Валерия Чернованова – Невеста Стального принца 1 (страница 11)
— Но…
— Я сказал, можешь идти, — резко повторил он, и рыжая, обиженно подхватив юбки, бросилась к двери.
А герцог… нет, не бросился, медленно подошёл ко мне, шаг за шагом сокращая разделявшее нас расстояние, продолжая смотреть мне в глаза. Так, словно собирался заморозить или превратить в себе подобную — такую же промёрзшую груду металла. При его приближении в комнате и правда заметно похолодало, словно температура воздуха вдруг понизилась на несколько градусов.
— Я не потерплю в своём доме склок и скандалов, леди Адельвейн.
— Уверены, что об этом стоит говорить мне? — вскинула брови.
— Что же касается ваших планов или же их отсутствия… — Де Горт мрачно сощурился. — Держите свои мысли при себе, Филиппа. Здесь они никому неинтересны.
Спустить бы на тебя вейра, металлический ты отросток! Неинтересны ему, видите ли, мои мысли. Ведёт себя со мной так, будто я купленный на распродаже миксер, которым можно попользоваться пару недель, а потом с чистой совестью выбросить. Не знаю, здесь ко всем женщинам такое скотское отношение или, может, это только хальдаги такие гады, ну или конкретно этот хальдаг самый настоящий гад, но позволять ему вести себя со мной вот так…
Я уже набрала в лёгкие побольше воздуха, собираясь высказать этому железобетонному всё, что я о нём думаю, но в последний момент опомнилась. Спокойно, Лиза, не стоит ещё больше его драконить. Лучше стать для него невидимкой, блеклой тенью, чем превратиться для этого быка в тореадорскую мулету.
— Как будет угодно вашему всемогуществу. — Я даже колени согнула и взгляд опустила, возвращая себя в образ Филиппы.
Хальдаг приблизился ко мне вплотную, и теперь я могла его не только видеть (хотя лучше б не видела… и не слышала), но и чувствовать. Его дыхание на своей щеке, когда он подался ко мне. Горячее прикосновение пальцев, жёстких, немного шероховатых, сдавивших моё запястье.
— Осторожней, Филиппа, я ведь могу и передумать.
И меня снова тряхнуло, как тогда в карете. От жалящего прикосновения, от шёпота, раскалёнными мурашками пробежавшегося по изгибу шеи.
— Не разбрасывайтесь обещаниями и не обнадёживайте других наин. От вас здесь ничего не зависит.
Блин.
— Если пообещаю больше не душить ваших невест, мы вернёмся к плану «А», в котором пятая наина вам нужна только для антуража?
— Продолжите в том же духе, леди Адельвейн, и мне может понравиться план «Б», — короткая усмешка, и он меня отпускает.
Сердце на миг замирает, пропуская удар, а потом возвращается к привычному ритму. Когда хальдаг отстраняется, увеличивая расстояние между нами, которое мне сейчас просто жизненно необходимо. Чтобы снова начать дышать и соображать.
И что это сейчас такое было?
— Будет лучше, если сегодня вы поужинаете в своей комнате. С остальными наинами познакомитесь завтра и, надеюсь, не так, как с леди де Морсан.
— Сделаю всё от себя зависящее.
— Уж постарайтесь, — хмыкнул Мэ… нет, всё-таки Мудак, истинный и настоящий, самый что ни на есть натуральный.
Вместе с натуральным я вышла из комнаты, за какую-то четверть часа дважды успевшей превратиться в поле боя, после чего де Горт поймал пробегавшую мимо служанку и велел проводить новенькую в её покои.
Морс трусил рядом, подозрительно помалкивая. На лестнице мы с герцогом попрощались. Он отправился вниз, ужинать со своим курятником. Я — наверх, приводить в порядок мысли. Вейр было ринулся за мной, но его позвал де Горт.
— Морок, ко мне!
Дог не шелохнулся, уселся на свой собачий зад возле меня, строя из себя красноглазое чучело. А недовольства вельможного за это опять была удостоена я.
— Что вы сделали с моим вейром? — Хальдаг нахмурился.
— Ничего, — ответила совершенно искренне. — Просто почесала пару раз за ухом.
— Странно, что после этого вас не пришлось отводить к лекарю. Морок не любит, когда его трогают.
«Не то чтобы не люблю… Просто не позволяю это делать кому попало».
Значит, я для него уже не кто попало. Надо же!
Хальдаг повторил приказ, и дог нехотя потрусил к хозяину, а я потрусила наверх, в спальню, в которой меня ждало очередное свидание с «любовным романом».
ГЛАВА 5
Вейр не обманул, хальдаги действительно обладали способностью проникать в чужое сознание, чтобы управлять им, или же и вовсе на время вселялись в человека, зверя, насекомое (нужное подчеркнуть), опять же, чтобы использовать его для своих целей и нужд. Это, можно сказать, было их фирменной фишкой, отличительной чертой этих не в меру одарённых колдунов.
