тебе обещаю.

И снова нутром понимаю, что это не пустая угроза. Не знаю, кто этот человек, но не похож на того, кто бросает слова на ветер.

Няньку будто ветром сдувает, а девочка поднимает на меня взгляд и… нет, она не спрашивает, она уверенно говорит, будто это уже решено:

– Теперь ты будешь моей няней.

Я даже теряю дар речи на секунду, а потом смотрю на Михаила Дмитриевича, который, кажется, не собирается мне помогать выпутаться из сложившейся ситуации.

– Машенька, – ласково отвечаю, – я не няня, я бухгалтер, но мы с тобой можем дружить.

А вот это я зачем ляпнула? Какая дружба? Да и забудет она меня скоро. Появятся новые люди рядом, и я сотрусь из памяти.

Девочка прищуривается, задумываясь. И тут наконец ее отец, молча наблюдавший за нами, решает включиться. Только совсем не так, как я рассчитывала.

– Я хорошо плачу, – сообщает мне так, словно я на собеседование к нему пришла.

Нет, ну это ни в какие ворота. Он привык, что всех можно купить? Или как это понимать?

– Как тебя зовут? – спрашивает малышка, тряся мою руку, пока я хлопаю глазами, глядя на этого напыщенного… Даже слов нет!

Теперь точно пора откланяться. Хотела помочь ребенку, а меня в итоге купить в няни хотят.

– Зовут меня Софья Антоновна, – представляюсь именно так, стараясь увеличить дистанцию между нами.

Интересно, он и дочь приучает жить так же? Хочешь вот эту тетю? Да пожалуйста!

– Вы дадите показания? – переводит тему Михаил Дмитриевич. – Думаю, что не стоит оставлять безнаказанной уже бывшую няню.

Так, вроде разговор про покупку моей скромной персоны окончен. Слава богу!

– Конечно, – тут я соглашаюсь сразу.

Да уж, вселенная сегодня постаралась меня удивить, и ей это удалось. Если бы я не ушла с работы, хлопнув дверью, не решила съесть мороженое в парке на лавочке, то не ввязалась бы во все это. Но в таком случае неизвестно, не исполнила бы нянька свои угрозы. Однако теперь мне придется общаться с полицией и, скорее всего, давать показания в суде.

– Тогда оставьте мне свой номер телефона, – произносит мужчина.

А вот это мне делать почему-то не хочется. Но как иначе тогда он меня найдет? Ладно, не с ним же я буду общаться, а с представителями органов. Тем более я бы тоже не оставила все так, а то больно легко отделалась дамочка.

Диктую цифры, которые он забивает в свой смартфон, и думаю, что пора прощаться. Только вот Маша до сих пор крепко держит меня за руку.

– А сейчас мне надо идти, – говорю, надеясь, что мой намек понятен.

Но нет, девочка меня просто так отпускать не собирается.

– Папа, – очень серьезно, почти поучительно произносит, – надо Софью Антоновну пригласить на ужин.

Куда-куда? Да и зачем? И откуда вообще в этой маленькой головке взялась подобная идея?

– Согласен, – ещё больше меня шокирует Михаил Дмитриевич. – В качестве благодарности, – поясняет, видя на моем лице замешательство.

– Пожа-а-алуйста, – тянет малышка, глядя на меня своими умоляющими глазками.

Ещё только утром подумала, что скучно живу. Ну, спасибо, вселенная, удружила…

Глава 3

Лихорадочно придумываю какие-нибудь срочные дела. Было бы ещё лучше, если бы мне сейчас позвонили, а то так и хочется сдаться под детским взглядом. Но ведь от ужина ничего не будет? Не съест же меня Михаил Дмитриевич вместо стейка или ризотто.

– Вон там пицца, – показывает Маша на заведение через дорогу. – Пап, давай пиццу.

Мужчина едва заметно морщится. Видимо, это место ему не по статусу, а может, знаменитое итальянское блюдо вызывает у него такие эмоции.

– Ты же знаешь, что самую вкусную пиццу готовит Люда, – отвечает Михаил Дмитриевич. – А здесь и отравиться можно.

