Валерия Чернованова – Мой (не)любимый дракон. Выбор алианы (страница 8)
Наверное, мне, как Гленде, досталось дело о подлой измене. Мысленно потерла ладони в предвкушении, гадая, кто из этих затрапезных донжуанов сходил налево. Понятно, что виноватого следовало искать среди представителей кобелиного рода. Ну а что касается этих матрешек – одна из них явно жертва, другая – бесчестная прелюбодейка. Но так уж и быть, проявлю монаршую милость и сильно наказывать изменщицу не буду. Как-никак она не Далива.
Ни один из мальчиков-с-пальчиков (хотя, если судить по длине и густоте бород, в которых проглядывала седина, они уже давно не были мальчиками) даже отдаленно не походил на Герхильда. Однако сегодня я испытывала стойкую неприязнь ко всем представителям сильного, то есть блудливого пола – всем, кроме Леши, конечно же, – и с нетерпением ждала, когда смогу наказать хотя бы одного нечестивца.
Пока я так размышляла, к звучанию шагов страждущих прибавилось… мерное цоканье копыт. Я вскинула голову. Придворные, зашептавшись, слаженно развернулись к распахнутым дверям, в которые лакей вводил прехорошенького, кремового окраса ослика.
Животное флегматично переступало с ноги на ногу, пряло ушами, будто прислушивалось к усилившемуся гомону, и покорно следовало за мрачной компанией.
Просители поклонились со всем подобострастием, на какое только были способны. Их спутницы попытались изобразить нечто вроде книксена, но не слишком-то преуспели в этом занятии. Зардевшись под подмороженным взглядом тальдена, неловко выпрямились, стараясь держаться поближе к своим благоверным.
Интересно, какое отношение имеет к измене ослик? Может, его привели сюда в качестве свидетеля?
Пока я задавалась глупыми вопросами – побочный результат волнения и незаметно сменяющих друг друга стрессов, – эррол Корсен выступил из шеренги старейшин и, кашлянув, громко заговорил:
– Гильдас Флен утверждает, что вот эта файларсская ослица по кличке Блестка… Эм-м… Одну минуту… – Старейшина опустил взгляд на стопку листочков, что держал в руках, с самым сосредоточенным видом порылся в записях, при этом что-то негромко бормоча себе под нос. Наверное, сетовал на собственную память, так невовремя его подведшую. Шпаргалка явно не помогла, потому что второе предположение прозвучало еще менее уверенно: – Звездочка…
– Зорька, – негромко просветил мага крестьянин, по-видимому, тот самый Гильдас Флен, и с теплотой посмотрел на безразлично жующую что-то животину.
Я печально вздохнула, понимая, что не будет никакого дела об измене. А так хотелось отвести душу и превратить кого-нибудь в евнуха.
Конечно, я ничего такого не приказала бы… Хотя мысль казалась заманчивой.
– Зорька, – согласился с показаниями крестьянина глубокоуважаемый эррол и, снова прочистив горло, двинулся дальше по тернистой дороге следствия: – Была выкрадена в последний день вьюжного месяца, накануне праздника Нового года.
– Увели прямо из-под носа! – пожаловался мужичок с ноготок и обвиняюще ткнул в оппонента пальцем. – Он украл!
Второй крестьянин, похожий на господина Флена как две капли воды – такой же низкорослый и шкафообразный – с самым оскорбленным видом запротестовал:
– Враки все! Это моя Бусинка! Твоя, Гильдас, от тебя удрала, а ты теперь на мою заришься, тагр тебя раздери!
И негодующе сплюнул себе под ноги. За что получил от супруги предупреждающий тычок в бок.
– Это ты, Пергат, брешешь, как дышишь!
Скальде лениво взмахнул рукой, будто отгонял от себя назойливых жирных мух, и оба спорщика разом смолкли.
Старейшина, неодобрительно покосившись на предполагаемых хозяев животного, снова взял слово:
– Пергат Венэк, напротив, утверждает, что вот эту файларсскую ослицу на самом деле зовут Бусинка, и что она принадлежит и всегда принадлежала ему.
– Ну это мы уже поняли и без ваших ремарок, эррол Корсен, – прервал его наследник, не меняя своей излюбленной небрежно-расслабленной позы. Будто у себя в спальне возле камина с бокальчиком вина отдыхал, а не присутствовал на официальном заседании. Скальде обратился ко мне, прежде удостоив своим вельможным взглядом: – Что скажете, эсселин Сольвер?
Появилось ощущение, что я вдруг стала прозрачной. Тальден вроде бы на меня смотрел и в то же время как будто сквозь.
– Мне что, предстоит решать судьбу осла? – уточнила тихонько.
Как-то это не очень… по-императорски.
– Боитесь не справиться, эсселин Сольвер? – не отказал себе в удовольствии поиграть на струнах моих нервов его издевательство, а потом еще зачем-то меня поправил и принялся просвещать: – Ослицы. Очень редкой породы. Ее мясо считается дорогостоящим деликатесом, а молоко известно своими целебными свойствами. Если не ошибаюсь, именно из него изготавливают все эти баснословно дорогие крема и бальзамы. Или чем вы там, дамы, в своих купальнях натираетесь.
