Валерия Чернованова – Охотники и чудовища (страница 44)

— Здравствуйте, госпожа Лендерт, — с улыбкой поприветствовала я Амалиру, гадая, а остались ли с завтрака булочки. И рогалики с ежевичным джемом.

Велев Илсе сгонять за жизненно необходимой мне сдобой, перевела взгляд на готовый наряд, аккуратно разложенный на постели. Платье вышло что надо: из серебристой парчи, оттененное на сгибе локтей черным кружевом. Оно же подчеркивало глубину выреза, и в общем-то на этом все.

— Как вы и просили, леди Адельвейн, ничего лишнего, — с оттенком печали в голосе сказала модистка.

— Отлично! Спасибо, Амалира.

В нашу последнюю примерку я попросила сократить вдвое количество кружавчиков и отпороть от лифа все драгоценные камни. Достаточно и того, что сама по себе ткань блестит и переливается. А я хоть и собираюсь на новогоднее празднество, но все-таки не в качестве обвешанной мишурой елки.

— Желаю вам чудесной ночи, леди Адельвейн, — уже прощаясь со мной после финальной примерки, проговорила портниха.

— И вас с наступающим, — поздравила я эту душевнейшую женщину и опустилась в кресло возле туалетного столика.

Наступал этап прически и рогаликов с чаем. Пока Илсе занималась моими волосами, я занималась рогаликами. Каждая вкуснятина, которую клала себе в рот, сопровождалась скорбным вздохом. Не моим, а камеристки.

— Моя леди, но ведь корсет…

— Не напоминай, Илсе, — едва не простонала я, отлично чувствующая себе в сорочке и панталонах, без удавки на талии, в которую скоро придется обряжаться.

— Я к тому, что на балу каких только не будет кушаний. Вы бы сейчас повоздержались…

— Всегда считала, что воздержание (не важно какое) вредно для здоровья.

Служанке оставалось только продолжать горько вздыхать и колоть меня осуждающими взглядами, которые я ловила в зеркальной глади.

Закончив укладывать мне волосы в нарядную прическу, Илсе добавила моему лицу красок с помощью легкого макияжа, после чего предложила одеваться. Я с тоской покосилась на заранее приготовленный моей камеристкой корсет, но надеть его не успела.

В дверь постучались, а спустя мгновение в комнате нарисовался его всемогущество герцог.

— Оставь нас ненадолго, — велел он Илсе, и та тут же бесшумно выскользнула в коридор, оставив меня один на один с Истинным.

— Привет, — кашлянула я, когда молчание затянулось, а взгляд Стального переместился с моего лица на мою сорочку, полупрозрачная ткань которой не оставляла простора для фантазии.

И куда халат подевался…

Огляделась в поисках халата, ну то есть домашнего платья, как оно здесь называется, и снова поймала на себе взгляд хальдага. Глубокий, волнующий, разжигающий во мне сильнейшее желание… поклянчить у него магию.

Видимо, рогаликов оказалось мало.

— Ты как? — наконец изволил проговорить он.

— Нормально. А ты?

— Тоже неплохо.

— Хорошо.

— Хорошо.

Какой все-таки конструктивный у нас получается диалог.

После того как он узнал обо мне правду, между нами ощущалась такая неловкость, от которой хотелось где-нибудь вздернуться. Вот и сейчас я не знала, куда деть взгляд, что сказать и как, вообще, себя с ним вести.

Жутко неудобно и неловко.

— Думаю, мне уже пора одеваться.

— Я пришел узнать о твоем состоянии.

Мы сказали это одновременно, а потом я тихонько сглотнула появившийся в горле ком волнения и прошептала:

— Я же говорю, все в порядке. Нет подвижек с Тейменом?

Хальдаг мрачно усмехнулся:

— Оказывается, с ним не так-то просто пересечься и уж тем более остаться наедине. Думаю, сегодня в разгар бала это наконец будет возможно. Надеюсь, я смогу понять, что за клятву и кому он дал. Это бы нам очень помогло.

Да, это бы помогло.

Кивнула, вздохнула тяжело, закусила губу и услышала тихий, напряженный голос де Горта:

— Лиза, я же вижу, с тобой что-то не то. А я просил тебя быть со мной откровенной.

