Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 2 (страница 56)
Я тут же мысленно на себя прикрикнула и сказала самой себе, что я не слабая и не беззащитная и совершенно не желаю быть уложенной на лопатки.
Ведь не желаю же?
— Ты где пропадал?
Казалось, хальдаг совсем не удивился наличию в его спальне небеззащитной и нежелающей наины. Бросив на стол какую-то потрёпанную книжицу, стащил с себя камзол, а потом стянул через голову рубашку.
Я всё ещё не желаю?
М-м-м, даже не знаю…
— Сначала в обители, потом общался с покойником, после рылся в семейных архивах и перед тем, как вернуться домой, навестил одного из старших лордов — старого друга отца.
Ого! Насыщенный выдался день. Особенно меня заинтересовала та часть про покойников. Ну и упоминание старшего лорда заставило слегка занервничать. Надеюсь, не я была предметом разговора?
— Дашь мне минуту? — С этими словами, не дожидаясь моего ответа, Стальной скрылся в смежной со спальней ванной.
Вернулся умытым, но едва ли посвежевшим. Болезненные круги под глазами за минувший день стали как будто даже ярче, и это мне однозначно не нравилось. А вот то, что нравилось, так это капли воды на сильной груди. Они блестели так провокационно-маняще, что я с трудом подавила в себе желание попробовать их на вкус.
Короче, есть подозрение, что я не нэймесса, а нимфоманка. А ещё других наин ругала, что они так отчаянно добиваются его внимания.
К моему облегчению и огорчению одновременно, де Горт надел свежую рубашку. После чего плеснул в бокалы вина, до самых краёв, и протянул один мне.
— Расскажешь подробнее?
— Расскажу.
Я поудобнее устроилась на кровати, поджав под себя ноги. Стальной опустился или, вернее будет сказать, рухнул в кресло. Прикрыл на пару мгновений глаза, а потом заговорил. Тихий, глухой, почти безжизненный голос наполнил комнату.
По мере того, как он говорил, у меня всё сильнее расширялись глаза и челюсть так и норовила улететь на кровать. Это что же получается, мы для халь
Охренеть какая правда.
— Описание ритуала со мной. Осталось немного восстановиться, и я верну тебя в твой мир, Лиза.
На этом моменте мне следовало бы порадоваться, но радости в себе я отчего-то не ощущала.
— Тебе надо восстановиться перед боем, а ритуал провести ещё успеем. Я ведь пока что не зверею и…
— Я сказал, что отказываюсь от трона.
— Ты что сделал?
Наверное, в последнее время я слишком много и слишком часто нервничала, отсюда и мерещится всякая ересь. Слуховые галлюцинации или как оно там называется.
— Отказался от трона, — ровно повторил Мэдок, как если бы мы за бокальчиком вина обсуждали планы на ближайшие выходные.
— От мечты всей своей жизни? — Я чуть не икнула от волнения и, снова начиная нервничать, от души хлебнула терпкого напитка.
— Мечты всей жизни — слишком громко сказано. Всерьёз я об этом думал последние пару лет.
Думал он… А сегодня, по всей видимости, не думал, раз совершил такую глупость!
— То есть узнав, что ты единственный можешь прекратить творящееся на Шаресе безобразие, ты решил его не прекращать? Ну их к шваррам этих иномирян! Я правильно тебя поняла?
— У меня не было другого выбора, Лиза. — Де Горт залпом осушил бокал и потянулся за добавкой, в которой я с удовольствием бы его сейчас искупала.
— Вот только не надо этого пафоса. Не было выбора… Я тебе, конечно, благодарна за заботу, но вернуться домой я могу и позже. И так уже здесь давно гощу, подумаешь — задержусь ещё ненадолго. На коронацию твою посмотрю, на многоженственный… многожёнский обряд полюбуюсь. Ну в общем ты понял — оторвусь на твоей шведской свадьбе, а потом можно будет со спокойной душой отправляться восвояси.
Судя по выражению лица Стального, он ни шварры не понял, а у меня после этой эмоциональной тирады настроение что-то совсем упало. Как будто его в унитаз спустили к шваррам.
Как же я прикипела к этим квакающим созданиям.
Почему-то думать о его свадьбе было неприятно. Настолько, что даже захотелось забрать слова обратно. Пусть лучше вообще не женится! Не уверена, что лучше для Мэдока, но мне однозначно станет легче. Меня уже сейчас потряхивает от ревности, а на самой свадьбе… Точно или напьюсь, или вытяну из кого-нибудь магию, всю до последней капли.
Подумав про вытягивание магии, вспомнила все те непередаваемые ощущения перед Ледяным балом и, стараясь сдержать рвотный позыв, поспешила вернуться в здесь и сейчас.
— Ты не можешь подарить трон этому мерзавцу Доуну.
— Я уже это сделал.
— Так легко сдался…
На губах хальдага появилась горькая усмешка:
— Если о тебе узнают, меня в любом случае не коронуют. А тот, кто призвал тебя сюда, как раз и ждет подходящего момента, чтобы растоптать меня через тебя.