– Тогда пригласим Софью Антоновну к нам в гости, – со всей своей детской непосредственностью предлагает малышка.

Так, стоп! Ни в какие гости я точно не поеду, и мне не нравится, что без моего согласия за меня уже что-то решают. Интересно, а как отреагировала бы жена Михаила Дмитриевича, если бы я согласилась? Непроизвольно мой взгляд скользит по его правой руке. На среднем пальце золотая печатка, а вот обручального кольца нет. Но есть какая-то Люда, которая готовит им лучшую пиццу. Хотя не удивлюсь, если у этого мужчины личная повариха.

– Машенька, – обращаюсь к девочке, – я не могу. У меня дела.

– Какие? – сразу же прилетает вопрос.

А Михаил Дмитриевич снова только наблюдает за нами, предоставив первенство в ведении переговоров дочери.

– Важные, – отвечаю, не придумав ни одной причины.

Вижу, как энтузиазм на лице Маши сменяется едва ли не вселенской скорбью. Это замечаю не только я.

– Пиццерия так пиццерия, – соглашается мужчина, сердце которого, видимо, может растопить только печаль его ребенка. – Софья, вы не против?

Неужели даже поинтересовался? Только отчество почему-то отбросил. Маша снова будто расцветает и с надеждой смотрит на меня.

– Хорошо, – все же сдаюсь.

Мы идём из парка к пиццерии, и при этом малышка не отпускает мою руку ни на минуту, словно боится, что я куда-то убегу.

Кстати, заведение вполне приличное. Столы чистые, диванчики, даже детская зона, куда начинает с интересом посматривать Маша, но от меня не отходит. Выбирает себе пиццу по картинке, а мы с Михаилом Дмитриевичем ограничиваемся кофе.

– Иди поиграй, если хочешь, – киваю я в сторону детской комнаты, не в силах уже смотреть на терзания ребенка.

– А ты не уйдешь? – с сомнением спрашивает Маша.

– Обещаю, – улыбаюсь, и когда девочка убегает, замечаю, что ее отец, не стесняясь, меня рассматривает. – Что-то не так? – интересуюсь у него.

– Да вот думаю, чем вы ей так понравились, – делится он со мной своими мыслями. – Наверное, тем, что заступились за нее. Всё-таки базовую потребность в защите никто не отменял, тем более она нужна детям, которые только познают или осознают этот мир.

Вот это он завернул так завернул! Я вот вроде не дура, хоть ее и пытались из меня сделать дважды за сегодня, а вот так бы не смогла.

– Дети очень чувствительны, – говорю единственное, что приходит в голову после такого впечатляющего экскурса в детскую психологию.

– Так вам работа не нужна? – снова заводит Михаил Дмитриевич эту тему. – Поверьте, за радость дочери я плачу действительно много. Тем более вы сразу ей понравились.

– За радость не платить надо, а доставлять ее, – снова чувствую накатывающее раздражение. – Может, если бы вы меньше думали о деньгах, то не пришлось бы платить постороннему человеку, как вы сказали, за радость. Проведите вечер с дочерью, а не зарабатывая, поговорите с ней. Тогда больше и не повторится таких ситуаций, как произошла сегодня.

Да, Сонька… Отчитала незнакомого мужчину, ещё и в плане воспитания детей, хотя у самой опыт общения с ними практически нулевой.

– Однако… – замечает мужчина, но взгляд его становится тяжёлым, он меня почти придавливает к дивану.

Наверняка он не привык, что с ним кто-то разговаривает подобным тоном. Первая отвожу глаза и наблюдаю за проезжающими машинами.

Да как он может так смотреть? Может, учился у какого гипнотизёра? Но на дочь он смотрит по-другому, это и видно, и чувствуется. А мне сейчас досталась вся гамма негатива через этот пронзительный взгляд, от которого скоро лицо покраснеет, как от ожогов.

– Я всего лишь спросил у вас о работе, – в голосе ни капли злости или раздражения, быстро умеет справляться с эмоциями, хотя взгляд его выражает все невысказанное.

– Нет, мне не нужна работа, Михаил Дмитриевич, – не поворачиваясь к нему, тихо произношу.