Валерия Чернованова – Невеста Стального принца. Охотники и чудовища (страница 16)

Голосом очень и очень знакомым.

– Ринсон? – Я прямо-таки обалдела, когда на моих глазах привидение начало… рассеиваться.

Стерлись жутковатые черты лица, схлынула мистическая мгла, впитываясь в трещины и щербины на мраморных плитах, открывая мне маленького зеленого человечка в ярко-оранжевом камзоле.

Вот ведь модник.

– Приветствую, леди Адельвейн, еще раз! – Избавляясь от остатков образа неприкаянной наины, просто стряхивая с себя туманные клочья, как какие-нибудь ворсинки, недоэльф улыбнулся. – И поздравляю с успешно пройденным заданием. Вы единственная обратили внимание на печальную историю «привидения». Надеюсь, я хорошо играл? – спросил он и замолчал, явно напрашиваясь на похвалу.

– Вы отлично играли, Ринсон. Я сразу вам поверила и ни на минуту не усомнилась в том, что вы призрачная наина.

– Да, я такой, – подбоченился фей. – Так вот, о чем это я? Ага! Вы единственная пожалели бедняжку Маделиф и делали не только то, что вам говорят, но и то, что посчитали нужным и правильным.

– Это хорошо? – осторожно уточнила я.

– Это просто отлично! Подождите-ка. – Ринсон шустро просеменил к выходу. Высунувшись наружу, позвал: – Леди, заходите! Не мерзните там! Испытание закончилось, и у нас даже наметилась победительница. Из вашей группы подопытных… я хотел сказать, испытуемых выиграла леди Филиппа Адельвейн. Можете ее поздравить!

Наины быстренько вернулись в замок, все десять, но поздравлять меня почему-то не спешили. Смотрели растерянно то на меня, то на Ринсона и явно никак не могли понять, как так вышло, что наина, последней достигшая финиша, вдруг взяла и выиграла.

– Но почему именно она? За что?! Я ведь первая выход нашла! – наконец прорезался голос у симпатичной блондинки с блеклыми, как будто выгоревшими на солнце веснушками.

– За то, юная леди, что королева должна иметь голову на плечах и уметь самостоятельно принимать не всегда простые решения. Слушаться своего господина, свою семью – похвальное качество для каждой леди, но правительница, помимо послушания супругу, должна обладать и другими качествами, а также стальным стержнем. Да и сострадание ее величеству тоже должно быть не чуждо. Ни одна из вас даже не допустила мысль о том, чтобы помочь Маделиф. А леди Адельвейн осталась, думала не только о победе и подарке, но и о привидении. Поэтому! – Зеленый человечек в оранжевом камзоле повернулся ко мне и жутко, ну то есть торжественно (наверное) улыбнулся: – Продолжайте в том же духе, Филиппа, и, если герцог де Горт одержит победу в Охоте, совет хальдагов будет настоятельно рекомендовать ему сделать вас первой женою.

Господи упаси меня от такого поворота.

– Но у меня ведь мама – нэймесса, – пригнувшись, шепотом напомнила я Ринсону.

– Не беда! – «Эльф» махнул рукой. – Главное, что вы, леди, не такая, как она.

Ха-ха.

Глава 5

Обратно меня вернули тем же способом, каким забрали, то есть банально телепортировали из замка Ор в герцогский «замок». Хорошо хоть не в герцогскую спальню, дабы продолжить с того момента, на котором мы поставили нашу ссору на паузу.

Сейчас я была не в состоянии ничего продолжать, как и бодаться с его всемогуществом и спасать от уничтожения другие детали своего дамского туалета. Хотелось есть и спать. Ну и еще в горячую ванну. Утонуть в ароматной пене на пару часиков, покайфовать, празднуя возможную победу и предвкушая получение заветного приза. Не думая о му… жчине, с которым свела меня капризная судьба, заменив мягкотелого супруга на железобетонного, опять же, му… жика.

Так вот, материализовалась я точнехонько в холле, огляделась не без опаски и, поймав Фрисо, как раз мимо пробегавшего, поинтересовалась:

– А его всемогущество… мм… в себе? Ну то есть я хотела сказать, у себя? Дома в смысле.

– Изволили отбыть еще утром, моя госпожа, как только вас и остальных леди забрали на испытание, – отчитался дворецкий.

Отбыть – это хорошо. Отбыть – это просто отлично! Какая-никакая, а все-таки отсрочка. Передышка. Так что, может, и успею поесть и искупаться перед «казнью».

– А прибыть когда обещали?

Главное, чтобы не прибить. Меня не невинную.

– Это мне неведомо, моя леди. Стол уже накрыт. Изволите отужинать у себя или с остальными?

– А остальные уже все вернулись?

– Только что, – кивнул слуга.

С одной стороны, я умирала от усталости и хотела поскорее остаться одна. С другой – было любопытно узнать, как справились с заданием наины и через что им пришлось пройти.

– Поужинаю со всеми. Спасибо, Фрисо.

Дворецкий церемонно проводил меня в столовую, поклонился и побежал на кухню торопить служанок, чтобы поскорее несли вкуснятину. Заметив, что в нашем несплоченном кругу не хватает Паулины, я облегченно выдохнула, улыбнулась и спросила:

– Как прошел день, леди?

