Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 1 (страница 22)

* * * * *

Я уже говорила, что из меня паршивая актриса? Так вот, я ошибалась. В степени используемого прилагательного. Не паршивая — препаршивейшая.

Герцог ни на секунду мне не поверил. Не поверил, что перед ним, большим голодным зверем, кроткая овечка, жрать которую будет совсем неинтересно. Сверкнул глазами, хищно и жадно, после чего сграбастал меня в охапку, прижимая к своей груди. Широкой, твёрдой, горячей. Почему-то последнее ощущалось даже через плотную ткань его незатейливого тёмного камзола, или что это на нём такое.

— Прелюдии говорите? — меня бесцеремонно куснули в шею.

Вампир недоделанный.

— Что ж, давайте начнём с них. Куда нам спешить? У нас ведь вся ночь впереди.

От подобных перспектив у меня волосы на голове зашевелились. Всю ночь для девственницы — это полный хардкор. И пусть я ею не являлась, но ублажать оборзевшего хальдага часы напролёт всё равно не собиралась.

Тем более неизвестно, что случится, когда он поймёт, что нет у меня невинности. Нет и в помине.

Ладони де Горта властно легли на мои нижние девяносто, впечатывая меня в его бёдра. Тоже, к слову, каменные. Там всё было каменным и… И где там мой канделябр?

— И это вы называете прелюдией? — возмущённо выдохнула я, когда этот… (так и хочется перековеркать его имя), закончив обцеловывать мне шею, решил поближе познакомиться с моей грудью. — Такое ощущение, что вы меня сейчас съедите!

— А вам есть, с чем сравнивать, Филиппа? Откуда вы вообще знаете это слово? — Поцелуи через ткань ночнушки были не менее яркими, острыми, жгучими.

— А я девушка образованная.

— И в чём же именно вы образованы? — Хальдаг сдёрнул, совсем не нежно, с моего плеча кружевную бретельку, обнажая левое полукружие, и ткань жалобно затрещала.

А я, кажется, застонала…

Лиза, ну нельзя же так!

— Просто у меня большой словарный запас, и…

Очередной укус-поцелуй достался затвердевшему соску, и теперь уже я шипела, выгибаясь как кошка. Правда, не уверена, что шипела от боли, и вообще не понимаю, с чего бы чему-то там твердеть в моём теле — я ведь не герцог. Это у него недержание (а лучше бы было нестояние), а у меня… А у меня уже чёрт знает сколько не было секса, и все эти поцелуи, перемежающиеся с лёгкими укусами, горячее дыхание на коже, от которого по телу бегут волны дрожи, скольжение сильных ладоней по ягодицам, бёдрам… В общем, большого ума не надо, чтобы понять, де Горт — любовник что надо. Пылкий мужик, страстный. Не то что мой Кирилл.

Толкнув меня на подушки, хальдаг быстро стянул с себя камзол, швырнул его на пол и подался ко мне, наклоняясь, вольготно устраиваясь между моих разведённых коленей.

К тому моменту я уже окончательно смирилась, что план А самым бесславным образом провалился, и теперь лихорадочно соображала, как бы так незаметно дотянуться до плана Б и что мне потом за это будет.

Когда это животное очухается.

— Ты безумно приятно пахнешь, Филиппа. Твои волосы… твоя кожа… — тем временем шептало животное, низко и хрипло, отчего его шёпот можно было запросто перепутать со звериным рыком.

— Вы тоже пахнете. Но не могу сказать, что приятно.

— Ну, я ведь не девица, чтобы благоухать фиалками, — на миг прервав своё занятие, резонно заметил де Горт, и одарил меня таким взглядом, от которого… ну в общем, да, стало однозначно жарче.

Он ласкал, целовал мою грудь, задевая губами, твёрдыми, немного шероховатыми, нежную, ставшую чувствительной кожу, навевая мысли о плане С, по которому я на всё плюю и знакомлю его всемогущество со своей лазерной эпиляцией.

Эта мысль, как ни странно, меня отрезвила. Тем более что пальцы хальдага, пока он, опустившись ниже, что-то там вырисовывал языком у меня на животе, уже вовсю путешествовали по внутренней стороне моих бёдер, грозясь в любое мгновение познакомиться и с эпиляцией, и с самым сокровенным Лизы Власовой.

Так, Ли, соберись! Это всего лишь обалденно красивый мужик, который тебя хочет. Подумаешь… Ничего такого! Ты ведь его совсем не хочешь. А то, что внизу живота уже вовсю тянет, и, кажется, будто внутри костёр полыхает, так то вино виновато. Ну ладно, может, гормоны от долгого воздержания немного пошаливают. Не больше…

Нет, мы ещё повоюем и так просто не сдадимся его всенаглючеству! С этой жизнеутверждающей мыслью я, пожелав себе удачи, потянулась за канделябром.

