Валерия Чернованова – Белые ходят вторыми (страница 6)
Напомаженный тип наконец изволил обратить на него внимание. Скосил на генерала взгляд и, расплывшись в беспечной улыбке (слишком беспечной для его щекотливого положения), выдал:
– А, вы, должно быть, опекун шиари Лайры. Она о вас рассказывала. Много рассказывала…
Никогда мне ещё не было так стыдно. Даже когда врала Вейнанду, глядя в глаза, про Рифера, про себя, и то не чувствовала такого жгучего, испепеляющего стыда.
Не так давно я упрекала его за то, что обсуждал меня со своей графиней, обижалась на него за это, злилась. А теперь получается, я делаю то же самое? Понятное дело, не я, а Морри, но в глазах генерала…
Скосив на маленькую мерзавку взгляд, сейчас не то бледную, не то уже пепельную, почувствовала, как меня затапливает ярость.
Убью негодяйку.
Растерзаю!
– И что же шиари Ноэро вам обо мне рассказывала? А главное, кем вы, шейр, для неё являетесь? – всё так же спокойно, почти миролюбиво полюбопытствовал Вейнанд.
Кошмарный, если честно, голос. А взгляд ещё хуже. Не знаю, как этот расфранчённый слепец ещё не почувствовал грозящей ему опасности.
Возможно, смертельной.
За последние недели, будучи братом, я успела неплохо узнать наставника и хорошо представляла, на что он способен. Как-никак оборотник, сейчас едва справляющийся со злостью.
– Рассказывала, что вам нравится вмешиваться в её жизнь. Что же касается меня, я… – Паяц гордо выпятил грудь. – Я её друг.
Почему-то слово «друг» в устах этого ненормального прозвучало так интимно, что я чуть не отдала духам душу. А Эскорн… Несколько секунд он молчал, продолжая испепелять «моего ухажёра» взглядом, после чего… схватил его за отвороты сюртука и вздёрнул над полом с такой лёгкостью, словно тот не весил даже фунта.
– Чтобы я. Тебя. Рядом с этой шиари. Больше. Не видел! – каждое слово он прорычал, продолжая сминать сюртук из синего сукна с такой яростью, что бедная ткань уже вовсю трещала.
Думала, на этом внушение закончится, и генерал отпустит идиота, но ни моим надеждам, ни надеждам того самого перепуганного идиота не суждено было сбыться.
Эскорн продолжал нападать:
– А если ты попадёшься мне на глаза ещё хотя бы раз, я сломаю каждую кость в твоём теле и позабочусь о том, чтобы ни один животворец Леонсии не взялся их сращивать. Ты меня понял, мальчик?
– Я… – проблеял незнакомец.
– Подумай хорошо над своим ответом и дальнейшими действиями, – голос оборотника снова стал пугающе тихим, как рычание зверя за миг до нападения. – От них будет зависеть твоё здоровье, а может, и нечто большее.
Не стоит и уточнять, что на нас уже обратили внимание все кому не лень. И шейры, и шиари. Последних особенно занимала эта душещипательная сцена. Девушки возбуждённо шептались, мужчины просто следили за развитием событий. Им явно понравилась эта выставка. Не знаю, где была стража, но она вмешиваться отчего-то не спешила.
Я мысленно выругалась. Вчера на арене выступала, сегодня вот в музее публику забавляю.
Джары!
– Ваша светлость, – тихо начала я, успокаивающе касаясь плеча генерала.
Но он лишь раздражённо им дёрнул, сбрасывая мою руку, и глухо процедил, обращаясь к своей добыче:
– Я слушаю.
– Б… больше я к… к шшшиари Ноэро не ппп…приближусь, – заикаясь, наконец-то проблеял знакомый Морри.
– И?
– В… вы ммменя не ув… видите, – закончил он жалобно и зажмурился в предчувствии удара.
– Вейнанд… не надо.
Наверное, впервые я назвала его по имени. Вслух, а не в мыслях.
Эскорн бросил по сторонам взгляд, наконец осознавая, где мы находимся, замечая любопытные взгляды и перешёптывания. Парня он отпустил, и тот, подхватив с пола шляпу, рванулся к выходу, сверкая подошвами своих начищенных ботинок.
– Мне нужно с вами поговорить. – Это уже Вейнанд бросил мне, даже на меня не глядя, словно я вдруг упала в его глазах до уровня куртизанки.
– По-моему, вы слишком… – начала было я, пытаясь успокоить оборотника.
Но он глухо перебил:
– Морри, подождите нас здесь.
После чего… схватил меня за локоть и грубо потащил к выходу. Я была настолько обескуражена его поведением, что даже не подумала упираться. Вышла в холл, быстро его миновала, следуя за этим главнокомандующим. Из пустынного рукава коридора мы незаметно оказалась в какой-то комнатушке размерами с кладовую.
