Валерия Даль – Бывшие. Ты же сам от нас отказался (страница 4)

Я ничего о ней не знаю, кроме имени и профессии, она обо мне тоже. Здесь мы надолго не задержимся, поэтому не теряем времени. Завтра уже будет новый город, новые впечатления, новый отель. Оставляем вещи в номере и идём смотреть город, который благодаря Шекспиру стал ассоциироваться с великой историей любви. Правда, я не понимаю почему. Может, во мне нет ни капли романтики, но история Ромео и Джульетты меня не тронула от слова совсем. И я сказал об этом ещё учителю литературы в школе.

Лада, держа меня под руку, останавливается и поднимает голову.

– Балкон, – усмехается она. – Как думаешь, действительно тот самый?

– Возможно, – пожимаю плечами. – Только я не понимаю ажиотажа вокруг этой истории.

– Я тоже, – Лада меня даже не удивляет схожестью наших мыслей, когда озвучивает свои: – Юношеский максимализм, желание что-то доказать. Они были знакомы менее суток, прежде чем поженились. Гормоны, но никак не большое чувство. И это все печально закончилось. Эх, дети… Я бы выбору своих детей никогда не препятствовала.

– У тебя есть дети? – спрашиваю, удивляясь такой формулировке.

– Нет, – Лада качает головой. – Но я очень надеюсь, что будут когда-нибудь. А у тебя?

– О, с этим, боюсь, не ко мне, – обнимаю ее, и мы продолжаем прогулку. – Я даже не думал об этом, если честно. Может, постарею, проснется инстинкт сохранения рода, тогда и подумаю. А сейчас… Вот друг мой хочет дома футбольную команду, а кому-то же придется заниматься другим детищем, нашей фирмой, пока он будет воспитывать своих футболистов.

Лада усмехается, хлопая меня по спине, и предлагает заскочить куда-нибудь на ужин. Мы снова говорим и говорим, а наговориться не можем. Такое странное ощущение ворочается в груди. Наверное, атмосфера Италии, красивая и умная женщина рядом, хороший секс – вот мне и почти сносит крышу. А кому бы не снесло?

Мы почти не спим, но усталости при этом я не чувствую. День проводим в городе, ночь в постели, но без сна. Лада лежит у меня на груди, мы молчим, впервые за долгое время молчим, но и это с ней делать хорошо.

– Как же не хочется возвращаться, – тихо произносит она, явно имея в виду Россию.

– Почему? Неужели нет людей, которые тебя ждут?

– Есть. Родители, друзья, но… – Лада замолкает, как будто думает, будет ли уместно рассказать мне о чем-то из своей обыденной жизни. – Моя мама помешалась на моей свадьбе с человеком, которого я не люблю. Главное ведь, что он отличная партия.

В наше время ещё такое бывает? Не средневековье же и не политический союз, когда жених и невеста до свадьбы даже не встречались. Странно… И мама у Лады очень странная. Как будто совсем не знает свою дочь. Она строптивая, свободолюбивая – и это я ее знаю всего ничего. Лада никогда не выйдет замуж против своей воли.

– Твоя жизнь в твоих руках, – отвечаю я, не задавая вопросов, как так вышло.

Если захочет, сама расскажет. Но на этом тема, судя по всему, закрыта. И больше мы к ней не возвращаемся, однако иногда я вспоминаю об этом разговоре, когда Лада увлеченно мне что-то рассказывает.

Нет, ее не заставишь. Чем больше я узнаю эту девушку, тем сильнее в этом уверен. Да и вообще каким надо быть маньяком, чтобы насильно заставлять женщину выйти замуж? Это ведь не жизнь будет, а пытка для обоих.

– Марат, – Лада отрывает меня от рассуждений, – поедем?

– Прости, куда? – что-то эти мысли делают меня немного рассеянным.

– В Мадрид, – она с недоумением на меня смотрит. – Ты о чем так задумался?

– О том, что дни пролетают слишком быстро, – улыбаюсь ей.

На секунду ее взгляд становится не таким ярким, Лада кивает, соглашаясь со мной. И ведь да, слишком быстро, хочется поставить время на паузу или отмотать назад. Я не хочу расставаться с этой удивительной и необычной девушкой. Но… А что мы можем сделать? Обменяться номерами и созваниваться иногда? А если она вообще живёт в каком-нибудь Новосибирске или Омске?

Совсем ты, Марат, рехнулся. Неужели я всерьез думаю о продолжении общения, когда мы вернёмся домой? Я снова начну пропадать на работе, Лада вернётся к созданию парфюмерии, и…

Но мне впервые хочется хотя бы попробовать. Может, это флер курортного романа, который развеется в Москве, но пока эта мысль настойчиво засела в голове и все больше ширится.

– Но у нас же ещё есть время? – Лада полна оптимизма.

– Есть, – киваю. – Мадрид так Мадрид.

Глава 5

Я проваливаюсь в глубокий сон, когда укладываю Киру, и просыпаюсь вместе с ней же.

– Тише, – шепчу я, прислушиваясь к тому, что происходит в квартире.

Кажется, тихо. На улице светло, но время я не знаю. Может, пять утра, а может, и десять.

– Мама! – по слогам говорит Кира и тянет ко мне ручки.

