Валерия Чернованова – Зачарованная тьмой. Книга 1 (СИ) (страница 36)
Заметив Эрику, несмело озиравшуюся по сторонам, молодой человек поспешил ей навстречу.
– Что, если Цецилия узнает? Долго скрывать правду не получится, – следуя по пятам, продолжал выдвигать мрачные гипотезы Ведающий.
– Мне все равно, – равнодушно ответил ведьмак и ускорил шаг.
Этеле на самом деле была безразлична реакция предводительницы, а на строящего из себя невинно обиженного Криса ему было и вовсе наплевать. В последнее время они практически не общались, а если и затевали разговор, то всякий раз он грозился перерасти в ссору. Зная сволочной характер Керестея, Этеле понимал, что так просто тот не сдастся.
Странно, но это стало его идеей фикс: навредить Эрике и заполучить дар. И неизвестно, чего Кристиан желал больше: первого или второго. Стоило случайно упомянуть о ней, как Эчед становился неузнаваемым – его глаза загорались ненавистью, и все остальные чувства, казалось, подчинялись только этому чувству.
Завидев парней, Эрика чуть заметно улыбнулась. Правда, улыбка получилась вымученной и неестественной, глаза выдавали сомнения и тревогу. Было видно, ей стоило больших трудов решиться на эту встречу.
– Что предлагаешь рассказать? – сосредоточенно изучая обладательницу дара, полюбопытствовал Даниэль.
– Все, – коротко ответил Этеле.
– Тогда пусть и она признается, как ей удается скрывать от меня дар! Я опять потерял с ним связь!
Глава 18
Мир и война
До последнего сомневалась, стоит ли отправляться на столь рискованное свидание. «Вдруг это ловушка?!» – стращал меня, и без того напуганную, внутренний голос. Может, лучше отсидеться дома до приезда родителей, а потом все им рассказать? Или попробовать связаться с бабушкой, хотя до сих пор мои попытки до нее дозвониться оказывались безрезультатными. Главная хранительница домашнего очага напрочь позабыла о существовании этого самого очага, полностью отдавшись заботам о собственном здоровье. Наверное, это правильно.
Но хоть позвонить-то она могла!
Промаявшись до самого вечера, все-таки отважилась взглянуть правде в глаза. Если Этеле не солгал, и в скором времени я сыграю в ящик, то выбор в общем-то невелик. К тому же, стыдно признаться, меня мучило банальное женское любопытство: кто на самом деле эти венгры и как им удается проделывать свои фокусы.
Мне повезло, дружная компания явилась в парк в неполном составе. От сердца сразу отлегло. Еще одной встречи с Кристианом моя ранимая психика вряд ли переживет.
Погода не располагала к прогулке, поэтому единогласно решили отыскать какое-нибудь укромное местечко, где можно будет спокойно все обсудить. В одной из многочисленных кафешек, расположенных в центре парка, практически не было посетителей. Заняв столик возле окна, стали сосредоточенно изучать меню. Даниэль и Этеле не спешили исповедоваться, а я не знала, с чего начинать допрос: вопросов в голове крутилось множество.
– Можем говорить на венгерском, – предложила, дабы не смущать Даниэля, который, как успела заметить, ни в каких других языках силен не был. Лица парней вытянулись от удивления, а я спокойно объяснила: – Бабушка с детства занималась со мной, так как считает, что каждый культурный человек обязан владеть языком своих предков.
– И ты в этом, должен сказать, преуспела, – польстил мне Этеле и рассеянно улыбнулся подошедшей официантке.
– Ты вообще, словно ящик Пандоры, полна сюрпризов, – не замедлил поделиться наблюдениями Даниэль.
Я грустно усмехнулась и принялась размешивать сахар в капучино, не решаясь оторвать взгляд от кремовой пены, так и норовившей выползти из чашки.
Этеле кашлянул и наигранно-беззаботным тоном проговорил:
– Готов ответить на все твои вопросы.
– Даже не знаю, с чего начать… – Я сделала маленький глоток, поерзала на стуле, полюбовалась белоснежной скатертью с кружевной каймой и, наконец, проронила: – Вы ведь из-за чаши сюда приехали? Точнее, из-за того, что в ней хранилось.
– А теперь хранится в тебе. – Даниэль пристально смотрел на меня, словно пытался заглянуть в самую душу.
Я молча продемонстрировала ему руки, и парень озадаченно крякнул. Как будто до сих пор у него имелись сомнения в том, кого именно «осчастливила» эта зараза.
