Валерия Даль – Не его дочь. Новая жизнь после измены (страница 3)

А муж занял очень удобную позицию – делает вид, будто разговора на кухне не было. И если бы я сейчас снова попыталась завести эту тему, то выставила бы себя истеричкой.

– Передавай привет Раисе Васильевне, – только и произношу.

Когда я успела стать такой? Даже в мыслях язвлю. Наверное, защитная реакция. Если бы каждое слово принимала близко к сердцу, то давно бы сошла с ума.

И моя защита как по волшебству слетает только рядом с моей маленькой белокурой радостью, которую уже пора будить. Когда Коля уходит, поднимаюсь в комнату Алисы и присаживаюсь на корточки рядом с кроватью. Глажу пальцем бархатную щеку и улыбаюсь.

– Бусинка, пора вставать, – шепчу, и дочка, повернувшись на спину, сразу морщится, а затем потягивается и открывает глазки.

– Мамочка… – сонным голосом зовёт меня. – Пора в садик?

– Пора, – соглашаюсь я и, поднявшись, протягиваю дочке руки. – Чистить зубки, умыться, одеться.

Алиса вкладывает свои ладошки в мои и обвивает мою шею руками, стоя на кровати.

– Мамочка, – уже окончательно проснувшись, моя Бусинка почти нравоучительно говорит, – я все знаю.

– Ты у меня умница, – шепчу, спуская дочку на пол.

– У тебя? – уже выходя в коридор, Алиса останавливается. – Не у папы и не у бабушки, – не спрашивает, а утверждает.

Я и сама останавливаюсь. Простая фраза, сотни подобных взрослые люди говорят изо дня в день, а вот ребенок придал ей значение.

И ведь Алиска умнее нас всех вместе взятых, судя по всему. У нас уже появилось это четкое разграничение. Мы с дочкой как единое, а остальные все сами по себе.

– Ты для нас всех самая большая радость, – подбираю максимально правильные слова.

Я не собираюсь повторять ошибку Раисы Васильевны. Как бы то ни было, но свекровь – бабушка Алисы. И что бы ни случилось в будущем, это не изменится.

А я уже о возможном будущем… Которого почему-то не вижу в любви и взаимопонимании. Я словно программирую себя на наихудший вариант.

Отвезя Алиску в сад, набираю клиенту. Сегодня дел не так много, как вчера, поэтому должна справиться до обеда. Если, конечно, все пойдет по плану.

– Слушаю! – раздается после гудков голос на весь салон.

– Доброе утро, Арсений Владимирович, – здороваюсь я. – Я сейчас еду в другой отель, раз предыдущий вы забраковали.

– Сбросьте адрес, Злата Германовна, – просит клиент. – Я тоже хочу посмотреть.

Опять с мужиками по гостиницам буду ходить… Да, Раиса Васильевна была во всём права. Только это моя работа. И я не только должна заняться оформлением зала, согласовать меню, заказать машины, устроить фото- и видеосессию, но и после торжества организовать молодожёнам незабываемую первую брачную ночь. Не всегда так, но, как говорится, кто платит, тот и девочку танцует. Обычно все довольствуются фотографиями и моими рекомендациями, но Арсений Владимирович оказался слишком дотошным.

На этот раз его все устраивает, и я почти выдыхаю. Вроде все приготовления окончены, осталось только пережить само событие.

Попрощавшись с Арсением Владимировичем и получив часть гонорара на карту, думаю, что надо бы заехать к Раисе Васильевне. Наверное, другая бы не поехала, а вот я не могу. Долго задерживаться у свекрови не собираюсь – обычный визит вежливости. И тут понимаю, что Коля так и не сказал, в какой именно частной клинике лежит свекровь.

Звоню мужу, но он не отвечает. Номеров Лидочки и Марины Сергеевны у меня нет. Зачем? Прибегаю к тяжёлой артиллерии.

– Папочка, – после ответа на звонок, говорю я. – Привет.

– Златушка, – закрывая глаза, слушаю голос отца, как будто он вот здесь, рядом. – У меня лекция через пять минут начинается. Давай вечером созвонимся?

– Пап, мне бы узнать, где Раиса Васильевна, – перехожу к делу. – Ее вчера скорая забрала.

– В театральный она забыла поступить, – смеётся отец. – Да у Альберта она. Он мне сегодня уже звонил, спрашивал, не свекровь ли это моей дочери.

– Спасибо, папуль, созвонимся, – отвечаю я.

И Коля говорил, что специализация отца не поможет? Как говорил мой родитель: все, что происходит в медицине, происходит во всей медицине. Особенно когда дело касается таких именитых врачей. Они, несмотря на площадь города и численность населения, друг друга знают.

Заехав в магазин, направляюсь в клинику. У администратора уточняю, где найти свекровь, и иду на второй этаж по лестнице.

– Коля, ну как же? – преодолев только один лестничный пролет, останавливаюсь, услышав разговор около лифтов.

– Лида, все же хорошо, – узнаю голос мужа. – Мне только нужно ещё немного времени. Не все так просто, но главное, что мы вместе.