Называет меня моим настоящим именем? Плохо дело. Может, все-таки подлечиться сексом? Все лучше, чем кинжал в сердце.

Понимая, что так просто он не отстанет (и ведь явно что-то, не в меру проницательный, подозревает!), чуть слышно призналась:

— Я бы… не отказалась от пары капель магии.

Замерла, широко открытыми глазами глядя на Стального лорда. Ожидая его реакции и его решения, а может, приговора.

Реакция его всемогущества меня слегка удивила. Мэдок сосредоточенно кивнул, а потом сделал ко мне несколько быстрых шагов. К счастью, не чтобы придушить свою проблему, геморрой и головную боль в одном флаконе. Меня то есть. Вместо этого протянул мне руку, предлагая подняться с кресла, и сказал, гипнотизируя внимательным взглядом:

— Рано или поздно это должно было случиться. Сегодня дворец будет полон хальдагов. Слишком много источников магии, слишком серьезное для тебя искушение и испытание. Будет лучше, если я поделюсь с тобой силой.

И тогда во время бала не пострадает ни один граф Варежка.

— Спасибо. — Я даже попыталась ему улыбнуться, хоть не уверена, что у меня это получилось. Если только улыбка вышла очень грустной. А потом спросила: — Как это вообще работает? Что мне нужно… делать?

Пальцы де Горта, сильные, теплые, на удивление мягко скользнули по сгибу локтя, прошлись по плечу незатейливой лаской-поглаживанием, а спустя мгновение я услышала его вкрадчивый шепот:

— Для передачи силы нужна близость. Меняясь, пришлые не понимают, как забирать магию, действуют на инстинктах, принимая жажду силы за физический голод.

Он будто успокаивал меня, а может, ждал, пока я расслаблюсь. Когда перестану чувствовать себя одним сплошным комком нервов, перестану бояться.

— Оттого очень часто их жертвы оказываются растерзаны.

А вот эта фраза, пусть и произнесенная бархатным, гипнотическим голосом, снова заставила меня напрячься. Мэдок это почувствовал, мягко огладил плечи и, глядя мне прямо в глаза, проговорил с улыбкой:

— Но я не предлагаю тебе кусать меня, Лиза. Достаточно будет и поцелуя. Ты ведь чувствуешь во мне силу?

Я неуверенно кивнула, и он добавил:

— Тогда постарайся расслабиться, выбрось из головы все лишнее. Сосредоточься на мне и на своих ощущениях.

— Что, если… я не смогу остановиться?

Если честно, это пугало больше всего. Я боялась потерять над собой контроль и навредить ему, сделать больно. Тогда уже точно стану одной из тех, на кого он всю жизнь охотится — жадным до чужой магии чудовищем.

— Если потребуется, я сам тебя остановлю.

— Мм?

И снова эта улыбка на резко очерченных губах, к которым он предлагает мне прикоснуться. И я уже, кажется, не против и вовсе не из-за голода, а просто… Просто потому что мне этого безумно хочется.

— Я тебя не обижу. Обещаю. Готова?

Не уверена, что к такому можно быть готовой (не к поцелую, а к превращению в вампира), но Мэдок прав: лучше это сделать здесь и сейчас за закрытыми дверями спальни, чем наброситься на кого-нибудь во время праздника. В голове шумело все сильнее, все сильнее хотелось ощутить на своих губах вкус его поцелуя и… вкус его силы.

Будто кто-то невидимый толкнул меня в его объятия. Прикрыв глаза, я позволила Стальному приникнуть к моим губам в долгом, сладостном, невозможно желанном поцелуе. Чувственном и таком глубоком, когда не понимаешь, то ли ты выпиваешь из него силу, то ли он пьет, хмелея, твое дыхание.

Сейчас мы оба хмелели.

Он целовал, обхватив мое лицо ладонями, а я наслаждалась этими прикосновениями, этой сладостью, этим огнем, что растекался по моему и его телу. Млела от ласк его языка, горела желанием не останавливаться, даже на короткий миг не разрывать эту умопомрачительную связь.

Безумно сладко, безумно хорошо, но…

Заполошный удар сердца, и я ощутила неприятную горечь у себя на языке. Вязкую и тошнотворную, от которой все внутри скрутило в болезненном спазме.