– Ужасно! – Винсенсия застонала. – Я за эти несколько часов такого натерпелась!

– А я, кажется, постарела лет на десять, – обеспокоенно проговорила Одель, рассматривая свое отражение в серебряной ложке. – Вот уже и морщинки появились. Вот здесь, в уголках губ. Ужас!

– А ты что скажешь, Марлен? – Я с удовольствием опустилась в мягкое кресло и бросила взгляд по сторонам в поисках вейра, но его в столовой не было.

Может, уехал с де Гортом?

– Все было… терпимо, – сдержанно описала свои приключения наина. – Но с главным заданием я, увы, не справилась.

– И я тоже.

– И я, – эхом подхватили невесты.

Лучше для меня!

– А где Паулина?

– Решила ужинать в комнате, – ответила Одель, с еще большим усердием оглядывая себя в ложке.

– А тебя куда забросило, Ли? – полюбопытствовала Винсенсия.

Я вкратце рассказала о своих злоключениях в тюрьме для прелюбодеек, а в ответ узнала, где отбывали повинность другие наины. Оказалось, что все локации были примерно одинаковыми – старинные замки-поместья, в которых пятидесяти пяти юным девам трепали нервы.

– Как вообще можно сажать в тюрьму за измену? – уплетая нежнейшее мясо под ягодным соусом, негодовала я.

– Раньше и не такое вытворяли, – вздохнула Тиссон. – Только с приходом к власти прадеда Мэдока Стальные поумерили свой пыл. Король Герберн был хорошим, достойным правителем, и я думаю, его всемогущество станет таким же, если сумеет одержать победу над остальными.

Ого! Значит, мой Стальной принц – принц в полном смысле этого слова. Вон какие корни и кровь голубая.

Хотя нет, там по металлическим жилам, скорее всего, ртуть растекается.

– А потом к власти пришел отец Рейкерда, и законы опять ужесточили, – горько усмехнулась Марлен. – И при нынешнем короле наинам тоже, увы, живется несладко. И не только нам.

– Как так вышло, что прошлый король передал корону сыну? Разве тогда Охоту не устраивали? – удивилась я.

– Еще как устраивали! – заявила Одель, наконец решив воспользоваться ложкой по назначению, и теперь наслаждалась ароматным супом-пюре, который я уже успела съесть и благополучно забыть, что это сделала. – Просто Рейкерд стал победителем.

– Хоть ходили слухи, что ему помогли выиграть, – заговорщицким шепотом проговорила Винсенсия. – Но, может, это всего лишь слухи. Рейкерд – очень сильный хальдаг. Ну, или был таковым когда-то.

Вернулся Фрисо с большим серебряным подносом, на котором возвышался обильно политый розовым кремом бисквитный торт, да еще и увенчанный короной из фруктов. Мм… Предвкушая ударную дозу глюкозы, которую собиралась в себя впустить, я отодвинула опустевшую тарелку, тут же придвинула ту, что была поменьше, и услышала нежный голосок нашей очаровательной блондинки:

– Скажите, Фрисо, а куда отправился его всемогущество?

– В Царс, моя леди.

– В Царс… – эхом повторила Ротьер и весело так воскликнула: – О, Филиппа, милая, а разве не в Царсе находится твоя обитель?

Я оторвала взгляд от торта и приклеила его к наине.

Это сейчас что такое было?

– Расскажите о вашей воспитаннице, дочери графа Адельвейна.

– Филиппа, – лицо пожилой монахини, изборожденное глубокими морщинами, осветилось мягкой улыбкой, – дивное дитя. Усердная, прилежная, умная девочка. Тихая и скромная. А мы так боялись, когда ее брали, что у нас с ней будут проблемы. – Служительница богини замялась и, немного смешавшись, тихо добавила: – Из-за ее матери. Но, к счастью, иномирность в малышке никак не проявилась.

Тихая и скромная… Де Горт усмехнулся. Нет, ума его невесте действительно не занимать, и он вполне мог предположить, что Филиппа и в самом деле в учебе была прилежна. Но что касается всего остального… Дерзкая, норовистая девчонка!

Хальдаг не заметил, как руки сами собой сжались в кулаки. А вот монахиня обратила на это внимание. Поджала губы, нервно поправила массивный серебряный знак Созидательницы на груди, еще больше подчеркивавший мрачность ее широкого темного одеяния, и несмело поинтересовалась:

– Ваше всемогущество, неужели леди Адельвейн посмела вас чем-нибудь огорчить или разочаровать?

Разочаровать? О нет, разочарование было лишь малой толикой того, что он сейчас чувствовал. До сегодняшнего дня он даже не предполагал, что в принципе способен столько всего испытывать. Гнев, злость, досаду и даже глухую ярость. За то, что его обманули. За то, что Филиппа оказалась такой… Мужчина досадливо поморщился и мысленно закончил: за то, что подарила свою невинность другому.

Он и сам не понял, как оказался в небе. Смутно помнил, как отправился за Гертрудой и как вместе с ней взмыл к седым облакам. В себя пришел уже на подлете к Царсу. Острый взгляд хальдага выхватил из расползшегося по земле тумана размытые очертания обители, обнесенной высокими многовековыми стенами. Почти неприступными. И, находясь в этой тюрьме, этой клетке, Филиппа каким-то образом умудрилась спутаться с безымянным мерзавцем и вертопрахом!