Лифт открывается, и голоса стихают. А я стою как громом поражённая. Но при этом… Даже не могу описать, как будто противоречия разрывают изнутри.

Глава 4

Я удивлена? Кажется, что нет. Наверное, чего-то подобного я ожидала. Только верить же не хочется.

Главное, что мы вместе… И как долго они вместе? Что вообще подразумевается под этим «вместе»? Да то самое, конечно.

– Девушка, вам плохо? – кто-то трогает меня за локоть, и я вижу рядом с собой женщину в белом халате.

– Задумалась, – улыбаюсь ей и продолжаю свой путь наверх.

По-хорошему бы надо было развернуться и поехать в детский сад, успела бы как раз Алису забрать до тихого часа. Но раз уж я здесь… Справлюсь о здоровье Раисы Васильевны.

– Злата? – вскидывает брови свекровь, приподнимаясь, когда я после стука открываю палату. – Вот уж не ожидала.

– И вам добрый день, – прохожу я и останавливаюсь в изножье кровати. – Как здоровье?

– Уже лучше, – удивление так и не сходит с лица Раисы Васильевны. – А ты зачем здесь?

– Ну как зачем? Вас навестить, – настает моя очередь удивляться, правда, от этого свекровь почему-то начинает хмуриться. – Коля ведь так занят на работе, наверняка только вечером сможет заскочить ненадолго.

– Да, работает сын, – подхватывает любимую тему. – Но для меня он время найдет, пусть и попозже.

Что и требовалось доказать. Раиса Васильевна сама не поняла, как сдала мне Колю. Не предупредил он мать, что сказал мне, будто утром к ней поедет. А сейчас она явно смолчит, потому что он здесь был с драгоценной Лидочкой. Умницей, красавицей, скромницей и далее по списку.

Иногда я удивлялась, зачем Коля на мне женился, если рядом всегда была идеальная Лида. Муж говорил, что их с детства матери хотели свести, но он ее воспринимал исключительно как младшую сестру. Поначалу я ревновала, но потом поняла, что повода нет.

– Конечно, найдет, – соглашаюсь со свекровью. – А пока я с вами посижу. Поговорим.

– Ой, – снова хватается за грудь Раиса Васильевна, – Злата, мне, наверное, надо отдохнуть.

Скандалить и даже повышать голос она в клинике не станет. А что же подумают люди? Мы же фамилия, мы же из какого рода! И не имеет значения, что всем вокруг плевать на родословную свекрови.

– Да не стану я с вами говорить о вчерашнем, – машу рукой. – И прекратите уже разыгрывать спектакль. Как будто ваши предки были не графьями-князьями, а придворными шутами, – наступаю на больную мозоль.

Раиса Васильевна сразу поджимает губы и принимает вид вдовствующей королевы. Правда, руку от груди убирает – уже хороший знак.

– Злата, чего ты хочешь? – удивительно спокойно спрашивает.

Оказывается, у нас вполне может получиться поговорить. Стоило бы сразу с мужем, но без участия свекрови здесь явно не обошлось. И я хочу расставить все точки над «і», пока сама себя не загнала черт пойми куда после услышанного сегодня.

Но, по крайней мере, мне становится понятным и холод мужа в последнее время, и нежелание находиться дома, где, кажется, нечем дышать. Мое внимание было полностью отдано Алисе – вот я и не замечала ничего. И только сейчас, после двух случайно подслушанных фраз, все становится понятным. И как я не пропустила, что моя семейная жизнь превратилась лишь в ее подобие?

– Чем я вам так не нравлюсь, Раиса Васильевна? – спрашиваю, глядя прямо ей в глаза. – Я вас никогда не оскорбляла, только вы жалили, как будто не на ком больше отыграться за банально плохое настроение.

Моя усмешка снова заставляет свекровь нахмуриться. Она понимает, вроде не глупая же женщина, что я не просто так интересуюсь. Наверное, ей бы было проще, если бы я плакала, строила из себя жертву, умоляла не портить наши с мужем отношения. Только вот отношений-то давно уже нет. И отец воспитал меня так… Стоило только заикнуться про обстоятельства, как он взял меня с собой в больницу, разрешил посмотреть через стекло, как проводит операцию человеку с нейробластомой. Пациент ушел на операционном столе, но они пытались, пока реаниматолог не констатировал.

«Вот обстоятельства, – сказал мне тогда папа. – Был призрачный шанс, хотя я видел, что до опухоли почти не добраться, но мы боролись до последнего. И пока нас не накроют простыней и не отправят в морозилку, есть шанс все исправить или изменить».

Это не было жестоко со стороны отца – с моей психикой до сих пор все в полном порядке. Я не помню ни лица того пациента, ни его вскрытую голову, но я запомнила урок – это главное.

– Ты… – Раиса Васильевна наконец пытается удостоить меня ответом. – В тебе всего слишком, ты словно притворяешься, – наверное, впервые говорит откровенно. – И слова поперек не скажешь, и нет откровенной лести, чтобы мне понравиться. Ни разу глаза в пол не опустила, только подбородок вздергиваешь, будто ни в чем не виновата.