Валерия Даль – Близнецы от бывшего. Ты нам не нужен (страница 3)

Так, я свободная женщина, не мать близнецов, а на собеседование пришла из интереса. И вообще я скоро переезжаю в другой город, а лучше в другую страну. Интересно, а как там на Аляске, с интернетом перебоев нет?

– Доброе утро, – поворачиваюсь, потянувшись за ближайшим сертификатом.

Как назло, это оказывается документ о том, что я успешно окончила курс по бокчейн-технологиям. Размашистая подпись Романа стоит внизу, даже не поблекла за это время.

– Ирина, помогите с документами, – снова начинает говорить Роман, и секретарша моментально подрывается с места.

Я так и не посмотрела на него. Пока, собирая бумаги, вижу только обувь и низ джинсов.

В одежде все так же демократичен, но ему костюм никогда и не был нужен, чтобы выглядеть более внушительно или презентабельно.

Вот и все… Собрали. А теперь пора посмотреть в лицо прошлому, хотя эти черты не дают мне забыть мои дети. И губы, которые я любила очерчивать пальцем, и обаятельные ямочки на щеках, и форму бровей, за которую бы душу продала любая женщина…

– Вот и все, – Ирина словно озвучивает мою мысль, только мы явно о разном. – Может, я пока сделаю копии? – едва ли не с благоговением смотрит она на своего шефа.

– Не стоит, – отвечает Роман. – Лучше сделайте нам кофе. Два черных с двадцатипроцентными сливками и кусочком сахара.

– Я помню, какой кофе вы пьете, Роман Викторович, – удивляется секретарша.

Это было сказано не ей – мне. Такой кофе мы пили, когда могли сутками напролет не спать и разговаривать. Хотя, наверное, нам больше не давал уснуть адреналин. Мы были как химическая смесь. Стоило соприкоснуться – идеи сводили с ума, гаджеты работали на полную мощность, как и наши головы.

– Зачем? – мой вопрос звучит уверенно, и именно так я стараюсь смотреть Роману в глаза.

Не уточняю, но он меня меня прекрасно понимает.

– Поговорим здесь, – жестом приглашает меня в кабинет, и я киваю.

Надо быть готовой к тому, что сейчас за нами захлопнется дверь, мы останемся наедине.

Я должна его ненавидеть. Но ненависть – это чувство. Очень сильное чувство. Поэтому я годами взращивала в себе безразличие, равнодушие. Старалась жить так, словно этот человек не оставил мою жизнь в руинах. И если бы не два маленьких кирпичика, на которых я все построила заново, то одному богу известно, где бы я сейчас была. Хотя скорее не ему, а его антиподу…

Я прохожу в просторный кабинет и осматриваюсь. Это лучше, чем рассматривать Романа. За гудением нескольких мониторов хотя бы не слышно, как колотится мое сердце. И все это так напоминает тот момент, когда я впервые оказалась в Зеленограде…

– А тебя не так сложно было найти, – Роман говорит мне почти в затылок, где волоски уже начинают шевелиться, хорошо, что хоть волосы распустила.

– Думаю, нам стоит расставить все плюсы после буквы С, – делаю несколько шагов вперёд.

На языке программирования нам всегда было проще общаться. Может, не зря о нас говорят, что мы нелюдимые, проводим большую часть жизни за монитором и совсем не следим за временем.

– Отличная отсылка к языку С++, – усмехается Роман снова мне в затылок.

Почему-то не торопится обойти меня, а я не хочу смотреть снова на него, поэтому любуюсь Краснопресненской набережной. Но и Роман за спиной напрягает. Как я вообще могла подумать, что смогу себя хоть немного уютно и расслабленно чувствовать в его присутствии?

Глава 4

Встреча сразу приобретает неформальный характер, так что здесь я оказалась явно не для собеседования. В принципе, мы бы глупо выглядели, если бы начали говорить о моем опыте работы, личностных и профессиональных качествах, делая вид, что у нас нет общего прошлого. Да такого прошлого, что могло бы стать отличным сюжетом для известной передачи или серии статей. Но сейчас мне драма с примесью других жанров не нужна. У меня дети, поэтому мне нужна стабильность и уверенность в завтрашнем дне.

Между лопатками начинает гореть – смотрит на меня, но не в глаза. Можно бы было подумать, что Роману стыдно за прошлое, но я уверена: это не так. Если ему хватило наглости пригласить меня сюда, то чувство стыда этому человеку точно не знакомо.

Я подхожу ближе к панорамному окну, и сама поворачиваюсь. Дистанцию увеличила – уже легче.

– Зачем я здесь? – спрашиваю с нажимом.

Пусть не пытается прикрыться работой. Если ничего за эти годы не изменилось, то у Романа претендентов из знакомых на одно место будет десять.

– А почему ты нервничаешь? – удивляется он, присматриваясь ко мне так, словно ищет ошибку в программном коде.

