Валерия Чернованова – Зачарованная тьмой. Книга 1 (СИ) (страница 13)

Даниэль, до этого сонно озиравшийся по сторонам, заметно оживился.

– Нашли предателя? – бойко проговорил он.

В последнее время Габор был в курсе всех событий, происходящих в клане Эчедов, что наводило на мысли об измене.

– Цецилия так считает, – загадочно ответил Венцель и, посчитав разговор оконченным, отправился к себе.

Миновав холл, парни оказались в церемониальном зале – огромном помещении со сводчатым потолком и стрельчатыми витражными окнами, сейчас заполненном молчаливыми людьми. Стараясь не привлекать к себе внимания, ведьмаки пристроились в задних рядах.

Цецилия сидела в глубине алькова и больше походила на прекрасную статую, высеченную из холодного мрамора, нежели на женщину из плоти и крови. Густые волосы были заплетены в косу, на лоб опускалась фероньерка – золотая цепочка, щедро украшенная жемчугом. Пальцы были унизаны перстнями – амулетами из магических камней: сапфира, гиацинта и сердолика. Свободное темное одеяние, в которое по традиции глава клана облачалась для колдовских церемоний, еще больше подчеркивало белизну ее кожи.

Позади нее стояли Анталь и Шандор, как и Цецилия, потомственные колдуны, по силе едва ли уступавшие хранительнице рода. Они и еще несколько опытных ведьмаков являлись главной опорой клана. Остальные были неопытными, пока еще желторотыми птенцами, только начавшими познавать азы волшебства.

Что касается Габора, то его свиту в большинстве своем составляли маги с длинной колдовской родословной. Один Ксавер, любимец Батори и, как поговаривали, его приемник, мог с легкостью перебить с дюжину учеников Цецилии. Чародейка понимала, что ее положение очень шатко. Если Габор и сохранял иллюзию мира, то Ксавер после смерти старика церемониться не станет и, несомненно, попытается подчинить себе Эчедов.

Цецилия не могла допустить, чтобы кто-нибудь из ее окружения шпионил для старого колдуна или для Ксавера. К счастью, предателя вовремя удалось разоблачить.

Перед нею на полу, скрючившись от боли, лежал мужчина. В широко раскрытых глазах читался страх, впалые щеки пересекали красные полосы. Когда Имре привели к Цецилии, он даже не попытался оправдаться. Наоборот, начал глумиться над Эчедами и сыпать проклятиями. Под влиянием эмоций Цецилия накинулась на него, хотела заставить замолчать, а заодно выцарапать предателю глаза, чтобы впредь неповадно было следить и доносить Батори. С трудом заставила себя остановиться. Она сохранила выродку жизнь, но избежать наказания ему не удастся.

Поднявшись, женщина громогласно объявила:

– За предательство, за отречение от семьи и обман ты, Имре, будешь лишен дара и навсегда изгнан из клана.

Ведьмак вскинул на Цецилию потухший взгляд и снова неуклюже повалился на бок. Последовавшая за этим невнятная фраза:

– Я ни в чем перед тобой не виноват, – потонула в яростном крике колдуньи.

– Довольно притворства! Изменой ты запятнал свое имя! Не пытайся вызвать к себе жалость, Имре, ты достоин только презрения!

Анталь приблизился к пленнику, словно заклинание бормочущему одну единственную фразу: «Не виноват, не виноват» и заставил того встать на колени. Цецилия обхватила голову Имре руками, прижала ладони к его раскаленным вискам. Глубокий, тягучий голос колдуньи разнесся по залу, отражаясь от стен, увешанных старыми гобеленами. Крылатые создания с тканых полотен взирали на госпожу то ли с грустью, то ли с укором, пока она, произнося заклинание, уничтожала все воспоминания Имре, связанные с годами жизни в клане.

Тело ведьмака конвульсивно дернулось. Он выгнулся дугой и истошно закричал, когда сила, часть его самого, вырвалась наружу, чтобы обрести нового хозяина. Цецилия небрежно оттолкнула от себя Имре и холодно произнесла, пробежав взглядом по залу:

– Вы давали мне присягу, и любой, кто попытается ее нарушить, понесет ответ.

Велев увести изменника, женщина пересекла зал; стук ее каблуков звучал оглушительной барабанной дробью. У самого выхода она обернулась и сухо проронила, обращаясь к сыну:

– Живо в мой кабинет. И вы тоже, – бросила она Этеле и Даниэлю, устало подпиравшим стену.

Цецилия покинула зал, а вместе с ней ушло и напряжение, довлевшее над собравшимися. Кто-то неодобрительно качал головой, провожая взглядом магов, уводящих Имре. Остальные старались не смотреть в сторону мужчины и ежились, представляя, что любой из них может оказаться на его месте.

Ясмин протиснулась к Крису и повисла у него на шее.

– Я переживала, – ласково шепнула она.

Ответив на ее поцелуй, ведьмак мягко отстранил девушку и встревоженно произнес:

– Подумать только, Имре – перебежчик.