– Мне о том неведомо, ваше великолепие. У меня в купальне заправляет служанка. А ваша осведомленность удивляет. Небось сами лично кое-кого регулярно натираете.
Теперь уже хмурился тальден.
– О чем это вы?
– О козах, – ответствовала с самым невинным видом.
«И козлах», – добавила про себя.
Почувствовав, что снова начинаю заводиться, а мне еще решать судьбу ни в чем не повинного создания с такими грустными темными глазами, тряхнула головой, прогоняя непрошенные мысли, и сказала:
– Лучше вернемся к нашим баранам. То есть к ослам.
Наконец вероломная богиня удачи удостоила меня своей милостью и подбросила мне наипростейшее задание.
Зорька и Бусинка были что однояйцовые близнецы, то есть совершенно одинаковые. Никакими отличительными чертами и опознавательными знаками, благодаря которым можно было понять, которая из ослиц удостоилась чести явиться пред льдистые очи будущего императора, они отмечены не были.
Я посоветовала господам Флену и Венэку разойтись по разным концам зала и громко звать ослицу по кличке. На чей зов откликнется, тот и хозяин. Но файларсская животина нас всех удивила: вместо того чтобы удостоить вниманием одного из крестьян, отправилась знакомиться со старейшинами, чем привела их в замешательство и раздражение.
Флюиды которого были тут же направлены в мою сторону.
– Кажется, ваша стратегия не работает, эсселин Сольвер. Разве что вы решили передарить ослицу эрролу Корсену, – продолжал колоть меня словами Герхильд.
Едва удержалась от соблазна показать тальдену язык.
– А у меня в запасе есть другая стратегия.
Настало время плана «Б». Как тут не вспомнить притчу о Соломоне и младенце, которого не поделили две матери: фальшивая и настоящая. Что может быть проще, чем пойти по проторенной мудрым царем дорожке.
Правда, я не собиралась сражать всех здесь собравшихся своими умом и сообразительностью, но лучше я потом поиграю в плохую невесту. Когда от меня не будет зависеть судьба этой малышки.
– Раз каждый из вас клянется и божится, что он и есть хозяин ослицы, а читать ваши мысли я, увы, не умею, остается одно. – Я выдержала мелодраматичную паузу, после чего подвела итог: – Разрубить Зорьку пополам! Одна часть достанется семейству Фленов, другую возьмет себе господин Пер… Венэк.
И снова зал наполнился жужжанием множества голосов. Будто пчелы, потревоженные пчеловодом, повылетали из своих ульев, готовые ужалить в любую минуту.
Крестьяне переглянулись, обменялись долгими взглядами, словно о чем-то мысленно договаривались.
Пожали плечами и хором выдали:
– Хорошо!
Я чуть с трона не свалилась.
– То есть как это хорошо? – от волнения даже в горле запершило. – Значит, вы, вы оба, согласны, чтобы Блестку, тьфу ты, Бусинку-Зорьку, вот прямо сейчас взяли и зарезали?
– Это лучше, чем если у нас ее совсем отберут, – подала голос супруга Гильдаса Флена.
– Файларсские ослицы, знаете ли, на дороге не валяются, ваша утонченность, – хозяйственно поддакнула госпожа метелка. То есть Венэк.
Да что с ними всеми такое?!
Если прежде в черных печальных глазах несчастного животного мне виделись мольба и надежда, то теперь в них читался немой упрек. Адресованный мне. За то, что вот так просто, недолго думая, обрекла его на смерть.
Но я ведь хотела как лучше. Думала, сработает, и Зорька, или как там ее, вернется к своему законному хозяину. А вон оно как вышло.
Скальде молчал, не спешил приходить мне на помощь, и, больше чем уверена, ему было абсолютно пофиг, что станет с маленькой бедной ослицей. Старейшины переглядывались и отвечали на взгляды друг друга молчаливыми кивками. Кажется, мое решение их удовлетворило.
Спустя несколько мгновений, на протяжении которых я переваривала услышанное, эррол Корсен распорядился:
– Отведите ослицу к мяснику.
Крестьяне принялись расшаркиваться, благодарить за то, что уделили им внимание. Подобострастно пятились к выходу, ничуть не расстроенные моим вердиктом. Одна Зорька была расстроена… Еще бы! В последний раз посмотрев на меня своими грустными, блестящими, словно от слез, глазами, обреченно поцокала к выходу.
– Поздравляю, эсселин Сольвер. С первым испытанием вы все же справились. И почти успешно, – подавшись ко мне, шепнул Герхильд.
В голосе Ледяного звучала откровенная издевка. Ведь знает же, как сильно люблю животных.
– Постойте!
Я сорвалась с места. Сама не заметила, как сбежала по ступеням трона и оказалась возле крестьян-живодеров.
– Я у вас ее… выкупаю!
Флен и Венэк снова переглянулись, точно два заговорщика, и одновременно покачали головами.