Валерия Даль – Бывшие. Ты выбрал не нас, босс (страница 3)
Только вот не у всех есть от бывшего тайна, которую скрываю я…
Глава 4
– Что же вы так? – тучная врач с цепким взглядом только что пальцем мне не грозит. – Вы чуть ребенка не потеряли. Ни один мужик этого не стоит, – добавляет тише, будто у меня на лбу все написано.
В первую секунду, когда я пришла в себя, подумала, что ребенка больше нет. Внутри была такая пустота, но уже убежавшая из палаты медсестра, увидев мои слезы и желание вырывать катетер из руки, сказала, что следующий мой срыв ребенок вряд ли переживет.
И вот я тихонько лежу, даже шевелиться боюсь, чтобы не навредить ему. А пустота… Она из-за Андрея. Из-за его ухода. Чувствую, как слезы снова скапливаются в уголках глаз и часто моргаю. Нельзя плакать, мне надо быть сильной.
– Недельку полежите у нас, – продолжает врач, – чтобы наверняка. Покапаем вас, витамины попьете. Все, отдыхайте. К вам заглянет медсестра чуть позже.
– Спасибо, – говорю я.
Телефон… Я точно помню, что брала его, он должен быть где-то в кармане джинсов. А вот где они? Надо дождаться медсестру, сама подниматься не буду, тем более капельница ещё капает. И позвонить… Он первым приходит на ум. В последнее время, что бы ни случилось, моей первой мыслью было позвонить Андрею.
Медсестра приходит через полчаса и на мою просьбу открывает тумбочку, где лежит моя сложенная одежда и телефон.
– Только никаких нервных звонков, – предупреждает она и снимает опустевшую капельницу. – Забегу ещё, а то вы в палате одна. Но пост как раз напротив, поэтому зовите, если что.
– А как к вам обращаться? – спрашиваю я, вглядываясь в бейджик, имени не вижу.
– Нина, – отвечает медсестра. – А завтра утром меня сменит Катя.
– Спасибо, – говорю ей уже в спину и снимаю блокировку с экрана.
Ни одного звонка. То есть Андрей все решил и свое решение не изменит. А если бы я была на его месте? Наверное, отказаться от Лос-Анджелеса было бы трудно. Но я бы выбрала нас. Пусть в съемной квартире, с не особо перспективной работой, но я бы осталась с Андреем. Хотя кто знает… Передо мной такой выбор не стоит.
– Алло! Алло, Ника! – так задумываюсь, что не с первого раза слышу, как мама подняла трубку.
– Привет, – произношу со вздохом. – Я в больнице.
– Какая больница? Отделение? И номер палаты назови.
Мама в своем репертуаре. Никаких причитаний и вопросов, все четко и по факту. Сразу она приедет и убедится, что я жива и вполне здорова, а потом уже станет узнавать, что случилось.
– Мам, у меня с собой ничего нет. Ни зубной щетки, ни одежды, – чувствую, что голос срывается, в нем прослеживаются слезливые нотки.
– Отставить истерику, все куплю и привезу, – строго говорит. – Я так понимаю, что на Андрея рассчитывать не стоит? – догадывается она, что причина моих слез отнюдь не в проблемах со здоровьем.
– Не стоит, – эхом отзываюсь я.
– Жди, Ника, – мама снова обходится без вопросов. – Я в магазин и к тебе.
Она не была против Андрея, не была против, когда мы стали жить вместе. Но сказала, что вернуться я смогу лишь однажды. Да, двери ее квартиры были всегда для нас с Андреем открыты. Но мама предупредила, что при каждой ссоре я не буду бегать туда-сюда. Вернуться я смогу лишь однажды, от ссор надо не убегать к родителям, а надо садиться и разговаривать со своим мужчиной.
Мы в принципе и не ссорились, но я согласна была с маминой позицией. Она ведь права, пусть кому-то такая мера и покажется слишком жёсткой. И вот настал, видимо, этот момент, когда я вернусь в родительский дом. Только не одна…
– Проводите меня, милая, – командирский голос мамы слышу, кажется, из другого конца отделения. – Спасибо, – благодарит она, судя по всему, медсестру, уже приоткрыв дверь в палату. – А что мордашка такая кислая? – это уже мне.
Сколько я ее помню, она никогда не плакала, даже на похоронах своих родителей, моего отца. Мать военнослужащая – это вам не хухры-мухры. Дослужилась до майора и по выслуге лет ушла на пенсию, хотя она ещё молодая. Ей даже пятидесяти нет.
– Мама, я беременна, – говорю ей и закрываю глаза.
– Да уж догадалась, – спокойно отвечает она. – Не просто же так ты в гинекологии слезы льёшь. Так, вещи, – начинает она выгружать все на тумбочку. – И суп сварила, твой любимый. С ложки кормить не буду, руки у тебя вроде рабочие. А ты рассказывай четко и по порядку, что у вас произошло.
Мама снова занимает правильную позицию. Она не льет слезы на пару со мной, а будто делится со мной внутренней силой, показывает пример, какой должна быть сильная женщина. И я обо всём рассказываю без единой слезинки.
