Валерия Чернованова – Замуж за Темного Властелина, или Девичник в другом мире (страница 18)

Мы ушли, так и не увидев, как тёмные воды забрали с собой умершего. Так и не поняв, что с ним случилось.

Шли молча, и в каюте первые минуты не произносили ни звука. Ульяна рухнула на кровать и теперь сидела, понуро опустив голову. Абель, пытаясь занять руки и отвлечься, складывала рубашку Ярнефельта, расправляя на ткани малейшую складку.

— Тебе не стоит здесь находиться. — Она исподлобья посмотрела на Ульяну — Если его тёмность тебя увидит…

В ответ Ульяна горестно вздохнула и, что-то пробурчав себе под нос, наверняка ругнувшись, поднялась.

— Уль, а можешь выяснить, что там случилось? — попросила я. — Мне отсюда не высунуться — сразу погонят обратно. А с Абель матросы вряд ли станут разговаривать. Только не об умершем.

Подруга негромко хмыкнула:

— А что тут выяснять? И так всё ясно: бедолага наверняка стал жертвой какого-нибудь кровавого обряда.

Я бросила на фрейлину вопросительный взгляд. Та развела руками, мол, с тёмными возможно всякое. И жертвы, и кровавые ритуалы.

— Сходи, пожалуйста.

Ульяна поморщилась, явно не желая возвращаться на палубу.

— Тебе-то какая разница? Главное, что мы живы! Пока что…

— Просто… сходи, — упрямо повторила я и проводила ворчащую подругу взглядом.

Хотела признаться, что предчувствие у меня плохое, но быстро передумала. Во-первых, прозвучит глупо, я же не какой-нибудь медиум. Во-вторых, предчувствие чего? За последние дни с нами случилось немало всякого дерь… неприятного, и смерть этого человека к нам никаким боком.

А всё равно тревожно!

Так, что я даже поёжилась и снова обхватила руками плечи, словно на меня опять обрушился холодный, пронизывающий северный ветер.

— Да оставь ты в покое его рубашку! — сама не знаю зачем, рыкнула на Абель, а потом примолкла, возвращаясь к своим невесёлым размышлениям.

Удивительно, но Ульяна вернулась быстро. И что самое главное — не с пустыми руками. Точнее, не с пустой головой. Оказывается, погибшим был один из моряков. Увы, его смерть была не трагической случайностью — бедолага ночью покончил с собой. Повесился, оставив предсмертную записку, в которой признался, что не может жить без своей любимой Азалии, а потому уходит следом за ней.

— Кто такая Азалия? — Абель нахмурилась и, не дожидаясь ответа, тихо произнесла: — Насколько мне известно, самоубийство у тенебрийцев считается страшным грехом и навлекает позор и бесчестье на весь род умершего.

Ладно, грех. Но почему сразу позор?

— Азалия была новобрачной Слима, этого парня. — Ульяна шмыгнула носом и нервным движением руки смахнула скатившуюся по щеке слезу. Было видно, трагедия парня всколыхнула в её сердце самые болезненные переживания. — Но вот что странно: моряки утверждают, что, когда они отчаливали от родных берегов, а это было совсем недавно, девушка была живой и невредимой. Они только-только поженились… Никто не может понять, отчего Слим вдруг решил, что его молодая жена погибла. Как мог узнать, будучи далеко от дома, что с ней что-то случилось?

Ульяна ещё что-то говорила, а я сидела у крошечного оконца и снова, как минувшей ночью, видела окутанный полумраком храм, накрытое саваном бездыханное тонкое тело, рыдающих людей… Чувствовала невыносимую боль в сердце, словно прощалась с самым дорогим существом на свете.

И думала только об одном: чтобы страдания скорее прекратились, а я могла снова соединиться с любимой…

Вот что за чертовщина?!

Следующие несколько часов прошли под впечатлением от всего увиденного и услышанного. Мысли о мёртвом парне и странном сне на некоторое время отвлекли от собственных проблем.

Мне вот интересно, с его молодой женой действительно что-то случилось и, если да, то как он это выяснил? Может, у них тут магпочта какая-нибудь имеется? Ну или банально почтовые голуби.

А сколько вообще лететь до Бризантии почтовому голубю?

И всё в том же духе… К концу дня голова болела и напоминала свалку из сумбурных размышлений, разрозненных вопросов и тревожных предчувствий. Я волновалась. Не только из-за всего случившегося, но и из-за того, что должно было случиться.

Явившийся на закате Ярнефельт сообщил, что скоро причалим к тенебрийским берегам.

— Я могу выйти или вы ещё кого-нибудь хоронить собрались?

Я тут же прикусила язык, напомнив себе, что сейчас лучше обойтись без сарказма. Оправдывало меня лишь то, что в присутствии Коршуна оставаться спокойной, невозмутимой Сашей просто не получалось.

— Всех, кого надо, уже похоронили, — мрачно бросил мне Ивар. — Можете выходить, дэйя.

