Валерия Чернованова – Тайна геллании (страница 12)
– И вместе с тем вы только и делаете, что меня обижаете. Говорите, что вам нужно! Последнее, чего
– Прямолинейного и искреннего?
– Невыносимого!
Последнее слово я едва не прорычала и уставилась на дворецкого требовательным взглядом.
– Хорошо, – он расслабленно улыбнулся. – Я озвучу свою цену, а точнее, своё желание. Если выполните его, мы будем в расчёте. Вот только мне мало верится, что справитесь.
– Вы меня плохо знаете! – Вздёрнув подбородок, с вызовом посмотрела на вымогателя.
А тот, немного помучив меня молчанием, неторопливо начал:
– Почему я считаю вас нелогичной? Вы то сбегаете от эйрэ, то добровольно к нему возвращаетесь.
Доброй волей, если уж на то пошло, в моём «возвращении» даже не пахло.
– До вашего бесславного побега…
– Вообще-то я не сбегала, а…
– Помню-помню, раскрывали в себе дар. – Бальдер тихонько хмыкнул. – Отличная версия для общества, но не для меня, леди. Не для того, кто все эти годы находился рядом с Эндером. Вы очень усложнили ему жизнь: сначала навязавшись ему в жёны, а после, когда он попытался сделать этот брак настоящим, вы, наоборот, делали всё возможное, чтобы сохранять дистанцию. Да и сейчас… Будто я не вижу, что вы только на людях играете во влюблённых, а в остальное время ведёте себя как чужие друг другу люди.
Потому что так и есть. Мы – чужие. Я знакома с этим драконом каких-то две недели.
– И вместе с тем чуть ли не мёдом растекаетесь перед своим любовником!
Если до этого Бальдер говорил спокойно, с ленивой иронией, то последние слова едва ли в меня не выплюнул.
– Это вы так злитесь из-за Вольмара? – осенило меня, и вместе с этим «осенением» по коже побежали мурашки.
Чтоб их… Вспомнила про этого кудрявого.
– Вот мы и подошли к моему желанию. – Машинально нашарив газету, Бальдер ударил ей по ладони. С таким видом, словно в этот момент представлял, как бьёт ею одну пустоголовую, в его представлении, леди. – Держитесь от этого человека подальше, Раннвей. Пусть не ради мужа, так ради себя. У его семьи дурная репутация, и сам он производит впечатление дурного человека. Держитесь
Нехилые такие обвинения. В измене. Интересно, Делагарди знал о шашнях Раннвей с Вольмаром? И если знал, то почему ничего не предпринял? А может, как раз и предпринял? Если Раннвей действительно ему навязали, если она действительно ему изменяла, то он вполне мог поспособствовать исчезновению проблемной жёнушки. А увидев меня на сцене бримнского театра, бросился заканчивать начатое. И только поняв, что я – не Раннвей, вместо расправы решил воспользоваться доверчивой иномирянкой.
А что? Очень даже логично. И тогда понятно, почему Раннвей его так боялась. Может, она и умерла из-за Делагарди…
– Раннвей, вы меня слышите?
Встрепенувшись, рассеянно посмотрела на Бальдера.
– С чего вы решили, что у меня в прошлом был с Родингером роман?
– Я не решил – я это знаю, – уверенно заявил дворецкий. – И, как уже сказал, не верю, что вы изменились. Не верю, что сможете противостоять обаянию этого мужчины. В вас нет стержня, Раннвей. И поверьте, это не попытка вас оскорбить, – он снова усмехнулся, с горечью и разочарованием. – Это констатация очевидного.
Не-попытка оскорбить увенчалась успехом. Я возмущённо вскочила. Как же достало, что все камни в огород Раннвей попадают точнехонько в Женю Исаеву!
– Первое: стержень у меня есть, и ни одному мужчине, тем более Родингеру, не удастся его сломить! Второе: прошлая Раннвей умерла. Перед вами совершенно другая женщина!
То, что умерла, – я была почти уверена. Вопрос только в том, с чьей всё-таки подачи. Обманутого мужа или, может, этого Вольмара. Или… да харг его знает!
– Хорошо, если так, – дворецкий прикрыл глаза. Каким бы бодрым он ни казался, наше общение, кажется, его утомило. – Я буду только рад… Не возвращайтесь к старому, Раннвей, и мы с вами будем в расчёте. Не делайте ему больно.
Из этого разговора стало ясно окончательно: Раннвей была той ещё дрянью, а Бальдер слепо предан Делагарди. И закрыл он меня собой не из благородного порыва, а потому что понимал: зачем-то я нужна его господину, а значит, надо спасать.
– Как он? – с искренним участием поинтересовался Александр, когда я вышла.
– Живой, – процедила сквозь зубы и ускорила шаг, торопясь скорее вырваться на свежий воздух из стен, протравленных чужой болью.
Скорее домой! Пусть этот дом мне и чужой.