– И что ты собираешься делать? – спрашивает мама. – Я тебе помогу, Ника, конечно. Но ты хочешь ходить в тот офис, где вы вместе работали? Собираешься мучить себя воспоминаниями, просто ходя по улицам, где вы вместе гуляли? Воспоминания тоже могут ранить. Они та самая соль на рану, и она не заживёт. У тебя и так будет вечное напоминание о нем перед глазами – твой ребенок.
Это говорит моя мать? Железная леди Аглая Петровна? Она как будто сама это все переживала. Наверное, так и есть. Только у отца не было выбора, а у Андрея был. И он выбрал не нас.
– Я смотрю, у тебя есть предложение? – догадываюсь, глядя на замолчавшую маму.
– Ты можешь остаться здесь, со мной. Что бы я ни говорила, ты моя дочь, – улыбается, погладив меня по руке. – Но ты можешь поехать в Москву к Серафиме. Там и возможностей больше, а ты можешь в своем этом дизайне хорошо развернуться. Было бы желание, Вероника. Или предпочтешь лежать и захлёбываться слезами? Да, они будут, но их никто не должен видеть. Вой в подушку по ночам, но беззвучно, а утром вставай и покоряй новые вершины.
И снова она права. Видимо, сама так делала, а я и не видела. Москва, тетя Серафима, а мама сможет приезжать к нам… И да, я могу работать на удалёнке, потом отдать ребенка в сад и выйти в офис.
– Я поеду к тете Симе, – недолго я думаю над ответом. – Ты сможешь съездить на квартиру и собрать мои вещи?
– Не волнуйся об этом, – мама сжимает мою ладонь. – Я все решу. И если он до сих пор не позвонил, значит, все к лучшему. Будет больно, но ты справишься, я в этом уверена.
– Я тоже, – киваю. – Ведь я твоя дочь.
Мама вселяет в меня уверенность, но ночи… Такие бесконечно длинные ночи сводят с ума. Ночами тяжелее всего – мысли не дают покоя и ковыряют кровоточащие раны.
Глава 5
Смотрю, как Костя вылетает из кабинета и почти скатывается по лестнице.
– Что? – спрашиваю одними губами, поймав его взгляд.
Он делает характерный жест ладонью по горлу. Понятно, головы полетят. Когда в кабинет поднимается Пашка, Волков манит меня пальцем к комнате отдыха.
Я поднимаюсь, чтобы узнать, что такого могло произойти и к чему готовиться мне, когда с планшетом в руках ко мне подбегает Катя.
– Ник, смотри, – показывает мне наброски, листая туда-сюда. – Какой шрифт лучше?
Какой к черту шрифт? Так, надо сосредоточиться. Этот проект уже не просто горит, а полыхает. И за него я как раз могу получить нагоняй от нового начальства.
– Оставляй Таймс, – включаюсь в рабочий процесс.
– Ага, – кивает Катька. – Ник, – понижает голос, – как тебе наш новый креативный? Красавчик же.
– Не обратила внимания, – как можно спокойнее отвечаю. – И вообще, – стучу ногтем по планшету, – о работе думай, а не о… новом креативном.
А не о моем бывшем. И рассмотрела же, красавчиком называет. Я не могла взгляд на него поднять, а она… Но надо смириться, потому что в ближайшее время Андрей станет темой номер один в офисе.
– Верните мне Михалыча, – едва ли не с болью в голосе обращается, кажется, к всевышнему Костя, когда я вхожу в комнату отдыха. – Этот Соколовский лютый зверь. Амбиций выше крыши, идей из своей Америки привез, теперь мне часть проектов переделывать. Думаю, всем нам. Так что будем ночевать на работе.
А вот это мне совсем не подходит. Я могу взять кое-какую работу домой, но задерживаться мне нельзя. Детский сад не работает круглосуточно.
– А ты не преувеличиваешь? – спрашиваю с сомнением.
Хотя я не видела Андрея шесть лет. Наверняка он стал другим. Тем более сейчас начальник. Креативный директор. Идей у него всегда было много. И подход к ним был действительно творческим. Наверное, в Лос-Анджелесе смог многое реализовать.
– Это я ещё приуменьшил, – возмущается Волков. – Кстати, а на собрании с тобой что было? Ты сидела белая, потом зеленая. Я думал, в обморок грохнешься.
– Давлением мучаюсь, – серьезно отвечаю и отвожу взгляд.
Костя так пристально меня разглядывает, как будто в самую душу залезть хочет. Увы, я давно туда никого не пускаю, научилась отгораживаться, держать дистанцию.
– А я уже решил, что ты знакома с Соколовским, – пожимает он плечами. – Твою макушку так и сверлил взглядом. Нет, может, у него, конечно, фетиш, да и макушка вполне впечатляющая…
– Костя, не неси чушь, – прерываю его. – Пойдем лучше работать.
– Интересно, что Пашка скажет, – бормочет Волков, выходя в опен спейс.
А вот Паши нет намного дольше, чем не было Кости. Ну не съел же его там Андрей. Хотя наверняка многие об этом подумали.
– Ника, обедать идём? – снова подходит ко мне Катя. – Или будешь ждать? – кивает наверх.
– Идём, – поднимаюсь я. – У меня законный обеденный перерыв.
И заодно, даже если сейчас выйдет Паша, я могу оттянуть ещё на полчаса встречу с Андреем.