Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 2 (страница 3)
— О нём в последнее время ходит столько интригующих слухов! — мечтательно выдохнула Одель. Даже глаза закатила в предвкушающем бурный шоппинг экстазе, после чего обеспокоенно добавила: — К тому же у нашей дорогой Ли совсем нет украшений. А леди в театре без драгоценностей…
Наина скорбно поджала пухлые губки и устремила свой ангельский взгляд на его всемогущество.
В общем, герцога после непродолжительной осады взяли штурмом, не оставив ему даже малейшего шанса, чтобы отбиться. Недолго похмурившись, он согласился сопроводить нас на прогулку, смирился с неизбежным и неотвратимым.
Я была только рада такому повороту. Во-первых, девочки правы, развеяться нам и в самом деле не помешает. Во-вторых, во время приступа шопоголизма можно будет поговорить с ними о Морсе и напомнить, что леди и благотворительность просто обязаны пребывать в полнейшей гармонии.
После завтрака мы шустро облачились в подбитые мехом плащи, вооружились тёплыми перчатками и муфтами и, пребывая в приподнятом настроении, загрузились в кареты.
На этот раз помимо его всемогущества нас сопровождало трое всадников — нанятая хальдагом охрана. Де Горт и здесь предпочёл подстраховаться. Благо в этот раз он выбрал себе в спутницы Марлен и Одель, оставив меня с Полькой и Винси.
Не успела наша карета выкатиться за ворота готичного дома, как я, подавшись вперёд, прямо спросила:
— Скажи, Винсенсия, ты ведь пока ещё девственница?
Сказать, что леди от моего вопроса пришла в замешательство, — это ничего не сказать. Сначала она вспыхнула, потом побледнела, после чего прижала ладошку к губам, словно я произнесла какое-то святотатство, и ахнула:
— Филиппа! Спрашивать о таком неприлично!
Нашла время строить из себя кисейную барышню.
— Мы живём под одной крышей; можно сказать, делим одного мужчину. Да у нас почти что шве… шваррова семья. Шварры ведь тоже живут такими вот стаями. А вы что, не знали? А нам в обители рассказывали. Ну да ладно… Это я к чему? Ах да! Это я к тому, что мы с вами уже почти сроднились. Правда, Паулина?
В ответ рыжая выразительно фыркнула, как бы говоря, что ни с одной из нас она родниться не собирается и что все мы в жизни де Горта — явление временное, а вот она — постоянная константа.
— А почему ты не спрашиваешь о таком у Паулины? — продолжала уходить от ответа Винсенсия, что натолкнуло меня на очень нехорошие подозрения.
— С леди де Марлен всё и так уже давно ясно, а вот ты для меня в этом плане пока ещё тёмная лошадка. Ну же, давай, признавайся, — подбодрила зеленоглазку.
— Конечно же, я невинна! — после непродолжительной паузы воскликнула она, уводя взгляд к пейзажу за окном.
Заснеженная улочка, разрисованные морозом окна, придорожные сугробы, искрящиеся на солнце… Зима в Харрасе была в самом разгаре и, если вспомнить о Вьюжных праздниках, о которых упоминала за завтраком Марлен, получается, что не за горами празднование Нового года по-шваррски. Ну то есть по-шарески.
Интересно, здесь тоже ставят ёлки и в полночь ждут появления Деда Мороза?
Но, кажется, я немного отвлеклась, засмотревшись на идиллическую картину тихого зимнего утра.
— Ну раз невинна, значит, ты не откажешься пожертвовать несколькими каплями крови для нашего обожаемого Морсика.
С минуту или две вторая наина энергично хлопала ресницами, после чего фыркнула, совсем как Паулина:
— Что за глупости иногда приходят к тебе в голову, Филиппа!
Неправильный ответ.
— Это не глупости, а желание помочь бедному догу. Он мучается, страдает, а кровь ещё оставшихся в девицах наин нашего господина поможет ему выздороветь. Поля пролетает, она уже совершенно бесполезна как источник полезного элемента. Другое дело ты, Винси.
— Если такая сердобольная, почему же не пожертвуешь своей собственной кровью? — ехидно заметила де Морсан, морщась, как высушенная лимонная кожура.
— А у меня мама нэймесса и неизвестно, какое воздействие мои жидкости окажут на вейра, — отбила я пас и выжидающе посмотрела на Винсенсию: — Ну так что? Сделаешь для нашей любимой собачки доброе дело?
— Я… я… Я очень слабею от потери крови! Вот! — выдала Тиссон совершенно идиотский, на мой взгляд, аргумент. — Даже если каплю потеряю, сразу в обморок падаю.
— Да ты что! — округлила я глаза, борясь с желанием процитировать Морока: «Всё с вами ясно» и стукнуть девицу по голове муфтой.
— Да, да, всё так, — часто кивая, затрясла она каштановыми кудрями. — А ведь вот-вот начнётся испытание, а я и без того ещё не отошла от злоключений в Зачарованном лесу. Так слаба, так слаба.
В общем, коза.