Мы поднимаемся и выходим из комнаты. Марата нет нигде. Я останавливаюсь посреди прихожей, и тут весь вчерашний день мелькает перед глазами. Еще вчера утром я была в другой жизни, а сейчас я… Господи, я в квартире Марата.

– Малыш, как же так? – спрашиваю у дочери, которая увлеченно накручивает на палец прядь моих волос.

– Мама, ням, – говорит мне Кира.

Надо покормить ребенка, а потом уже думать. Иду в кухню, и мое внимание тут же привлекает одинокий белый лист бумаги на столе. Размашистый почерк, написано чуть под наклоном.

«Я вернусь к обеду. Дождись меня».

Дождаться… Да я готова была ждать его каждый день с работы всю оставшуюся жизнь, но имеем то, что имеем. Все получилось не так, как я нафантазировала.

Открываю холодильник и осматриваю нехитрый запас продуктов. Потом провожу ревизию шкафчиков и, конечно, никаких круп, чтобы сварить кашу, не нахожу.

– Сейчас что-нибудь придумаем, – обещаю я дочери, возвращаясь к холодильнику.

Я вполне могу пока ограничиться и кофе, а вот Кира… Стоп! Где ее сумка? Лежит в комнате рядом с кроватью. На дне нахожу упаковку каши, и дочь хлопает в ладоши. Пока делаю ей завтрак, складываю надвое записку Марата и убираю в сумку. В маленький кармашек сбоку. На память, которая пахнет горчинкой абсента в баре Амстердама, шоколадным джелато на улице Рима и паэльей на ее родине, в Валенсии.

– Мама! – зовёт меня Кира, вырывая из воспоминаний.

– Сейчас, зайка, – отвечаю, помешивая кашу.

Надеюсь, Марат будет не против, что я здесь немного похозяйничала. Квартира выглядит жилой, но здесь на пахнет… уютом. Как будто хозяин приходит только для того, чтобы переночевать. В другой комнате, не там, где мы с Кирой спали, на горке стоит фотография, на которую мне указывает дочь.

– Мама, дя! – сразу узнает она Марата.

– Да, – машинально отвечаю.

Марат, незнакомый мне мужчина, а между ними с фото улыбается симпатичная блондинка. И все втроем стоят в обнимку. Девушку рассматриваю с особой женской ревностью. Если Марат хранит ее фото, то… Да, Лада, сейчас снова нафантазируешь.

Ставлю снимок на место и беру на руки дочь. Выходим на просторную лоджию и смотрим на новый город. Я бывала раньше в Москве, но теперь это ощущается по-другому.

– Вот, малыш, сейчас это наш новый дом, – говорю дочери, имея в виду, конечно, не квартиру Марата, а город. – Может, я смогу воспроизвести это в новом аромате. В запахах хранится столько воспоминаний, ни один другой орган чувств, кроме обоняния, и рядом не стоял.

Открываю створку, и московские запахи заполняют лоджию. Кира тоже рассматривает город, обнимая меня за шею.

Все происходит правильно – сейчас я в этом убеждаюсь. И в городе с населением больше, чем в небольшой стране, я столкнулась именно с Маратом. Какая всё-таки непредсказуемая жизнь…

А Сергей же наверняка меня ищет. Мама тоже. И с ней бы нужно было связаться, но позже. Она все же моя мать.

На обед из того, что есть в наличии, варю суп. Даже нахожу погружной блендер. Кира с удовольствием ест и начинает сонно моргать. Устала моя девочка. Я тоже, но адреналина добавляет записка Марата. Он скоро должен прийти.

Дочка засыпает, а я наворачиваю круги по кухне, пока не слышу, как поворачивается ключ в замке. Застываю у окна, даже задерживаю дыхание.

Да что же такое? Руки потеют, сердце барабанит от предвкушения этой встречи. Марат был всего лишь моим европейским приключением, так что сейчас происходит?

Тихо опускаются ключи на полку шкафа-купе, шаги в направлении именно кухни. Марат как будто чувствует, где я. Останавливается в дверях, упирается плечом и головой в стену, смотрит.

– Ну, здравствуй, Лада, – тихо произносит.

Да, вчера не успели толком и поздороваться. Все было так спонтанно, неожиданно, быстро, непонятно. А сейчас мы вдвоем на кухне, в его квартире. И мне так… Я не могу разобраться с тем, что творится внутри меня. Жжение в груди, раздрай в голове, онемение в конечностях.

– Здравствуй, Марат, – ну хоть речь не подводит.

– Где твой ребенок? – спрашивает он, проходя дальше, и с каждым шагом становится ближе ко мне.

Это невыносимо. Он пахнет все так же… Сексом, уверенностью, интеллектом.

– Спит, – отвечаю, приоткрывая окно на проветривание.

Марат это, конечно, замечает и усмехается. Он знает о моей гиперосмии, небольшой, но именно из-за нее я и стала парфюмером. Никто не знал, никому не рассказывала, а с ним поделилась. Да, прав был Хичкок со своими незнакомцами. Именно со случайными людьми мы часто делимся тем, что не можем сказать близким. Ведь попутчиков мы больше никогда не увидим, и наши тайны для них не имеют никакого значения. Выйдет человек на своей станции и забудет о том, что слышал от незнакомого человека.