– И тем не менее это так, – подошла к друзьям невысокая, миловидная девушка по имени Лилиана. Обняв каждого, грустно продолжила: – Имре конкретно облажался. Напился в «Камелоте», стал кричать на весь бар, что скоро ему крупно повезет, а потом принялся названивать кому-то. Требовал то ли новую силу, то ли денег, повторяя, что Габор обещал.

– Я тоже это слышала, – подтвердила Ясмин. – А кроме нас с Лили еще несколько человек.

– Да уж, повезло так повезло, – пробормотал Керестей. – Теперь для него все кончено.

– А вот для вас, мальчики, веселье только начинается, – раздался за его спиной звонкий девичий голос с ехидными нотками.

Хела подкралась к друзьям и бесцеремонно повисла на Этеле и Даниэле, положив руки им на плечи. Она, как и Лили, была близкой подругой Ясмин. Все три девушки попали в клан примерно в одно и то же время и на удивление быстро подружились, хотя каждая обладала полярно противоположным характером. Крис всегда удивлялся, как им удавалось находить общий язык. Мягкой и отзывчивой Лили, воспринимающей проблемы окружающих, как свои собственные; замкнутой и даже в некоторой степени апатичной Ясмин, живущей в изолированной ото всех вселенной, и, наконец, вздорной и самовлюбленной Хелене, стремящейся заставить всех плясать под свою дудку.

– Выглядишь, как кошка, угодившая в бочку со сметаной. – Даниэль окинул девушку тяжелым взглядом. – Так понравилась расправа над Имре?

– Оставим бедолагу в покое, – лениво отмахнулась Хела. – Я имела в виду другое – воспитательную беседу, которую намерена провести с вами Цецилия. – Она шутливо потрепала Ведающего по голове. – Жаль, что говорить с вами будут с глазу на глаз, я бы с удовольствием поприсутствовала на разборе полетов.

– О чем ты? – тревожно спросил ведьмак, скидывая с плеча локоть девушки.

– О ваших похождениях в Словакии. Завидую, вы неплохо повеселились.

– Откуда такие сведения? – Этеле тоже поспешил избавиться от руки Хелены.

– Весь Будапешт об этом гудит. Габор «в восторге». Ну а Цецилия…

– Хела, прекрати! – одернула подругу Ясмин и повернулась к жениху: – Крис, во что вы опять вляпались?

Ответить ведьмаку помешал подошедший к ним Анталь.

– Советую поторопиться, – произнес он. – Цецилия рвет и мечет.

– Удачи, – пожелала приятелям Лили.

– Она нам стопудово понадобится, – буркнул Кристиан и вышел в холл.

За ним, понуро опустив голову, плелся Ведающий.

– Тебе-то чего волноваться? – ворчал он, цветом лица сливаясь с лепниной на потолке. – Тебя она не тронет. И от Габора отмажет. А вот мы… – Парень нервно сглотнул, вспомнив выражение лица наставника Анталя. Таким встревоженным он его еще ни разу не видел. – Мне совсем не улыбается разделить участь Имре.

– Не стони, – процедил сквозь зубы Кристиан. – И без того тошно.

Этеле оставался безмолвен и выглядел спокойным. Ведьмак рассудил, что от судьбы все равно не уйдешь, поэтому не видел смысла в тревоге. Парень горько усмехнулся. Однажды ему повезло избежать наказания и сохранить силу. Если когда-нибудь над ним снова зависнет дамоклов меч, сомнительно, что удача вновь окажется на его стороне.

Цецилия стояла к ним спиной, заложив руки за спину, и смотрела на молодой месяц, как лодка на волнах покачивающийся среди туч.

– Я жду объяснений, – сказала она, не оборачиваясь.

– О чем конкретно? – осторожно начал Крис.

Колдунья бесстрастно проронила:

– О пожаре в Нове-Место уже известно всем. Артефакт у вас?

Даниэль, чуть ли не падая ниц, приблизился к госпоже и, стараясь не смотреть в ее пылающие гневом глаза, протянул камень.

Чародейка схватила бархатный футляр и положила туда речник.

– Придется отдать его Габору. С извинениями и заверениями, что вы будете наказаны и подобное больше не повторится.

При упоминании о наказании Ведающему стало совсем не по себе. Парень опустился на ближайший стул и обреченно уставился на стену напротив, на портрет мужчины с крупными, но совершенно невыразительными чертами лица. Этим мужчиной являлся прежний хранитель клана, Феликс.

Кристиана заявление матери привело в негодование.

– Старик не смеет предъявлять права на камень! Это наш артефакт!

– Ваш артефакт? – мягко переспросила колдунья, а затем громко воскликнула: – Из-за вашей дерзкой выходки мне снова придется кланяться в ноги Батори! Проклятье, Кристиан! Почему я должна унижаться перед ним из-за вас?! Из-за тебя! – Женщина ни минуты не сомневалась, кто явился зачинщиком беспредела. – Разве нельзя было уехать сразу же, как только поняли, что вас опередили?!

Ведьмак молчал. Вины за собой он не чувствовал, но объяснять матери, чем руководствовался, уничтожая приспешников Габора, не собирался. Все равно не поймет.