Валерия Даль – Грешник. Я не знал о сыне (страница 5)
Допив кофе, иду будить Максима. Пора ему привыкать, что в сад мы теперь будем приходить на полчаса раньше.
– А завтрак? – мама, всплеснув руками, смотрит на меня с осуждением.
– Макс позавтракает в детском саду, а я не хочу, – целую ее в щеку.
На самом деле мне кусок в горло вряд ли полезет. И нет, нервничаю я не из-за Матвея. Все же новая работа, новые люди – это всё тот ещё стресс.
– С богом, милая, – тихо произносит мама, закрывая за нами дверь.
Не знаю, поможет ли мне он, в первую очередь буду надеяться только на себя. Дожидаюсь, пока Максим в группе переоденется, и передаю его в руки воспитательницы. Я отвыкла от утренней Москвы, когда все бегут на работу, на учебу. В метро полно людей, кто-то кого-то постоянно задевает, стоит гул. Пора настраиваться, что теперь мне придется так ездить пять дней в неделю.
Точно засиделась я дома, потому что в толпе чувствую себя неуютно. Но ничего, на адаптацию потребуется время, а потом все наладится.
На улице вдыхаю уже начавший прогреваться воздух и иду к офису. Около турникетов останавливаюсь и понимаю, что мой вчерашний пропуск был одноразовым. Но ведь должны были предупредить охрану, что я приду.
Так, Лина, больше уверенности в себе. Не надо стоять здесь, как маленькая потерявшаяся девочка. Подхожу к охраннику и объясняю ситуацию. Получается все равно немного сбивчиво.
Точно одичала, сидя дома за компьютером. Моя коммуникабельность оставляет желать лучшего.
– Да, пожалуйста, – охранник протягивает мне очередной пропуск, просмотрев паспорт.
Ну вот, ничего же страшного в общении с людьми нет. И охранник совсем не грозный, он мне даже мило улыбнулся. Сразу иду к Любови Андреевне, она меня отправляет в отдел кадров, чтобы я поставила пару подписей. На обратном пути меня ловит Валентина, секретарь Тимофея Олеговича, и говорит, что меня просит большой босс.
Странно, мне казалось, что дальше я буду иметь дело только с Любовью Андреевной. Зачем ему возня с рядовым сотрудником?
Пройдя через приемную и стучу, после разрешения войти нажимаю на ручку и произношу:
– Здравствуйте…
Неужели я зря себя так настраивала, хотела пройти через все свои страхи, чтобы освободиться? Рекрутеров в Москве много, а вот брат у Тимофея Олеговича один. И если вдруг Матвей попросил, то мой новый шеф вполне мог пойти на уступки, пусть при первой встрече и не произвел такого впечатления.
– Ты не Тимофей Олегович, – мне хватает пары секунд, чтобы понять, что передо мной Матвей. – Я, наверное, пойду.
– Проходи, ангелочек, а то я могу подумать, что ты меня боишься, – выдает он обворожительную улыбку, за которой вряд ли скрывается что-то хорошее.
Он словно хочет моего страха. Словно ему это надо для подпитки.
Что за человек? И его я любила так, что эта любовь затмила здравый смысл, что я не видела его настоящего.
– Не поверю, что Валентина не знала об отсутствии Тимофея Олеговича, – понимаю, что секретарша в сговоре с Матвеем.
– Она поверила в мою неземную любовь с первого взгляда, а разве женщине нужно больше, чем красивая история? – пожимает он плечами, а улыбка так и не сходит с его самодовольного лица. – Сказал, что вчера встретил в кабинете брата девушку и сердце мое замерло, ладошки вспотели. Всю ночь я думал только о ней. Ну, и прочий романтический бред. Валька почти прослезилась. Может, мне в актеры податься?
Вдох-выдох… Дыхание не должно сбиваться, ни один мускул не должен дрогнуть на моем лице.
– У меня сегодня первый рабочий день, и мне надо идти, – игнорирую его пламенную речь.
Не стоит вступать в полемику с Матвеем – разнесет в пух и прах. Заткнуть любого за пояс и морально раздавить – это я видела своими глазами.
– Ты же в кабинете большого и ужасного босса, Лина. У нас много времени, – а вот теперь его улыбка становится плотоядной, и я напрягаюсь,чувствуя дрожь в ногах.
Что ему надо?
Что задумал Матвей?
Какую игру ведёт?
Хоть бы в правила посвятил, а то я сейчас слепой котенок в кромешной тьме. Нет, я в этом участвовать не буду.
– Времени для чего? – завожу руки за спину и впиваюсь ногтями в ладони.
Боль отрезвляет. Она не даёт мне снова оказаться под гипнозом.