— Спасибо…

К вечеру похолодало ещё сильнее. Заботливая Абель подала мне шаль, извлечённую из многочисленных сундуков моего высочества, в которую я с удовольствием закуталась. Поднявшись на палубу, с волнением и тихой радостью убедилась, что корабль действительно вот-вот причалит к берегу.

Деревянные пирсы на высоких сваях врезались в Студёное море тёмными шипами, а меж ними, подсвеченные закатными лучами совершенно не греющего солнца, лениво покачивались многочисленные лодки и небольшие корабли с острыми мысами. Они мне чем-то напомнили драккары викингов. В школе я увлекалась историей северных народов, а в студенческие годы любила проводить в Скандинавии лето.

Это место походило на гавани в небольших северных городах. Разве что ни над одним из них не возвышался мрачный замок, вид которого заставил сердце испуганно ёкнуть.

Бесшумно приблизившись, Коршун встал рядом.

— Когда я увижусь с его темнейшеством? — спросила, продолжая любоваться новым видами незнакомого мира.

— Не терпится с ним познакомиться? — усмехнулся Ивар.

— Совру, если скажу, что мне совсем неинтересно, что представляет из себя ваш господин.

— Побратим, — слегка поморщившись, уточнил он. — Савард мой друг, почти брат, мой правитель, но не господин.

Я пожала плечами:

— Правитель, господин… По-моему, это одно и то же.

— Не в этих землях. Господа здесь только у рабов.

— У вас ещё и рабы имеются?

Чувствую себя Алисой в паршивом Зазеркалье.

Коршун шагнул ближе и, скользнув взглядом по моему лицу, остановился на губах.

— Из вас получилась бы отличная рабыня, принцесса. — Он нахально улыбнулся и продолжил пялиться на мои губы, словно шмель на цветок. — Я бы с удовольствием занялся вашим укрощением… Кто знает, если проиграете в отборе, может, ваш алчный отец согласится продать мне вас за магию и покровительство.

Будь во мне больше силы, и я бы швырнула его в море. А так лишь замахнулась, мечтая увидеть на гладко выбритой щеке след от пощёчины, но Ярнефельт перехватил мою руку. Скользнул по запястью пальцами, словно что-то на нём выжигая.

— Всего лишь ирония. — Продолжая удерживать меня за руку, подался ближе и прошептал на ухо: — Не всё же только вам шутить про покойников.

Злопамятная сволочь.

Отстранившись, добавил уже совершенно иным тоном, почтительным и внимательным, а у меня чуть скулы не свело от прозвучавшей в его голосе фальши:

— Не пугайтесь, ваше высочество. Вы наша почётная гостья. Это вас будут окружать рабы и рабыни, готовые удовлетворить любую вашу прихоть. — Он бросил взгляд на пирс, к которому шёл корабль. — Возвращаясь к вашему вопросу о его темнейшестве… Вы увидитесь с ним уже сегодня. Как и с остальными участницами отбора.

Отпустив мою руку, Коршун убрался, но его слова про рабство и алчного отца продолжали звучать в сознании. Шутки шутками, но с короля Бризантии станется продать родную дочь, если цена будет достаточно высокой. А значит, надо поскорее отсюда убираться.

Пока я из принцессы не превратилась в игрушку одного самовлюблённого пернатого.

♠ Глава 10 ♠ Первые впечатления и новые потрясения

Не успели сойти с корабля, как нас тут же утрамбовали в экипаж. Пока причаливали, я задавалась вопросом, а как мы вообще до вершины скалы доберёмся. По узким опасным тропкам? Представляю, какая с тех высот открывается панорама… Мне от одного только представления дурно стало.

Стоило увидеть наш транспорт, как все вопросы отпали сами собой. Всё сразу стало ясно, и дурноты во мне поприбавилось.

— Уверены, что нам именно в этом стоит ехать… вернее, лететь? — обратилась я к мессиру извергу, стоявшему неподалёку.

Дожидавшееся нас средство передвижения очень напоминало римскую колесницу. И бог с ним, с открытым верхом — прокатилась бы с ветерком, пусть он и ледяной, северный. Уж как-нибудь потерпела бы! Нервничать заставило другое — две хищного вида гигантские птицы, запряжённые в колесницу. Голову каждой венчала корона из белоснежных перьев, остальное оперенье было пепельно-серым. Лапы когтистые, глаза бездонно-чёрные, но больше всего пугали размеры этих крылатых чудовищ. Каждая из пичуг был ростом с Эвельера, ну а в ширину ничем не уступала грузовику.

Сразу видно, хорошо птичек кормят…

Только чем интересно? Надеюсь, не своенравными принцессами.

— Хотите сказать, вы и высоты боитесь? — иронично усмехнулся тенебриец.

Его явно забавляло моё предобморочное состояние. А меня бесила его насмешка.

Так и недолго стать птицененавистницей.

— Прежде мне летать не доводилось, — соврала я.