Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 2 (страница 22)
— Много ты в мужчинах понимаешь! — с ненавистью прошипела рыжая. Вырвавшись, бросилась вперёд и затерялась в разряженной толпе.
Я не стала её удерживать. Не стала пытаться объяснить, что больше неё в мужчинах понимает вон та кушетка. Уже поняла, вразумлять Паулину — гиблое дело. Вроде бы и смышлёная, находчивая, но, когда дело доходило до ревности, де Морсан становилась тупее валенка. Ей бы в наины к Варежке. Отличная бы получилась пара.
Я настолько ушла в размышления о зимних предметах одежды, что пропустила появление рядом с собой герцога.
— Ну что, довольна? — бросил он, глядя перед собой.
— Да я свечусь от счастья. Разве не видите, как я улыбаюсь, — огрызнулась, не сдержавшись.
Хальдаг подхватил меня под локоток (к счастью, не как я Польку, иначе бы от моего локотка ничего не осталось) и повёл вниз по широкой лестнице, выложенной бледно-розовым мрамором с кремовыми разводами.
— Возвращаясь к тому, что ты меня не слушаешься. Я ведь сказал, что вейр и сам поправится. Медленнее, но поправится. Но ты не успокоилась, и сегодня неплохо развлекла придворных.
— Ну извините, что из-за меня ваше всемогущество лишили баллов!
Де Горт резко остановился и развернул меня к себе, тоже резко, поставив перед собой, как куклу.
— К шертам баллы, Филиппа! Ты ведёшь себя неосмотрительно и можешь себе навредить.
— А сами-то! Или вам напомнить о том, как явились в королевскую спальню в ночь аморалии?
Меня наградили мрачным прищуром и отчеканили:
— Я не рискую без веской на то причины. Тебя нужно было спасти, Морока — нет. Вот к чему приводит твоя строптивость и попытки быть независимой.
Высказав всё, что хотел сказать, хальдаг сбежал по ступеням на первый этаж. Мне тоже очень хотелось сбежать, не по ступеням, а в принципе. Но вместо этого пришлось шлёпать за этим нравоучителем и целый час трястись с ним в карете, ощущая на себе тяжёлый, пробирающий до самых косточек взгляд герцога.
Остаток дня прошёл откровенно паршиво.
Ну и как мне теперь быть без Вертальда?
В общем, спать я ложилась злая на весь белый свет. Думала, долго не усну, но, как ни странно, быстро провалилась в тревожный сон. Из которого меня самым наглым образом забрали.
Встрепенулась, почувствовав скользящее прикосновение от шеи к груди, а затем жадно сжимающиеся на ней пальцы, и сонную хмарь в голове прогнал прокуренный голос непрошенного гостя:
— Я вернулся, моя конфетка!
Господи, да за что мне всё это?
— Скучала по мне? — мягким, текучим движением забираясь на кровать, хрипло прошептал чужой любовник.
Благо тьма в комнате стояла такая же, как и в прошлую нашу встречу, поэтому едва ли Жеребчик мог разглядеть моё лицо. Ну то есть совсем не мог. Но спокойнее я себя от этого не чувствовала. Тем более что это животное парнокопытное продолжало распускать руки и активно меня ими щупать.
— М-м-м… а ты как будто округлилась. Грудь сочнее стала… Поправилась, моя сладенькая?
За «поправилась» ему сам бог велел двинуть ногой. Что я и сделала, потому что этот любитель глюкозы, если честно, имел все шансы довести меня до состояния монстра.
— Фили, конфетка, разве так встречают своего господина?
Кажется, хмырь обиделся.
А я разозлилась. Ещё один господин? Вздёрнуть бы тебя на ближайшей люстре. Уверена, голова этого Росинанта неплохо бы смотрелась в обрамлении хрустальных висюлек.
— Ты напугал меня! — прошипела-прошептала, опасаясь повысить голос.
Во-первых, нас могут услышать, и, если его всемогущество застанет незнакомого мужика на своей наине, поди потом докажи, что не виноватая я, он сам на меня забрался. Тем более что моя девичья репутация в глазах де Горта и без того основательно запятнана. Во-вторых — этот конь легко может понять по голосу, что его конфетка на самом деле не его конфетка, а чья-то чужая карамелька.
Привет мужу.
Про которого я, к слову, совсем забыла…
— Как ты сюда вообще попал? — и это тоже шёпотом.
Жеребчик сел на кровати. Попробовал забраться рукой под одеяло, чтобы погладить мою лодыжку. За это я двинула его пяткой и яростно прошептала:
— Ты сейчас сам рискуешь и меня подставляешь!
— Честно, я не собирался к тебе пробираться, — покаялся мерзавец. — Но я так соскучился по своей сладенькой девочке.