Эскорн развернул меня к себе, я вжалась в стену, чтобы оказаться от него как можно дальше. Вид оборотника, если честно, был устрашающим. Замерла под его взглядом, тяжёлым, каким-то диким.
Он же навис надо мной и яростно рыкнул:
– Что с тобой происходит, Лайра?! Какого джара?!
Глава 3
Его с детства учили держать себя в руках. В любой ситуации, при любых обстоятельствах. Только на поле боя разрешалось давать зверю волю. Либо на тренировках. В любое другое время контроль для оборотников являлся первостепенным. Без него, без умения глушить эмоции, могли быть жертвы.
Так случилось с матерью Бриана, погибшей по вине собственного сына. Точнее, вины мальчишки в том не было – следовало винить Адальгера за то, что слишком многого от него требовал. В зелёном подростке желал видеть воина.
Эскорн всегда держал эмоции в узде. Несмотря на сильный дар, его животная ипостась была полностью ему подчинена. И вот, за последние два дня он уже дважды едва не обернулся. Вчера, когда мечтал вонзиться в глотку императора, наказать за то, что как пешками играл собственным сыном и его другом, и сегодня, когда чуть не выпотрошил щенка-ухажёра.
– Что с тобой происходит, Лайра?! Какого джара?!
Давно в глазах не темнело от ярости, от желания дать волю чувствам.
Выпустить на волю живущего в нём монстра.
– У вас могу спросить то же самое, – с вызовом бросила в ответ девчонка. Даже голову вскинула, отчаянная, словно это не она ему врала, поставила под угрозу доброе имя Ноэро и свою репутацию. – Вы же только и ждёте, чтобы сбагрить меня какому-нибудь столичному бездельнику, а теперь недовольны!
Сверкнула глазами, подалась к нему, чтобы оттолкнуть. Зря. Нос пощекотал нежный цветочный аромат. От её волос пахло весной, диким полем, а кожа казалась такой нежной, словно шёлковой, что от желания её коснуться закололо пальцы.
– Я не ищу для тебя спутника жизни на улице, – глухо прорычал генерал, злясь на себя за это внезапное искушение.
Впрочем, он сам себя обманывал, внезапным оно не было. Он как идиот ждал сегодняшнего дня, чтобы её увидеть. А теперь как идиот скользит взглядом по её губам, чувственным, мягким, таким манящим, и уже всерьёз думает о том, чтобы послать всё к джарам.
– Лучше бы вообще нигде не искали. Сто раз говорила, что мне это
– Что между вами было? – снова возвращаясь мыслями к клятому мальчишке, требовательно спросил Эскорн.
Сейчас он жалел, что так быстро его отпустил. Нужно было заставить рассказать о каждом мгновении, проведённом с Ноэро. О каждой джаровой секунде…
Развязать язык этому сопляку было бы куда проще, чем добиться хоть каких-то ответов от строптивой девчонки.
– Ничего… предосудительного, – выдавила она чуть слышно.
Показалось, или в голосе действительно мелькнуло сомнение? Неуверенность?
– Лайра, – чувствуя, что контроль разлетается пеплом, процедил Вейнанд, – лучше признайся. Что. Между вами. Было?!
Вздохнула, упрямо поджала губы и снова… пошла в наступление:
– Не смотри на меня так, словно я твой пленный враг! Я не преступница и не продажная девка! Что тебе так не терпится узнать? Невинная ли я ещё девица? Ну так будет вам известно, шейр, – зачем-то примолкла, словно издеваясь. – У меня не было отношений ни с одним мужчиной. Вы просто не подпускаете ко мне тех, которые мне интересны!
Припомнила ему и Ренсона, за которого якобы собиралась замуж. Неужели действительно была влюблена? В далёком прошлом или до сих пор вздыхает по сыну кухарки? А этот слюнтяй? Чем он-то мог её заинтересовать?
– Мне жаль, что тебя интересует исключительно шваль.
Он не хотел этого говорить, но… джаровы эмоции, чтоб их. Злость, гнев, а может, ревность. Мысли о грядущем бале рождали в душе что-то тёмное, опасное. Через неделю в императорском дворце все заинтересованные в женитьбе холостяки объявят, которые из шиари привлекли их внимание. Вейнанд ничуть не сомневался, что увлечённых Лайрой будет немало.
Особенно после триумфа её брата.
– Шваль? – чуть слышно переспросила она. Закусила губу, как будто бы дразня, подводя его к самому краю, а потом прошипела не хуже разъярённой гарпии: – Пустите! Вы мне… вы… Вы мне противны!