Хотелось бы что-нибудь колкое сказать в ответ, но на ум ничего не приходит, потому что мысли мои сейчас только об одном. О том, о чем Роман не должен узнать. Он лишился этого права, когда оставил меня разгребать проблемы, которые же сам и создал. Но какой смысл сейчас винить его, ворошить прошлое? Своя рубаха, конечно, ближе к телу.

– Если мы будем перебрасываться вопросами, то я, пожалуй, пойду, – вздыхаю, дав понять, что этот разговор бесполезен и ни к чему не приведет. – У меня ещё дел много.

– Юля, Юля, – Роман качает головой, подходя ко мне. – А как же собеседование? Хотя я готов и без него предложить тебе работу. Я не забыл о твоих знаниях, навыках, умениях. Это выглядит так страстно, когда ты работаешь пальчиками…

Меня в жар бросает. И ведь понимаю, что он говорит о клавиатуре, о моих знаниях и умениях в рабочей сфере, но… Ещё и так близко подходит, что я даже задерживаю дыхание.

– Я ухожу, – произношу твердо, а сама стою на месте.

Черт, хотела же убедиться, что я здесь не из-за детей, что Роман о них ничего не знает.

– Так и не узнав, зачем ты здесь? – улыбается он мне своей самой очаровательной улыбкой, и ямочки на щеках особенно выделяются.

Как долго меня мучили эти самые ямочки ночами. Я просыпалась в противоречивых чувствах, не понимая, то ли от злости на себя, потому что не могу выкинуть из головы его образ, то ли на Романа, потому что проник в меня он слишком глубоко.

– Ты не спешишь отвечать на вопрос, – напоминаю я. – Но работать на тебя я не стану, не после… В общем, не буду.

Не собиралась же его ни в чем обвинять. Какой в этом смысл сейчас? Смысла нет, как и рациональности. А у Романа совершенно нет чувства вины. Наверное, будь на моем месте другая женщина, разнесла бы этот офис к чертовой бабушке и выцарапала глаза этому бессовестному человеку. Но это в то же время значит, что ничто не забыто, что он не забыт, все ещё вызывает эмоции. А я хочу быть равнодушной. Только пока ни черта не получается.

– Я действительно хотел предложить тебе работу, – наконец Роман даёт понятный ответ.

Только вот я ему ни капельки не верю. Если бы хотел предложить место, то позвонил бы сам, а не нагнетал таинственности. Да и он прекрасно понимал, что я откажусь, причем в очень грубой форме.

Роман делает ещё шаг ко мне, а за моей спиной только окно. Между нашими телами совсем не та дистанция, которая должна быть между потенциальным работодателем и работником.

– Ты нарушаешь мои личные границы, – вкладываю в это предложение весь официоз, на который способна.

Кажется, звучит не очень, потому что Роман усмехается и притягивает меня к себе за талию.

– Какие высокопарные слова, – замечает он едва ли не мне в губы. – Я думал, ты скажешь: «Отойди, козел, который испортил мне жизнь».

– Отойди, козел, который испортил мне жизнь, – повторяю, упирая руки ему в грудь. – И который ведёт себя так, будто у него амнезия.

Боже, дай мне сил. Пока о детях ни слова. Значит, не знает? Или прощупывает почву? Это он умеет. Заманивать в свои сети, играть с жертвой, оплетать своей паутиной. Он полная противоположность сложившемуся стереотипу о программистах. Роману бы в политики с его коммуникативными и мапуляторскими навыками.

Почему мы не видим это в людях сразу? Почему надо пройти через огонь, воду и медные трубы, прежде чем увидеть очевидное?

– Если бы мне отшибло память, я был бы не против влюбиться в тебя снова, – Роман даже не шевелится под моим напором.

Его дыхание на моем лице, его запах щекочет нос, его прикосновения напористые и требовательные. И я не должна на это реагировать, потому что Роман мне безразличен! Хотя по-хорошему стоило его ненавидеть…

– Ты не влюбляешься, ты пользуешься, – тихо говорю. – И отпусти меня наконец! – теперь повышаю голос.

Да он одним своим присутствием вытягивает из меня все то, что я давно похоронила на самом дне и даже присыпала солью своих слез, чтобы не дало ростки.

– Я тебя позвал, потому что соскучился, – Роман произносит эти слова мне почти в губы, и меня это окончательно отрезвляет.

Вот так? Четыре года лил по мне слезы в подушку, а потом вспомнил, что меня же можно найти, и для этого основал бизнес? Он меня, что ли, полной дурой считает?

Насколько хватает замаха при таком расстоянии между нами, заношу руку и бью Романа ладонью по щеке.

– Не скажу, что было приятно повидаться, – резко выделяю каждое слово, наконец отталкивая его. – Не смей больше приближаться ко мне.

И тем более к детям… Но это я, конечно, не произношу вслух. Зря я думала, что смогу хоть намек получить, знает он или нет. Играть в такое я не умею. И, видимо, это ещё один врождённый навык, отточенный до совершенства. Дьявол уволится там, где Роман преподает.

– Юля, стой! – он хватает меня за запястье, когда я делаю несколько шагов к двери. – Если бы я мог рассказать, что тогда произошло и почему мне пришлось уехать…