Снова подался ко мне, но я категорично пресекла его наглые поползновения, уткнувшись всё той же пяткой ему в грудь, таким образом намекая, чтобы сохранял дистанцию.
— Я просто пришёл, чтобы посмотреть на окна твоей комнаты (мне сказали, где она находится) и…
— Кто сказал? — напряжённо перебила я.
— Неважно, сладенькая моя. Это совсем неважно. Главное, я пришёл и представляешь, что обнаружил? На доме де Горта нет ни одного охранного заклинания! Поразительная беспечность! А ещё хальдаг называется… Слишком уж этот герцог самоуверен — об этом все говорят. А ещё в короли метит! — Жеребчик презрительно хмыкнул. — Да такой идиот на троне и дня не продержится!
— Говори тише! — шикнула.
— А ты изменилась, малышка. Стала твёрже и норовистее. Видимо, испытания тебя закалили. И знаешь что? — довольно протянула эта скотина. — Такая ты мне нравишься даже больше. Жду не дождусь, когда всё закончится, и ты снова будешь стонать подо мной и просить, чтобы я не выпускал тебя из своей постели.
Ну вот куда его понесло?
— Тебе пора уходить, — напомнила сквозь зубы.
— Он уже спал с тобой? — вместо того, чтобы убраться от меня подальше, поинтересовался этот конь.
— Ещё не успел, — буркнула, из последних сил давя в себе злость и раздражение.
— Хм… — глубокомысленно выдал он. — Но вы ведь близки? Я ведь просил тебя с ним сблизиться! Он испытывает к тебе хоть какие-то чувства? Это очень важно для нашего дела, Филиппа!
От елейных ноток в голосе незнакомца не осталось и следа. Теперь в нём звучала одна лишь сталь, заточенная настолько остро, что о неё можно было запросто порезаться.
— Скажем так, я вызываю в нём сильные эмоции, — ответила осторожно и тут же спросила: — А что?
— А то, моя сладенькая, что через три дня хальдаги будут сражаться на арене в Вайресе. Там-то для нашего герцога всё и закончится.
Шварра бы тебя побрала.
— Тебе должны были передать оружие против герцога, но раз уж я сам к тебе заглянул, то почему бы не совместить приятное с полезным: тебя повидать и артефакт заодно отдать. Дай мне руку, — потребовал резко.
— Зачем?
Вот совсем мне не хочется брать у него какое-то там оружие.
— Сама же говоришь, чтобы я у тебя не задерживался, — бросил он раздражённо. — Давай скорее!
Пришлось протягивать кобелю руку. Мгновение, и я почувствовала, как на ладонь опустилась цепочка с лёгким, почти невесомым кулоном.
— Носи его постоянно, моя радость. До самого испытания.
— Зачем? — повторила, уговаривая себя при этом не скрипеть зубами от едва сдерживаемой ярости.
Нашёл куклу для исполнения самого грязного.
— Ты стала задавать слишком много вопросом, Филиппа, — выцедил Жеребчик, но потом, совладав с собой, добавил уже более снисходительно: — Ну да ладно, так уж и быть, отвечу. На эту побрякушку наложено несколько очень хитрых заклинаний. Если в двух словах, артефакт настроен на вас с де Гортом. Мы не можем воздействовать на герцога напрямую — он это сразу почувствует. А вот через тебя — другое дело. Главное, чтобы всё получилось, между вами должна быть связь. Но судя по тому, что мне говорили, он к тебе точно что-то испытывает. Иначе бы не целовался с тобой в театре. Хоть слышать мне это, конечно же, было неприятно.
— Что за чары? — сухо спросила я, мысленно проклиная этого всезнайку.
— Очень хитрые и непростые. Через три дня на арене де Горт с нашей подачи, скажем, немного… озвереет. Убивать на испытании запрещается, но герцогу под воздействием чар захочется убивать. Ещё как захочется! И тут два возможных варианта развития событий: или его соперник окажется сильнее и, защищаясь от обезумевшего противника, будет вынужден его прикончить. Или, что более вероятно, его всемогущество сам кого-нибудь прикончит. За что лишится всего, его имя будет покрыто позором, а самого герцога казнят в Чёрную пятницу на Чёрной площади.
Во время скидок, что ли?
— Всё будет так, как мы планировали, моя радость. Ты отомстишь за смерть родителей, я выполню заказ, сказочно разбогатею и заберу тебя с собой. Только представь, всего через несколько дней мы снова будем вместе! Ты и я, моя конфетка. Ты ведь об этом и мечтала.
Какая-то ограниченная у Филиппы фантазия.
— Чары будут действовать через вашу с ним эмоциональную связь, — тем временем продолжал гад. — Они уже сейчас действуют, соприкасаясь с твоим телом. Не бойся, он ничего не заметит и не почувствует. Это очень тонкое, искусное колдовство.