— Мы не знаем этого наверняка.
Поднявшись, Стальной перебрался на кровать. Растянулся на тёмном покрывале, устало прикрыл глаза, заложив руки за голову. Отблески пламени чуть смягчали его резкие черты лица, и мне вдруг тоже захотелось смягчить поцелуем или лучше стереть полностью вон ту складочку на лбу и совсем незаметные в уголках губ.
С горем пополам подавив в себе этот плохо контролируемый порыв, поставила бокал на пол и украдкой посмотрела на хальдага. Словно почувствовав мой взгляд, он открыл глаза и тихо сказал:
— Это единственное логичное объяснение твоему здесь появлению. Стоит мне победить в Дар-ха-Раате, как тебя раскроют. И тогда я не то что не смогу помочь пришлым, я не спасу даже тебя, Лиза. — Он перевернулся на бок, протянул ко мне руку, задумчиво пропустив между пальцами выбившуюся из косы прядку. — Не хочу играть по чужим правилам. Не хочу тобой рисковать. Я восстановлюсь за несколько дней, но будет лучше, если уже завтра увезу тебя из Ладерры. Даже если о тебе узнают, им потребуется время, чтобы разыскать нас. Но тебя они не найдут. Я успею вернуть тебя домой.
— И тогда уже точно они будут знать, что ты укрывал иномирянку, и… — Окончание фразы застряло в горле.
Я просто не смогла произнести это вслух. Не могла даже думать о том, что с ним сделают Стальные лорды, когда выяснится, кем на самом деле была его пятая наина.
История графа Адельвейна повторится.
— А давай ты отправишься со мной! Новый мир, новая жизнь! — воскликнула порывисто, подхваченная этой спонтанной идеей, и продолжила, быстро-быстро: — Да, на Земле ты не будешь герцогом, и квартирка у меня небольшая. Наверное, как твоя столовая, но… — Запнулась, вздохнула взволнованно, до конца неуверенная, что ему это тоже надо, и тем не менее добавила: — Но мы будем вместе.
— Иди ко мне. — Мэдок привлёк меня к себе. Обнял, согревая своими сильными, надёжными руками. Прижался к виску губами и заговорил мягко, чуть хрипловато: — Возможно, я ещё смогу быть полезен здесь. Пусть и не как король, но пока я жив, от меня ещё будет толк. К тому же мы не знаем, примет ли меня Земля. Вдруг со мной там начнёт происходить то же самое, что происходит на Шаресе с пришлыми. Не хочу превращаться в безумца и подвергать тебя опасности.
«А я не хочу туда без тебя», — порывалась было сказать, но… так почему-то и не произнесла.
Положив голову ему на плечо, тихонько вздохнула, прикрыла глаза. Мэдок уснул быстро, а я ещё долго лежала без сна. Вслушивалась в его мерное дыхание, желая продлить мгновения, которые у нас ещё оставались. Глупо тратить их на сон, лучше насладиться каждой минутой.
Ведь всего через несколько дней моего Стального принца не будет рядом. Он останется лишь в моих воспоминаниях.
ГЛАВА 17
Мэдок планировал отбыть сразу же после завтрака, но нас задержала Паулина. У неё не то живот прихватило, не то случилось очередное хроническое обострение хитрости. Вечно с этой рыжей всё не слава Богу…
Позвав жениха, Полька долго и со вкусом стонала и слёзно умоляла не оставлять её одну, пока не приедет лекарь. Пришлось Мэдоку, как самому благородному и ответственному хальдагу на свете, нянчиться с этой королевной до его появления.
Потом нежданно-негаданно нагрянул д’Энгиен и, беря пример с Паулины, точно клещ вцепился в моего мужчину. Ладно, не в моего, а просто мужчину. Пока ещё ничейного, можно сказать, бесхозного, и, если Стальные узнают, во что он из-за меня ввязался, таким он и останется. Посмертно. А я просто возьму и… исчезну. Брошу его тут.
Жуть.
И ведь другого выхода, по сути, нет. Мэдок прав, тот, кто меня сюда закинул, в любой момент может воспользоваться припрятанным в рукаве козырем — например, раскрыть меня сразу после поединка. Де Горту, конечно, ничего не мешает сделать вид, что он не признал в наине нэймессу, но я прекрасно понимала, что он так никогда не сделает. Будет стоять за меня до последнего. А значит, погибнем мы оба.
Перспектива, скажу я вам, не очень.
А так, возможно, если успеет отправить меня к родным пенатам, спасёмся мы оба. Я не озверею, его не признают врагом народа. Как говорится, нет тела — нет нэймессы. Куда подевалась леди Адельвейн? Да кто ж её, сироту приблудную разберёт. Возможно, влюбилась в какого-нибудь симпатичного кучера и сбежала с ним за океан строить светлое будущее.
«Не нравится мне, цыпа, план моего мальчика. Тебя-то он, может, и спасёт, а сам подставится», — зазвучал у меня в голове голос вейра, отвлекая от безрадостных размышлений.