— Ну ты бы хоть помогла, — перевела я хмурый взгляд на Паучиху, страшно разочарованная второй наиной. — Вообще-то он защищал и тебя.
— А что я могу сделать? — насупилась рыжая. — Разве что подержать её, пока ты будешь кровь из неё цедить…
От такого предложения Винсенсия уже не побледнела, а посерела, вжалась в угол кареты и принялась нервно сдергивать с пальцев перчатку, чтобы потом напялить её обратно.
— Оставим это в качестве запасного варианта, — решила я не впадать в крайности и велела первой наине: — Поможешь, значит, с Марлен и Одель. Хоть у кого-то в нашей пятёрке должна же быть совесть.
К чести Паулины, она не стала артачиться, молча кивнула и отвернулась к окну. Я тоже решила последовать её примеру (потому что на трусиху Винсенсию совсем смотреть не хотелось) и сосредоточилась на столичных пейзажах. А они оказались такими, что просто дух захватывало.
Чем ближе мы подъезжали к центру Ладерры, тем ярче и наряднее она становилась. Дома с черепичными крышами под пышными шапками снега были украшены волшебными гирляндами, искрящимися узорами ниспадавшими с подоконников и карнизов. На площадях играла весёлая музыка. На одной ярмарка была в самом разгаре; почти всё свободное пространство другой занял каток, на котором, визжа и громко смеясь, резвилась детвора.
Здесь даже имелся парк с аттракционами, правда, мне мало что удалось разглядеть за высокими коваными воротами. Значит, не такие уж они тут средневековые и, возможно, жить в этом мире не так уж и плохо. Если ты не без пяти минут чудовище.
На этой мысли я немного сникла, но тут же заставила себя вернуться в праздничную реальность и до самого бутика, который так жаждали посетить наины, любовалась столицей с её маленькими улочками, тихими скверами и шумными площадями, будто сошедшими с рождественских открыток.
Наверняка вечером в центре города уровень красоты будет зашкаливать, но вечером мы будем сидеть дома. Двойную вылазку де Горт нам точно не позволит.
Вскоре карета остановилась возле магазина с мятного цвета вывеской. «Салон мадам Луабен» гласила размашистая, витиеватая, отливавшая золотом надпись. В витринах красовались манекены в пышных платьях, внизу пестрели шляпки, сумочки и перчатки. При виде всего этого многообразия глаза у де Гортовых невест загорелись, как горели у Морса до стычки со злосчастным волком.
Морсик…
Окинув витрины жадным взглядом, Паулина и бессовестная вторая наина выскочили из кареты, даже не дожидаясь помощи от герцога.
— Хочу примерить вон то, с персикового цвета воланами! — сразу застолбила для себя один из нарядов рыжая.
— А я вот это из изумрудного атласа. Оно идеально подойдёт под цвет моих глаз и подчеркнёт белизну кожи! — тоже не растерялась Винсенсия.
Выбравшись из кареты, я подошла к герцогу, у которого глаза, в отличие от его невест, и не думали вспыхивать лазерными прицелами. Да и в целом вид у него был, я бы сказала, слегка болезненный. Не то в карете укачало, не то от перспективы добрых два часа проторчать в магазине с тряпками начало подташнивать.
Бросив по сторонам взгляд, я решила спасти хальдага от жестокой пытки, а себя от его нежеланного присутствия.
— Ваше всемогущество, вы только посмотрите! Здесь и таверна имеется, прямо через дорогу. С виду очень даже приличная. Пока мы будем расслабляться в салоне мадам, вы можете расслабиться там.
— С каких это пор вы стали обо мне беспокоиться, леди Адельвейн? — с концентрированной иронией в голосе спросил де Горт.
— В обязанности каждой хорошей наины входит забота о своём господине, — продекламировала я, почти что в рифму.
— И это вы тоже в любовном романе вычитали?
— Нет, научили в обители.
— Видимо, вы были не самой прилежной ученицей, — заметил Стальной и первым направился ко входу в салон, проигнорировав перспективу отсидеться в трактире.
Какой же он всё-таки иногда противный!
Магазин мадам Лу-как-то-там оказался двухэтажным, с двумя просторными залами, заставленными манекенами с платьями, стендами с шляпками, витринами с лентами, перчатками, заколками и прочим, прочим, прочим. Мы были не единственными посетительницами салона. То тут, то там слышался девичий щебет, смех и восторженные вздохи.
Его всемогущество стёк на бархатную банкетку возле входа и бросил затравленный взгляд в окно, явно сожалея о том, что не последовал моему совету.
Покрутившись возле манекенов и поотбивавшись от приказчиц, которые так и норовили утащить меня в примерочную с ворохом платьев, я заметила, как по кручёной деревянной лестнице на второй этаж поднимаются Одель и Марлен и пошла за ними следом.
К счастью, хальдаг остался на банкетке, и у меня появилась возможность пообщаться с его невестами. Очень быстро к нам присоединилась Паулина. Вместе, сообща, мы принялись атаковать.