Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 2 (страница 61)

Рейкерд поднял вверх руку с зажатым в кулаке лоскутом алой ткани.

— Как только он коснётся земли, начнётся битва! — громогласно объявил правитель и разжал пальцы.

Яркая, как кровь, ткань соскользнула с его ладони и, плавно паря, полетела вниз. Дворец и его окрестности, казалось, объяла мертвенная, оглушающая тишина.

Я смотрела на Мэдока, сжимавшего в руке оружие. Собранный, готовый к бою. Готовый к тому, чтобы стоять до конца. Ворот тонкой рубашки трепал ветер, в зелёных, таких родных глазах, застыла отчаянная решимость. В то время как лицо Рагнера искажала премерзкая ухмылка.

А ведь Доун всё спланировал. Моя внезапная гибель может изменить ход битвы, если этот мерзавец вдруг начнёт проигрывать.

Секунда, другая, третья. Ещё мгновение… и ещё… Алый лоскут коснулся промёрзшего камня, и я поняла, что всё это время даже не дышала. А теперь не смогу вздохнуть и подавно.

Прикрыла глаза, понимая, что бой начался.

Долго сидеть с закрытыми глазами у меня не получилось, я их почти тотчас открыла. Заметила, как по небу растянулась мерцающая сеть чар. Своеобразной клеткой она сомкнулась вокруг курдонёра, расстелилась по земле морозным узором.

— Следящие заклинания, — подавшись ко мне, объяснила Одель. — Благодаря им весь Харрас сейчас видит всё то, что видим мы.

— Без тебя догадалась, — огрызнулась я, но как-то совсем без энтузиазма. Тускло и вяло.

— Даже так? Неожиданно, должна сказать! Ещё совсем недавно ты не отличалась особой сообразительностью, — уколола меня наина. — И всё-то тебе надо было разжёвывать, объяснять. Знала бы ты, как же меня раздражало, когда ты о чём-то спрашивала. Иногда даже начинало казаться, что никакая ты не Филиппа, а пришлая, занявшая место несчастной сиротки.

Вот тут уж я ощутила целую гамму эмоций: от ненависти к мерзавке до самой настоящей паники.

Стоило отдать Одель должное — дурой она не была. Интересно, если я сброшу её с балкона, Доун сильно расстроится? От перестановки слагаемых сумма ведь не меняется. Свалится одна наина де Горта или другая — может, всё равно зачтётся.

— Но будь ты иномирянкой, уже давно начала бы звереть. А так ты просто неотёсанная деревенщина. Видимо, всё дело в материнском наследии.

— Одель, ещё одно слово, и я действительно озверею. Тогда уже никакие чары не спасут тебя от меня.

— Я же говорю, дикая, — буркнула наина, но всё-таки притихла.

Послав её к шертам, чертям и демонам (пусть бы раз двести сделали её женщиной), сосредоточилась на поединке. Поначалу ничего не происходило. Хальдаги просто стояли друг против друга, скрестившись взглядами. Уверена, ментальная битва была в разгаре, просто мы не могли стать ей свидетелями.

Даже издали я видела, как на шее у Мэдока пульсирует жила. Как по вискам струится пот, несмотря на мороз. Как напряжены его плечи и бугрятся на руках мышцы. Что бы сейчас ни происходило между Стальными, это было во сто крат тяжелее любого поединка.

Тишина подобно следящим заклинаниям растянулась над дворцом, накрыла его незримым пологом. Долгая, изматывающая, напряжённая. Казалось, ей не будет конца и края и, наверное, я была этому в какой-то степени даже рада. Жуткие шипастые палки в руках хальдагов откровенно пугали, а щиты особо не успокаивали. Пусть лучше вот так и стоят, сохраняя дистанцию.

Жаль, всё хорошее рано или поздно заканчивается. Вот и тишина взорвалась, разлетелась осколками, когда Доун рванулся к де Горту. Яростно зарычав, Стальной бросился на Мэдока. Кто-то из наин ахнул, кто-то испуганно вскрикнул, а я вцепилась в плащ и сжала пальцы так, что даже через толстую ткань почувствовала, как ногти больно вонзаются в ладони.

В последний момент Мэдок успел прикрыться щитом от сокрушительного удара булавы, а Доун, не теряя зря времени, уже снова бросался на него с ожесточением и какой-то звериной яростью. Герцог почти не нападал. По большей части отражал выпады соперника. Было видно, что с каждой новой атакой это даётся ему всё сложнее, что он слабеет. Вот треклятые шипы прошлись по руке де Горта — он не успел ни прикрыться, ни увернуться. Вспороли рубаху, тут же окрасившуюся алым.

Проклятый Доун!

— Ну вот, как я и говорила, он проигрывает, — констатировала Одель с явным удовлетворением и даже торжеством.

И Рагнер тоже торжествовал. Казалось, каждый раз, когда Мэдок отступал, падал на колено или из последних сил отражал нападение, силы этого демона возрастали и крепли. Азартно улыбнувшись, Доун вскинул руки перед коленопреклонённым соперником, всем своим видом показывая, что вот он — без пяти минут победитель!

Каменный король.

Несокрушимый Стальной лорд.

— Я даже немного разочарована. Думала, наш женишок хоть немного поборется, — наигранно горько вздохнула змея-невеста.