Помимо превращения живых существ в марионетки они легко управлялись со стихиями, могли, например, вызвать шторм в море или спалить к шертовой бабушке целый город. В книге приводилось немало таких примеров. Про разжечь костёр в лесу, чтобы помочь согреться одинокому путнику, или послать дождь в засуху — нет, об этом ничего сказано не было.
Оставалось надеяться, что свои силы Стальные лорды всё же использовали, чтобы делать этот мир лучше, а не разрушать его.
К управлению стихиями, а также управлению всем, что могло дышать и двигаться, можно было смело прибавить способность быстро перемещаться в пространстве, быструю опять же регенерацию, острое чутьё, не менее острый ум, а также умение предчувствовать опасность и предупреждать её.
После этих строк я окончательно пригорюнилась. Острое чутьё и ум — это плохо. Очень. Надеюсь, он не учует во мне иномирянку. Нет, если де Горт является классическим образчиком своего вида, без всяких дефектов и отклонений, то рано или поздно он просто обязан всё учуять и всё понять. Сложить два и два. Но я, будучи заядлой оптимисткой, всем сердцем уповала на «поздно» и на то, что к тому времени, как лорд изволит заняться занимательной арифметикой, меня на Шаресе уже не будет.
А Жеребчик хочет, чтобы Филиппа отправила жениха на тот свет. Ну вот и как прикажете такого завалить? Завалить в смысле прикончить, а не…
На этом моменте я поняла, что мне пора баиньки, потому что заваливать де Горта я в принципе не собиралась. Ни в каких смыслах. Надеюсь, в «Лордах» будет что-то и про наин с асави, но сегодня пропускать через себя ещё одну порцию информации я уже была не в состоянии.
Сказывалось напряжение минувшего дня.
Снова негромко вспомнив шерта и его бабушку (насколько поняла, в Харрасе это бранное слово, означающее что-то вроде чёрта), я сунула книгу под подушку, перевернулась на бок, умостила под щекой руки и, пусть и не сразу, но постепенно отбыла в царство дедушки Морфея. Точно не могу сказать, сколько времени там провела, гоняясь за Мэдоком с ножом и с каким-то цветным пузырьком, подозреваю, что яда. Потом герцог точно так же гонялся за мной, неумолимо настигая. Тоже, наверное, желал завалить, вот только я так и не успела выяснить, получилось у него это или нет, а если и получилось, то в каком всё-таки смысле.
Не успела, потому что проснулась от ощущения чьего-то присутствия. Заметив притаившуюся в углу большую чёрную тень, тоненько пискнула, едва не отдав местной богине душу. Резко сев на постели, вжалась в подушку, натянула повыше одеяло, чтобы лицо скорее спрятать. Вдруг это вчерашний агитатор. Вдруг узнает. Вдруг…
В темноте сверкнули два красных глаза, и я облегчённо выдохнула:
— Морс, это ты? Собака ты дикая, как же ты меня напугал!
Но вейр… молчал. Ничего не отвечал. Просто сидел и смотрел на меня своими внимательными вампирскими глазами.
Постепенно мои глаза тоже привыкли к темноте, густившейся везде, кроме камина, в котором слабо тлело уже почти рассы́павшееся пеплом полено. Дог продолжал сидеть истуканом, и от этого его взгляда становилось жутко. Даже впервые его увидев, я так не боялась, а сейчас чувствовала, будто у меня заледеневают все внутренности.
— Морс… Морок, — позвала негромко.
Не знаю, откуда взялась уверенность, но я вдруг чётко осознала, что передо мной не Морок. Кто угодно, но только не самодовольный болтун-вейр, лучшая часть этого отхода сталеплавильного производства.
После этого не самого приятного озарения страх никуда не делся, только теперь к нему прибавилась ещё и злость. Сильная, жгучая. Это что же получается? Он теперь будет каждую ночь забираться ко мне в спальню под видом своей собаки, пока я буду спать, и будет за мной наблюдать?
Извращенец!
Маньяк!!!
Мало мне было Жеребчика, ещё один ночной визитёр нарисовался.
И от него надо было срочно избавляться.
— Морсик? — Откинув одеяло, я перебралась к изножью кровати. Добротному такому изножью, резному. К нему была приставлена изящная кушетка, самое то для какой-нибудь викторианской леди, а дальше шёл ковёр с густым мягким ворсом. Там-то и сидело это животное. Герцог который. — А хочешь я тебе пузико почешу? Ясно же, что твой хозяин совсем не уделяет тебе внимания и совершенно тебя не ценит. Другое дело я. Я просто обожаю таких очаровательных зверюшек в доспехах. Сейчас мы их быстренько снимем и займёмся твоим брюшком. А ещё ушками и спинкой. Как ты на это смотришь, пупсик?
На слове «пупсик» его всемогущество заметно оживился. Или же из амплуа плюшевой игрушки его вывела бесшумно подкрадывающаяся наина. Соскользнув с постели, я стала медленно приближаться к собаколорду. Ночнушка, которую привезла из «отчего» дома, была до неприличия тонкой, почти прозрачной, но за свои прелести я не переживала. В комнате темно, света от камина кот наплакал, даже будь я голой, хальдаг ничего бы толком не рассмотрел.