– Столько лет не виделись, – сейчас Матвей строит из себя обиженного, причем очень ненатурально. – А поговорить? Поделиться новостями?
Я так и стою около двери. Дистанция мне нужна – хватило вчерашнего близкого контакта, после которого я едва пришла в себя.
Но Матвея это не устраивает. Он поднимается из-за стола, все так же глядя мне в глаза, и начинает приближаться.
Боже, дай мне сил это выдержать.
Но сердце предательски начинает трепыхаться, и сейчас даже исцарапанные в кровь руки мне не помогут.
Это не мужчина, а самое настоящее испытание…
Глава 6
– Вот это экземпляр, Линка, ты только посмотри, – толкает меня в бок Инга, и я едва не проливаю на себя свой раф. – И что он забыл в этом рассаднике тараканов и сальмонеллеза?
За недорогое, но уютное кафе около института, которое прочно заняли студенты, становится обидно. Мы ходим сюда не первый год, и пока ещё ни одного таракана я не видела, да и с кишечной инфекцией никто не слег.
Но парень, на которого указывает Инга, здесь однозначно выглядит белой вороной. Он явно не студент – если и учился, то уже лет пять как окончил. Хотя есть в нем что-то такое… мальчишеское, беззаботное.
Этот, как выразилась Инга, экземпляр замечает, что мы рассматриваем его, но его это ни капли не смущает. Наверняка привык к женскому вниманию. Он нам подмигивает и подсаживается за столик к одному из студентов, судя по всему, с факультета айтишников. Открытый ноутбук на столике, очки на переносице – вывод о специальности напрашивается сам.
– Линка, капец, – никак не может успокоиться Инга и буквально продолжает пожирать взглядом экземпляра, а я возвращаюсь к конспекту.
– Не думаю, что его так зовут, – отвечаю, пытаясь сосредоточиться на строчках.
– Надо с ним познакомиться, – уверенно произносит подруга.
– У нас завтра последний экзамен, – напоминаю я. – Может, лучше к нему подготовимся?
– Экзамен можно пересдать, а таких мужиков упускать нельзя, – отмахивается Инга.
Интересно, как она собралась его не упустить. Это не наши однокурсники. Не скажу, что у меня большой опыт общения с парнями – в основном с теми же ребятами из института.
Снова перевожу взгляд на экземпляр, который не хочет упустить Инга, и мы встречаемся глазами. Черт!
В первый момент я смущаюсь, прячусь за стаканом с рафом, но потом понимаю, что, помимо смущения, было что-то ещё. И это… словно сигнал об опасности.
– Давай попросим счёт, – прошу я подругу, и она нехотя кивает, зная, что уговорить меня не получится и консультацию перед экзаменом я не пропущу.
Официантка кивает, когда Инга озвучивает просьбу, но через пару минут возвращается и сообщает, что наш счёт оплачен.
– Вы ничего не перепутали? – хмурюсь я.
– Нет, – улыбается девушка. – Вот, – она кладет на стол чек, на котором нарисован смайлик.
Осматриваю посетителей кафе. Есть у меня догадка, кто бы это мог был, хотя не уверена. Возможно, и кто-то из поклонников Инги. Виктора, парня с нашего потока, который уже некоторое время оказывает мне знаки внимания, в помещении нет.
– Это он, – с придыханием говорит подруга. – Черт, как такой парень мог незаметно исчезнуть?
Мне даже не надо уточнять, кого она имеет в виду. Экземпляр действительно незаметно пропал. Ну, даже если и он, то это вряд подкат к двум студенткам. Зря Инга на что-то рассчитывает. Такому больше подойдёт фотомодель, а не студентка.
Я, признаться, и забываю о той случайной встрече. Последний в этом учебном году экзамен успешно сдан, сессия закрыта. Забираю зачётку, поблагодарив преподавателя, и выхожу из кабинета. Инга сразу же отлипает от стены и даже не спрашивает, сдала ли я. Видимо, облегчение написано у меня на лице.
– Ну что, отметим? – подруга подхватывает меня под руку.
– Поехали ко мне, – предлагаю я, пожав плечами.
– Ну ты даёшь, – фыркает она. – С мамой чаю попьем? Нет, подруга, надо с размахом. Впереди лето, с одногруппниками попрощаться перед каникулами. Несколько наших ребят уже заняли столик в кафе, идём к ним?
Убалтывать Инга умеет. И с одной стороны, она права. Не так долго нам осталось вместе учиться. Пусть на выпускном и будут звучать слова, что надо чаще встречаться, но жизнь разводит людей. Так что через пару лет после выпуска лица сотрутся, имена забудутся.
– А пойдем, – соглашаюсь я.