Яростный рывок, и Доун замахнулся с явным намереньем обрушить своё адское оружие Мэдоку на голову. Кажется, в тот момент у меня остановилось сердце. А может, оно уже давно не билось, замерло в ожидании окончания этого кошмарного поединка.

Мэдок успел прикрыться, но под тяжестью удара рухнул на оба колена. К тому моменту зрители уже повскакивали со своих мест и, облепив балюстраду, с азартом следили за ходом битвы. Рейкерд, старшие лорды, невесты — на лицах всех читалось одинаковое выражение.

Я тоже стояла и смотрела, не сводя взгляда, чувствуя, как страх и отчаянье раздирают душу сквозь толщу апатии. Стояла и смотрела, пока не услышала голос у себя в голове:

«Пора, леди Адельвейн».

Вместо того чтобы остаться, сделала шаг к залу, с горечью понимая, что на меня никто не обращает внимания. Все были слишком поглощены битвой, чтобы заметить, как исчезает загипнотизированная наина.

— Уже уходишь? Жаль, не досмотришь такое захватывающее представление. Хотя сверху, уверена, всё тоже будет отлично видно. — Одель нежно мне улыбнулась, взмахнула ресницами, как бабочка крыльями.

Раздавить бы её и повыдёргивать этой бабочке крылья.

— Что ж, была рада с тобой познакомиться, Филиппа. — Она наморщила свой аккуратненький носик. — Ну то есть совсем не рада, но очень рада такому финалу. Прощай, сиротка.

Пошла ты в ж… под хвост Гертруде, короче.

Не знаю, что было страшнее: уйти сейчас, когда Мэдок был на коленях, почти повержен, или понимать, что мне и самой недолго осталось бороться с внушением. Подвластная чарам мерзавца-хальдага, я поспешила к лестнице. И рада была бы идти медленнее, но что-то как будто продолжало толкать меня в спину, тянуло за руки, подхлёстывало незримой плетью.

Скорее… скорее!

По лестнице не взбежала — взлетела и бросилась очертя голову в зеркальную галерею. Одно из окон действительно было приоткрыто, пропуская внутрь студёный воздух и звуки битвы.

Мэдок продолжал бороться, и мне тоже следовало сопротивляться. Остановилась было, замедляя шаг, а потом снова, толкаемая чарами Стального гада, пошла быстрее через бесконечную галерею.

Минута, другая, третья, и пальцы коснулись белёсой рамы, ладонь огладила шершавую поверхность, прижалась к холодному стеклу, с обратной стороны которого таяли морозные узоры. Глянула было вниз и почувствовала, как голова начинает идти кругом.

Окружающая обстановка померкла. Я больше не видела ни Мэдока, ни его соперника. Стёрлись малейшие звуки, размылась картинка мира, словно по непросохшему полотну поелозили грязной тряпкой. Я была бы и рада отыскать Мэдока взглядом, да только слёзы застилали глаза. Я не хотела умирать.

Я жить хочу!

И не хочу его оставлять! Не хочу быть оружием в руках ублюдка-маркиза и доказательством его триумфа.

Но ни тело, ни разум больше меня не слушались. Пальцы, цеплявшиеся за оконную раму, ослабли. Зашуршали юбки. Резкий, судорожный вздох, и я поднялась на низкий бортик, тщетно пытаясь заставить себя сделать шаг обратно.

Но вместо этого, заливаясь слезами, шагнула вперёд.

* * * * *

Мэдок не знал, на кого он больше злился. На себя ли за безрассудное промедление или на старших лордов, не позволивших ему выйти из гонки за корону.

Следовало сразу забрать Лизу из Ладерры, а совет не следовало предупреждать о своём решении. Но он хотел поступить правильно, не сбегать подобно трусу. Надеялся, что, уступив победу Доуну, его оставят в покое. И Рагнер, и Рейкерд оба наконец успокоятся.

Но уступить победу ему не позволили. Потащили в храм на ритуал, как какого-нибудь преступника, а сегодня точно также препроводили в Каменный дворец. Под конвоем, словно боялись, что он действительно сбежит.

Но теперь уже сбегать было поздно. Оставалось довериться судьбе, принять бой и во что бы то ни стало постараться выжить.

Потому что без него погибнет и Лиза.

Мэдок понимал, легче принять это решение, чем ему следовать. Доун тоже был ослаблен, но не настолько, как он сам. Наверняка за ночь успел подпитаться энергией от какой-нибудь невесты-девственницы. Мэдоку же подобное даже в голову не приходило, но почему-то эта мысль посетила за завтраком Лизу.

Всё утро она вела себя странно. Не было в её глазах ни страха, ни даже тени тревоги. Спокойная, невозмутимая, как будто ко всему безразличная. И к нему, выходит, тоже, раз готова была отправить в его постель сразу нескольких невест.

Жаль, не успел с ней об этом поговорить — явились шертовы конвоиры, чтобы забрать его на поединок.

И вот теперь он стоит напротив Доуна, пытаясь сконцентрироваться только на маркизе, выбросить из головы все мысли, а вместо этого продолжает думать о Лизе и борется с желанием отыскать её взглядом. Почти уступил этому порыву, едва не отвлёкся. Наверное, поэтому первая атака Доуна отозвалась в сознании такой сильной, испепеляющей болью. С трудом сдержался, чтобы не закричать в голос, и, собрав всю силу воли, всю свою мощь, нанёс сопернику ответный удар.