Проходя мимо лестницы, невольно замедлила шаг. Словно что-то почувствовав, повернула голову и увидела… сидящую на коленях Эдвину. Пусть на ней было незнакомое, явно с чужого плеча блёклое платья, но огненная шевелюра явно принадлежала моей «племяннице». Девочка с неохотой елозила по ступеням тряпкой. Ведро стояло рядом и, судя по тому, что выжимать тряпку Эдвина даже не пыталась, воды в нём почти не осталось. Вся она благополучно растеклась мыльными разводами по лестнице, сползла со ступеней хлопьями пены.
Что ж, удачи сёстрам милосердия с такой «старательной» девочкой.
– Ты видел духа? – Таубе покосился на меня с таким видом, словно сомневался, а в здравом ли уме находится его напарник.
– Не знаю, был ли это дух, тень или что-то другое, но я столкнулся с этим существом уже дважды: первый раз на борту дирижабля и потом в вечер нападения у себя дома.
– И оба раза эта сущность – будем так её называть – следовала за искажёнными?
Я кивнул, подтверждая то, что «видел». А Рейер, всё ещё недоверчиво на меня покосившись, настороженно хмыкнул.
– Почему сразу не рассказал? Почему так долго молчал?
Потому что понятия не имел, как всё это преподнести. Раскрывать перед сотрудником управления, пусть и не абы перед кем, а Рейером, что тени на самом деле видит Женя, я не собирался. Пришлось «наградить» себя этим даром.
– На «Стальном» всё произошло очень быстро, – ответил я, поднимаясь по ступеням Королевского банка Кармара. – Я до последнего сомневался, не привиделось ли мне, не была ли тень плодом моего воображения. Но когда это повторилось…
– Получается, в тебе вдруг ни с того ни с сего раскрылся ещё один дар? – напарник первым вошёл в банк. – Что это вообще такое? Как его классифицировать? И почему он вдруг из тебя «выпрыгнул»?
Именно этого я и боялся. Таубе не просто так считается одним из лучших следователей управления. Теперь будет разнюхивать и копать и вряд ли остановится. Но и молчать я тоже не имел права. Нужно понять, что из себя представляют эти бесплотные кукловоды искажённых, чтобы знать, как с ними бороться.
– Пока не знаю. И прошу тебя не распространяться. Если скажу Экебладу… – Я в упор посмотрел на напарника. – У меня в последнее время и так много проблем.
– Я понимаю, – без тени улыбки кивнул Таубе. – Что я буду за друг, если выдам тебя этому тирану, толком ни в чём не разобравшись. А разобраться помогу. Обязательно.
В этом я даже не сомневался.
Наш разговор прервали. Несмотря на ранний час, посетителей в банке было немало. Зал первого этажа наполняли тихие голоса. Клерки с вышколенными улыбками обслуживали состоятельных клиентов, охранники успешно изображали статуи в синих мундирах. Едва уловимый запах витал в воздухе, а вскоре к нему добавился ещё один: приторный и уже знакомый. Нас вышел встречать сам директор банка, облитый, как и в прошлый раз, мерзкими, на мой взгляд, духами.
– Какая приятная неожиданность, господа! – окатил он нас вдобавок к паршивому аромату ещё и фальшивой радостью. Такой же липкой, приторно сладкой. – Надеюсь, в этот раз вы к нам пожаловали как клиенты. Я сейчас же распоряжусь…
– У нас ордер на вскрытие ячейки Лувиса Келлера, мейст Браге, – прервал я словоизлияния толстяка. – Тот самый, на котором вы так настаивали.
Улыбка исчезла с его лица. Зато на лоснящихся щеках вспыхнули пятна румянца.
– Ах, вы всё-таки собрались…
– Вы, кажется, нервничаете, мейст. – Рейер шагнул к директору и посмотрел на него сверху вниз.
– Просто… – Браге бросил по сторонам быстрый взгляд. – Если наши клиенты узнают, что следователи с такой лёгкостью могут рыться в их личных вещах… Такой удар по репутации банка! Такой удар…
– С лёгкостью? – воскликнул Рейер без лишней осторожности, и Браге снова испуганно заозирался. – Мы неделю ждали ордера, уважаемый. Поэтому хватит тянуть дракона за хвост! Скорее ведите нас к харговой ячейке!
То, чего так опасался почтенный директор, случилось: внимание мы привлекли. Голоса смолки, почти одновременно. Взгляды всех, и посетителей банка, и его служащих, устремились в нашу сторону.
– Пойдёмте же скорее! – ещё больше занервничал надушенный толстяк. Даже попытался коснуться моего локтя, подтолкнуть, но напоровшись на мой взгляд, благоразумно попятился. Развернувшись, направился к неприметному на первый взгляд коридору, угнездившемуся за лестницей, миновав который, мы взошли на левитационную платформу.
Платформа медленно поползла вниз.
– Какое ужасное начало недели. Что той, что этой, – пожаловался директор, прикладывая платок к вспотевшему от напряжения лбу. – Сначала газеты только и делали что полоскали в грязи доброе имя банка, снова и снова напоминая о постыдном перевоплощении этого идиота Келлера. Теперь ещё поползут слухи о нашей ненадёжности. А если прознают эти мелочные писаки…