Валерия Чернованова – Замуж за Темного Властелина, или Девичник в другом мире (страница 37)

Цветок не желал ни белеть, ни сгорать.

— Ну, что там? — Это уже не выдержал Грайн. Даже вперёд подался, явно заинтригованный всем происходящим.

И в то самое мгновение, когда Коршун попытался заглянуть в чашу, один из лепестков стал блекнуть, окрашиваясь в белый.

Победа!

— Так светлеет же! — довольно начал ярл и тут же осёкся, заметив, как лепестки с другой стороны начали тлеть, рассыпаясь хлопьями пепла.

Нет, всё-таки, беда.

Это заметили все. И я, и жрицы. И, разумеется, Ярнефельт, беспардонно приблизившийся к месту событий. Когда он подошёл, половина цветка как раз успела «добелеть», а вторая благополучно истлеть.

— Как такое вообще возможно? — резко спросил он.

— Может, его темнейшество удовлетворится половинкой? — с надеждой пробормотала я, глядя на покалеченный магией цветок.

Ну спасибо тебе, богиня! Удружила так удружила!

— И как это прикажете трактовать? — продолжал яриться ярл.

— Я… я не знаю… — Жрица выглядела растерянной, сбитой с толку. — Ничего не понимаю… На моей памяти такого не случалось.

Потому что вам не приходилось иметь дело с попаданками.

— Я был прав! — пришёл к поспешным выводам Ивар, зыркнув в мою сторону своими хищными глазищами.

И тут я вспомнила про наставления Велика и тоже пошла в наступление:

— Вам хочется быть правым, но вынуждена вас разочаровать, ярл. Я невинная девица, как бы вам ни хотелось верить в обратное!

— Тогда как вы это объясните?! — метнул он взгляд на злосчастную чашу.

— Может, всё дело в том, что я светлая? — сразу нашлась с ответом.

— Или вы что-то замышляете, — мрачно усмехнулся Ивар.

Приехали. То я для него развратная девка, теперь — заговорщица.

— Замышляю я или вы с его темнейшеством? Иначе для чего наследница светлых могла понадобиться правителю тёмных?

Слова сорвались с губ прежде, чем успела их осмыслить. Ядовитые речи Воргелла занозой застряли в мыслях, и теперь вот я их озвучила. Достаточно громко, чтобы услышали все, кто находился в храме.

Плохо, Саша. Минус три балла за неумение сдерживаться.

Впрочем, может, и не зря сказала. Ярнефельт поменялся в лице, и это самое лицо (точнее, его выражение), мне определённо не понравилось. Его темность слегка перекосило: от удивления, от досады.

Будет о чём поразмышлять за чашкой чая.

Пару секунд он молчал, ввинчиваясь в меня ледяным взглядом, после чего схватил за руку и рявкнул:

— Пойдём!

— Куда?!

Ох, не нравится мне всё это.

— Продолжим проверку в замке.

М?

— Что значит: продолжим? Как именно?!

— По старинке.

Оба Коршуна подхватили меня под руки и потащили к его темнейшеству, а у меня в голове билась одна-единственная мысль: по старинке?

В чём заключается эта их «старинка»?!

Меня подвели к Саварду. А если уж быть совсем точной — поднесли, не взирая на требования убрать руки и не трогать наследницу Эктора Чудеснейшего.

Совсем охамели… Обращаются так, словно я здесь рабыня! Может, к Пьяным отбор? У меня теперь аж два источника магии. Вернусь с ними в Бризантию, с тявкающим и каркающим, и буду спокойно в лоне семьи выяснять, как телепортироваться обратно.

Да, Уле хочется как можно скорее, желательно прямо сегодня, но я ведь тоже не железная. На Земле мужики с замашками командиров и собственников отлетали от меня, как мячики от теннисной ракетки. А здесь что? Хватают, рычат, охмуряют магией. Один хотя бы грозит замужеством, а другой и вовсе зовёт в рабство.

В общем, мне у вас не нравится!

Я так сильно разнервничалась, что, слегка забывшись, озвучила свою последнюю мысль. Хорошо хоть только последнюю, а не всё в комплекте.

— И чем же мы вам не угодили, ваше высочество? — с усмешкой поинтересовался жених.

— Своим ко мне отношением, ваше величество.

А как тут не распаляться, когда на тебя смотрят так, словно ты разбойница с большой дороги. Или Мата Хари какая-нибудь, явившаяся в Тенебрию по королевскую душонку.

— И как же прикажете к вам относиться, если вы не прошли испытание у богини? — Слова тёмного звучали так колко и холодно, словно он крошил зубами кубики льда.

— У тёмной богини, — воинственно уточнила я, добавив для полной ясности: — Светлая не прошла. Или думаете, я против вас что-то замышляю? Зачем? Бризантии как воздух необходим такой могущественный союзник. Мой отец спит и видит, как будет нянчить полутёмных внуков.

Взгляд его величества слегка смягчился, а вот его несносный Коршун ещё больше ощетинился.

— Значит, если у вас нет злых помыслов, всё дело в вашем теле.

Это вообще не моё тело. Заимствованное. Как взятое на прокат вечернее платье или красивая сумочка.

— Всё с моим телом в порядке! — стоило схлестнуться взглядом с Ярнефельтом, как у меня всё внутри закипело.

— Я вот что предлагаю… — Подавшись к побратиму, чудовище что-то зашептало ему на ухо.

Савард нахмурился и продолжал хмуриться, вслушиваясь в шёпот друга.

— Не будем впадать в крайности, Ивар. Сначала выслушаем, что скажет тот мальчишка… Как зовут вашего стражника, дэйя?

Достали уже с Эвельером.

— Эвельер де Линь, ваше темнейшество, — ответила я, приговорив Коршуна взглядом.

К самой жестокой из всех возможных казней. Жаль, что казнить его, снова и снова, могла лишь в своём сознании.

Не успокоится, пока не сгубит мою Ульяну.

— Хорошо.

Не знаю, что хорошего увидел во всём этом тёмный, но больше пытать не стал. Велел проводить её высочество и других невест к экипажам.

Не стоит и уточнять, что со мной творилось, пока летели в замок. От сильных, быстрых толчков сердца в ушах гудело. Голова кружилась, потели ладони, и по коже не переставали бежать волны дрожи.

Убить мало этого пернатого! Можно подумать, это ему жену выбирают! Какая разница, что и с кем у меня до него было? Ну то есть до его побратима и…

Ой, всё!

Не успели мы приземлиться, как меня с холодным почтением пригласили в зал для допросов. Оказывается, у них и такой имелся… Хорошо хоть не в камеру пыток сразу потащили. Туда же привели бледного, явно напуганного Эвельера. Подруга выглядела так, словно за ней весь вечер гонялась орда привидений. Того и гляди шмякнется в обморок или во всём сознается, не выдержав давления со стороны Саварда и его банды.

Правитель занял место во главе стола, по правую руку от него опустился Ивар, по левую — Воргелл. Дядя жениха смотрел на меня с показным сочувствием, расстроенно поджимая губы, и при этом вздыхал безнадёжно и горько.

Был уже поздний вечер, поэтому в зале зажгли свечи. В люстрах, железные кольца которых низко нависали над собравшимися, на столе, над каминами. Пламя над свечами, будто чего-то опасаясь, испуганно дрожало. Густые сумерки летнего вечера едва просачивались в узкие, затянутые витражами окна, но полумрак был не в состоянии смягчить черты лица владыки и его Коршунов. Наоборот, делал их лица ещё более пугающими и хищными.

— Проходите, де Линь, — велел Савард, и один из стражников подтолкнул Эвельера к центру зала.