– Утром ты упомянула о графине Батори. Тебе что-то о ней известно? – Теперь уже блондин пялился на меня, как на музейный экспонат.
– Немного. Если честно, я и подумать не могла, что глупая легенда окажется правдой. Когда родители притащили чашу в гостиницу, в шутку загадала желание и тут же о нем позабыла, а увидев на своем теле проступившую роспись, не сразу связала ее с Эржебет. Неужели чаша стала причинной смерти графини?
– Эржебет была могущественной колдуньей, едва ли магия могла причинить ей вред, – негромко заметил Этеле.
Я недоверчиво посмотрела на парня, полагая, что он шутит. Нет, похоже, говорит серьезно. В его устах слова «магия» и «колдовство» звучали, как нечто естественное, не вызывающее сомнений.
– Ты же – обычный человек, – тем временем спокойно продолжал венгр, будто мы говорили о несущественных мелочах. – И сила может тебе только навредить, тем более что удерживать ее долго не получится.
Я вскинула брови:
– Погодите-ка! Выходит, это я ее удерживаю? Да я сплю и вижу, как бы поскорее избавиться от этой пакости! Вам она нужна? Вот и чудесно! Забирайте на здоровье! Готова с ней расстаться прямо сейчас. Только скажите, как!
– Самим бы хотелось знать, – удрученно пробормотал Даниэль.
– Но непременно выясним, – добавил капельку оптимизма в наш невеселый разговор блондин.
– Да уж поскорее бы, – буркнул венгр. – Пока Кристиан не воспользовался
Мне сразу поплохело.
– Хочешь сказать, тогда, на празднике, он действительно пытался меня… убить?
Опять сморозила чушь! Это и козе понятно, только я, глупая, до последнего убеждала себя, что сама все нафантазировала, потому как на вечеринке хватила лишнего.
Даниэль промычал нечто нечленораздельное:
– Ну, не то чтобы…
Но я его уже не слушала.
– Получается, либо меня прикончит ваш чертов дар, либо ваш чокнутый приятель. Хрен редьки не слаще!
Этеле взялся играть роль утешителя, уверяя, что он позаботится обо мне и не даст никому в обиду. Даниэль отвернулся к окну, расчерченному дождевыми струями, всем своим видом показывая, что не разделяет уверенности друга и ни минуты не сомневается в печальном исходе. Ясное дело, печальном для кого…
Усилием воли взяв себя в руки, спросила:
– А вам-то откуда известно об этом сосуде, и кто вы вообще такие?
Закадычные дружки переглянулись, потом Этеле сказал:
– Скажем так, мы люди с необычными способностями.
– Волшебники, что ли? – с усмешкой уточнила я. – Вроде печально известной графини Батори?
– Мы состоим с ней… хм, в некотором родстве, – обтекаемо ответил блондин, а я глупо хихикнула.
Дожила. Выслушиваю всякие бредни, да еще и, кажется, в них верю.
– Каждый из нас владеет особыми силами. А некоторые в течение жизни пополняют свою коллекцию, забирая их у других или получая из артефактов. Таких, как эта чаша. Даниэль, например, может различать ауры людей, а с недавних пор еще и перемещается в пространстве.
– Знаю, наблюдали, – вспомнила я случай возле ночного клуба и шишку, заработанную в результате падения, которая потом еще долго напоминала о себе. – Значит, у каждого человека есть аура?
– По крайней мере, я так раньше считал, – чем-то явно недовольный, просветил меня Даниэль. Не дав вставить и слова, продолжил: – Например, у нас, колдунов, цвет аур варьируется от темно-синего до ярко-фиолетового.
– А мою ты тоже видишь?
Молодой человек замялся. Вопросительно посмотрел на Этеле и, получив в ответ отрицательный кивок, быстро проговорил:
– Твоя самая обычная. Серебристого цвета, как у большинства людей.
Такое его поведение показалось мне странным, но озвучить свои подозрения я не успела, Этеле задал провокационный вопрос:
– А обо мне ты ничего не хочешь узнать?
– А тебе есть чем похвастаться? – невольно улыбнулась я.
– Да вроде как и нечем. Фактически я не имею силы, я ее блокирую.
– В смысле, мешаешь колдовать другим?
– Вроде того. К сожалению, не все подвержены моему влиянию. Только более слабые или равные мне колдуны.
– А еще Этеле умеет отражать магию, направленную против него, – похвастался за друга Даниэль.
– И совсем немного управлять неживыми предметами, – скромно добавил тот.
– А Кристиан? Какой дар у него? – ляпнула я и тут же прикусила язык.
Нашла о ком спрашивать и думать!