Потянулась я, значит, за оружием, даже пальцами сумела его коснуться. Сжала их в кулак и охнула — мать моя женщина, какой же он тяжёлый! Надо было подсвечник брать или какую-нибудь керосиновую лампу.

Не соображаешь, Лизонька, не соображаешь.

Мой выразительный «ох» герцог явно принял на свой счёт и с ещё большим усердием стал стаскивать с меня сорочку, которая теперь прикрывала одни лишь девичьи бёдра. До знакомства с эпиляцией оставались считанные секунды, и я, поднапрягшись, а заодно прицеливаясь к хальдаговой макушке (в таком ракурсе она шикарно просматривалась), всё-таки сумела стянуть канделябр с тумбочки.

И тут де Горт вдруг решил взять тайм-аут и поднял на меня взгляд.

— Что вы делаете? — обескураженно спросил он.

Настолько обескураженно, что я даже не подумала его обманывать, честно призналась:

— Собираюсь огреть вас канделябром.

— Зачем?

Эм-м…

— Чтобы вы отключились и всё это прекратилось.

— Вам не нравится?

Ох, как же сложно кому-то придётся с этим кадром.

Прижала к себе оружие, а заодно и подушку, чтобы спрятаться от жадного взгляда этого мужлана.

— Представьте себе — нет. Мне не нравится! Не нравится, что какой-то самоуверенный наглец решил взять меня силой!

— Вообще-то я ваш жених, Филиппа, и господин, — мрачно поправил меня де Горт, на вытянутых руках нависая надо мной. Дышал он тяжело, рвано и так на меня смотрел, что даже удивительно, как это подушка не рассыпалась пухом, а канделябр не растаял у меня в руках жалкой сосулькой. — К тому же вы не сопротивлялись.

— А канделябр я, значит, просто для красоты схватила?

— Фи-лип-па… — грозно сощурившись, прорычал его всемогущество.

Наверное, следовало испугаться, попытаться извиниться или на худой конец свести всё к неудачной шутке, но вместо этого меня накрыло обидой.

— Что Филиппа? Разве так обращаются с невинными девицами? Вы бы хоть для начала меня поцеловали!

Как же в такой ситуации не вспомнить простую житейскую мудрость: лучшая защита — это нападение. Не получилось напасть с канделябром, так хоть нападу словами.

— Ну так а я последние десять минут чем занимаюсь? — зло выплюнул герцог.

А он неплохо защищается.

— Я говорю о других поцелуях. О нормальных! В губы! А вы начали раздевать меня, зацеловывать и закус… кусать, в общем, как какую-нибудь шлюху!

— Таких поцелуях?

Мгновение — и он, приподнявшись на коленях, дёрнул меня за руку, притягивая к себе. Замер на несколько секунд, которые отдавались в моей груди быстрыми, гулкими ударами сердца, глядя мне в глаза. Скользнул взглядом по губам, привлекая к себе ещё ближе, а потом… А потом я получила тот самый поцелуй, которого требовала. Обжигающе горячий, томительно медленный, когда губы де Горта прижались к моим, исследуя, сминая, раскрывая. Этот поцелуй сложно было назвать целомудренным, но не было в нём и жёсткости, жадного напора. Осторожный, изучающий, чувственный, почти что нежный.

В общем, да, мне понравилось, как это ни печально. И, кажется, я потеряла канделябр. Сама не заметила, как он выпал из ослабевших пальцев. Осталась только подушка между нами и горячее дыхание хальдага на моих «завоёванных» губах.

Приходилось признать, этот раунд я тоже проиграла.

— И всё-таки вам не помешало бы для начала помыться, — заметила чуть слышно, когда мне позволили выдохнуть.

— Составишь компанию? — Хриплый шёпот коснулся кожи, снова разгоняя огонь по телу.

И в то самое мгновение в голове завыла сирена. Так, всё, берём себя в руки и заканчиваем это безумство.

— Премного благодарствую, но я уже сегодня купалась, — отстранилась от хальдага.

К счастью, он не стал меня удерживать, позволил выпутаться из его объятий и натянуть на плечи остатки фривольного ночного наряда.

— Значит, искупаемся вместе завтра.

А?

С этими словами его всемогущество поднялся с кровати и стал быстро затягивать шнуровку на штанах, которую непонятно когда уже успел ослабить. Хорошо хоть сами штаны не успел снять, а может, в принципе не собирался.

Варвар.

— Значит, сегодня канделябр больше не понадобится? — на всякий случай уточнила я.

— Можете взять его завтра с собой в ванную. Устроим купание при свечах.